Если преступный акт вандализма по отношению к статуям Будды можно хоть как-то объяснить, то постоянные нападения на статую национального символа Дании на протяжении более чем шестидесяти лет ни автор данной книги, ни исследователи по всему миру пояснить не могут.

Сказку про «Маленькую морскую деву» Ханс Кристиан Андерсен опубликовал в 1837 году. История трагической любви русалочки к принцу очаровала читателей по всему миру и воплотилась в множестве спектаклей, фильмов и адаптаций.

23 августа 1913 года в Копенгагене торжественно открыли памятник, созданный датским скульптором Эдвардом Эриксеном. Моделью для фигуры Русалочки стала жена скульптора Элин, лицом – прима-балерина Королевского театра Эллен Прайс. Заказал скульптуру предприниматель и меценат Карл Якобсен под впечатлением от одноименного балета Ханса Бека.

Эта небольшая скульