Звук капающей на пол крови казался почти успокаивающим, особенно когда доносился от того, кто заслужил страдания. Рори утешало, что кровь принадлежала черной душе. Души окрашивались в самые разные оттенки – Рори, будучи фейри, могла различать их, стоило лишь коснуться кожи другого существа.

Ей нравилось быть фейри, поскольку это позволяло по-настоящему видеть цвета. Она и ее сестра-близнец Кора родились с монохромным зрением, для них все вокруг представало в оттенках серого. Редкое заболевание, но не такое уж неслыханное.

Когда в детстве Рори начала различать цвета, ее душа стала нашептывать их названия, помогая освоиться. Конечно, это лишь отчасти решило проблему, но всплеск красок от добрых, светлых душ дарил передышку от повседневной серости.

Глядя, как с подвешенного мужчины стекает кровь, Рори машинально дотронулась до своего уха. Нервная привычка. Всему виной страх выглядеть не так, как родители и сестра, которые были мистиками другого типа.

У фейри были заостренные уши, и пусть кончики выделялись едва-едва, так, что если не присматриваться, то и не заметишь, Рори все же их ненавидела.

Она со стоном посмотрела на свои ботинки, которые напоминали обувь стражей. Черная кожа и шнурки были покрыты кровью – придется оттирать всю ночь. Согнув ногу, Рори оглядела подошву. По крайней мере, низ чистый.

Отступив, она убедилась, что все идеально. Ноги мужчины были скованы цепями, прикрепленными к крюку для мяса, руки скрещены на груди и пришиты к ней с помощью лески, а горло перерезано достаточно глубоко, чтобы большая часть крови стекла из тела в немаленькую лужу на полу.

Рори надеялась, что с женщиной, на которую убитый пытался напасть, все в порядке. Неизвестно, что бы он сделал, если бы Рори не последовала за ними. Она в последний раз оглядела мужчину, одобрительно кивнула и, подхватив рюкзак, отправилась домой.

Стоял ранний час. Пока Рори брела по тротуару, она снова ощутила чувство вины. Так всегда бывало после убийств, и, хотя она знала, что поступает правильно, отнять жизнь никогда не бывало так уж легко. Рори заставила себя вспомнить, почему она вообще этим занимается.

Кора хихикнула, Рори ткнула ее локтем в ребра и прошипела:

– Прекрати, или он тебя услышит.

Кора засмеялась еще пуще, и пришлось ладошкой зажать ей рот.

– В следующий раз, когда перекинешься, я тебе шерсть сбрею, – пригрозила Рори. Кора была овечкой-перевертышем, и ей не стоило об этом забывать.

– Иди и поговори с ним, – прошептала Кора. – Ведешь себя так, как будто тебе десять, а не тринадцать.

– И что же мне ему сказать? – проворчала Рори. – Эй, Джадд, я думаю, ты горячий. Хочешь поцеловаться?

– Так и скажи, – кивнула Кора. – Ты ему нравишься. Я видела, как он на тебя зыркает, когда мы вместе гуляем.

Рори уставилась на Джадда. Он был фейри того же возраста, что и они с сестрой, и Рори была влюблена в него по меньшей мере три месяца.

Кора привстала из-за стола и крикнула:

– Джадд!

– Кора! – зашипела Рори, пытаясь заставить сестру снова сесть. – Какого Серафима ты творишь?

Джадд повернулся, помахал рукой, и Кора жестом пригласила его подойти.

– Поблагодаришь меня позже, – произнесла она уголком рта.

Рори решительно покачала головой.

– Я тебя прикончу.

– Привет, Кора, – с широкой улыбкой сказал Джадд. – И Рори.

– Приветик, – произнесли сестры в унисон.

Рори заметила Дума, их старого друга, пересекающего школьный двор, и застонала. Он теперь не заткнется по этому поводу.

– Что делаешь после школы в пятницу? – спросила Кора у Джадда.

Пока Рори ждала ответа, ее желудок рухнул куда-то вниз, возможно, прямо в задницу. В пятницу она, Кора и Дум собирались пойти в кино, и она прекрасно понимала, куда сестра ведет этот разговор.

Джадд засунул руки в карманы брюк и покачался на пятках.

– Да ничего, – ответил он, но, прежде чем Кора успела пригласить его пойти с ними, добавил: – Хочешь прийти и посмотреть фильм?

У Рори зазвенело в ушах. Кора поморщилась и глянула на сестру с недоумением, будто извиняясь, а после повернулась к Джадду.

– Нет.

Пояснять она не стала.

У паренька порозовели уши, а Рори резко вскочила из-за стола.

– Тебе надо пойти, Кора. Думаю, будет весело.

Она закинула рюкзак на плечо и поспешила на другой конец двора, навстречу Думу.

– Что случилось? – спросил Дум, когда Рори остановилась перед ним.

– Ничего. Можем пойти уже?

Она хотела его обойти, но он остановил.

– Скажи, что не так.

– Рори, мне так жаль, – пробормотала запыхавшаяся от бега Кора. – Я думала, ты ему нравишься, клянусь.

– Все нормально, – отрезала Рори. – Увидимся дома.

Она обогнула Дума, но от протестов сестры было не отвязаться. Кора схватила Рори за руку и развернула к себе.

– Я же сказала: мне жаль.

Рори, не желая плакать в школе, едва боролась со слезами, что щипали глаза.

– А я умоляла тебя этого не делать.

Кора оглянулась на Джадда, который все еще пялился на нее, и показала ему средний палец. Он распахнул глаза шире, обернулся и, убедившись, что жест предназначался ему, покачал головой и потопал прочь.

Рори схватила сестру за руку и потянула вниз.

– Да что с тобой такое?

Кора повела плечами.

– Теперь я ему больше не нравлюсь. – Она подождала, пока Дум не присоединится к ним. – Пошел он.

Рори поджала губы.

– Он не сделал ничего плохого.

Кора развернулась к ней всем телом.

– Все в классе знают, что тебе нравится Джадд. В том числе и он сам.

Лицо Рори запылало жаром тысячи солнц.

– А вот и нет.

– Еще как да, – подтвердил Дум.

Кора приподняла бровь.

– Если прямо при влюбленной девушке парень приглашает на свидание другую, значит, он полный придурок. Даже если б он тебе не нравился, я с придурками не встречаюсь.

Она взяла Рори под руку.

– Он все равно выглядит так, будто даже зубы не чистит. Я с ним на первом уроке сижу, и у него вечно воняет изо рта.

Рори невольно хихикнула.

– Неправда.

– Она права, – вмешался Дум. – А значит, он и не моется.

Девчонки вцепились друг в друга, смеясь до колик, пока шли обратно к школе. Рори приникла к плечу сестры, а та сжала ее руку и сказала:

– Ну и пусть катится.

Рори стряхнула с себя воспоминания и прошептала:

– За Кору.

Десять лет назад Рори наблюдала через окно, как ее сестру зверски убивали. Это событие запустило цепочку, в ходе которой Рори превратилась в одну из самых плодовитых серийных убийц во всем Эрдикоа.

Вина испарилась, будто дым, и Рори продолжила идти домой, чтобы спокойно уснуть там, как младенец.

Рори сняла ботинки и тихонько прокралась в квартиру, которую делила со своей матерью Ленорой. Новым знакомым казалось странным, что двадцатипятилетняя девушка все еще живет с родителями, но когда те узнавали, что Ленора – прорицательница, то все вопросы сразу пропадали.

Прорицатели видели все возможные варианты будущего, и это сводило их с ума. К счастью, способности начинали проявляться около сорока пяти лет, что давало время насладиться жизнью.

Каждый мистик рождался с меткой за левым ухом, определявшей способности. Обладателям метки прорицателя было известно, что их срок ограничен. Именно поэтому мать Рори прожила полную событий молодость, но теперь целыми днями сидела у окна и бормотала загадки, которых никто не понимал.

Приоткрыв дверь, Рори проскользнула в прихожую, держа в руках ботинки, и прокралась в ванную. У фейри был талант ходить совершенно бесшумно, и у Рори обычно получалось не разбудить мать.

Рори посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Прямые темные волосы все еще были собраны в пучок, но выбившиеся пряди торчали вокруг лица. Тушь, которую она нанесла перед обедом с Корди, одной из лучших подруг, размазалась, и теперь Рори была похожа на промокшую крысу.

Она и хотела бы увидеть себя в цвете, но из-за монохромного зрения не могла распознать даже оттенок собственных волос. Мать говорила, что Рори брюнетка с оливковой кожей.

Рори стянула черную толстовку с капюшоном, черные легинсы и нижнее белье, а после включила обжигающе горячий душ. Конечно, круче она бы выглядела в кожаных шмотках, как героини супермистических фильмов, но двигаться в коже было слишком тяжело. Не та амплитуда прыжков и ударов, что в старом добром хлопке.

Большая часть одежды была черной, белой или серой, потому что эти цвета в любом случае сочетались, и таким образом гардероб из дюжины одинаковых темных толстовок и легинсов казался вполне нормальным. Рори либо брала с собой Корди, когда шла по магазинам, чтобы та могла подсказать нужные цвета, либо шопилась в эссенете. Затем крепила на одежду бирки и хранила в соответствии с цветом. Та еще муторная работенка.

Горячая вода растопила напряжение в плечах, и Рори издала протяжный стон. Хороший вечер в компании мужчины помог бы расслабиться лучше, чем душ, но появление в баре в окровавленной одежде – тот еще антиафродизиак. Вымывшись дочиста, Рори прошлепала в свою комнату и напялила домашние треники и потрепанную футболку.

Собрав грязную одежду с пола в ванной, Рори бросила ее в стиралку, насыпала достаточное количество порошка и нажала «пуск». Затем вышла на балкон, прихватив щетку, чистящее средство и ботинки. Пусть обувь и была черной, улик нельзя было оставлять.

Уборка была утомительной, но в то же время успокаивающей. Знакомая процедура. Рори это нравилось. Она ненавидела перемены с тех пор, как ее мир перевернулся с ног на голову. Но, как всегда после таких ночей, в памяти воскресал худший день в жизни.

Рори почувствовала себя неважно и в то утро не пошла в школу – по крайней мере, так она сказала семье. По правде говоря, она не выполнила задание по чтению для пятого урока и не хотела провалить тест.

Перед уходом в школу Кора пообещала, что вечером они посмотрят любимый фильм Рори.

Рори сидела на диване у окна. Весь день она страдала от одиночества и скуки. Зная, что Кора скоро вернется домой, Рори поглядывала на улицу в ожидании, время от времени дышала на стекло и рисовала рожицу.

Затем, увидев Кору, сворачивающую к дому, быстро стерла рисунки рукавом. «Слава Серафимам», – подумалось ей. Она вскочила с дивана и открыла окно, чтобы окликнуть сестру, но тут замерла. За Корой шел Бейн, парень постарше, с которым она познакомилась на этой неделе. Неужели Кора забыла о просмотре фильма?

Бейн позвал Кору в переулок напротив их дома, и прежде, чем Рори осознала, что вообще происходит, он прижал Кору к стене, зажал ей рот ладонью и ударил ножом в сердце.

Рори выкрикнула имя сестры и вцепилась ногтями в сетку на окне. Она беспомощно наблюдала, как Бейн кивнул кому-то, кого Рори не видела. Незнакомец выступил из тени и поднес прозрачный сосуд ко рту Коры, и когда та сделала последний вдох, сосуд заполнился ярко-розовым светом.

– Нет! – закричала Рори, срывая голос.

Тот, что с сосудом, был мерроу, и он только что захватил душу ее сестры. Мерроу были похитителями душ. Предполагалось, что их способности подавлены связующим эликсиром по приказу Короны, но, очевидно, этому удалось обойти закон.

Рори бросилась к двери, судорожно всхлипывая от того, что сейчас увидела, но тут в комнату ворвалась мать и спросила, что случилось. Все, что могла сделать Рори, это прокричать имя сестры и указать на окно, пытаясь открыть засов. Когда мать увидела Кору, лежащую в переулке, она оттащила Рори в комнату.

– Оставайся здесь. – Мать распахнула дверь и оглянулась через плечо. – Не выходи из квартиры.

Не обращая внимания на указания матери, Рори побежала за ней вниз по лестнице. Когда они добрались до тела Коры, мать упала на колени и попыталась остановить кровотечение, но Рори знала, что уже слишком поздно.

Она видела, как душа Коры исчезла в том сосуде. Когда мистики умирали, Рори, даже не прикасавшись к ним, могла видеть, как их души покидали тела и испарялись, – об этом она узнала на уроке истории фейри в прошлом году. Рори никогда не думала, что придется это испытать на самом деле.

Мать поднялась на ноги и стала звать на помощь, доставая из заднего кармана телефон. Рори упала на землю рядом с телом сестры, подтащила его к себе и стала баюкать, плача навзрыд.

Рубашка вскоре пропиталась кровью. Даже когда прибыли стражи, Рори все еще держала Кору на руках. Они попытались вырвать безжизненное тело из объятий, но Рори вопила, сопротивлялась, выкрикивала имя сестры, пока во рту не пересохло.

Мать притянула Рори к себе, и так они застыли, обнявшись и плача, пока их мир раскалывался на части.

Рори терла сильнее, стиснув зубы, чтобы сдержать слезы. С того дня она стала одержима идеей выследить Бейна, а также мерроу, который украл душу Коры.

Мерроу использовали души, чтобы исцелиться от ран или продлить жизнь по мере старения. Рори могла лишь надеяться, что успеет найти убийц до того, как душа Коры исчезнет навсегда.

Когда Рори исполнилось двадцать два, она взяла правосудие в свои руки, потому что невинных слишком часто находили мертвыми на улицах, а виновных никто не ловил.

Так или иначе, нужно было практиковаться, чтобы быть во всеоружии при встрече с Бейном. Если бы только Рори знала о нем хоть что-нибудь.

Сестра упомянула о Бейне всего раз и показала фотографию, которую тайком сделала в кафе, где они познакомились. В тот день Кора попросила Рори пропустить с ней первый урок, чтобы выпить кофе, но Рори отказалась, слишком боясь нарваться на выговор. Фотография была смазанной, но все же достаточно четкой, чтобы по ней можно было узнать Бейна в том переулке.

Когда Рори спросила Кору, почему та вообще сделала этот снимок, сестра ответила: «В нем было нечто особенное».

Близнецы делились друг с другом всем, поэтому, когда Кора не рассказала подробностей, Рори засыпала ее вопросами. Сестра давала неопределенные ответы, утверждала, мол, они разговаривали всего пару минут. Несмотря на неприятное ощущение в животе, Рори доверилась Коре.

Кора никогда не говорила, что Бейн нравится ей в этом смысле, просто сказала, что они собираются встретиться за ланчем позже на этой неделе. Он был старше нее, и это казалось странным, но, опять же, Рори не хотела донимать сестру.

Вот и все, что Рори знала о мистике, убившем Кору, а о том, кто забрал ее душу, не знала вообще ничего. В течение многих лет она расспрашивала всех подряд о Бейне и любых известных мерроу, не связанных зельем, и, хотя уже нашлось несколько зацепок, все они вели в тупик.

Когда Рори наконец отыщет Бейна, то вдоволь насладится видом его раскачивающегося на петлях тела, пока кровь будет играть самую прекрасную мелодию из всех, что доводилось слышать.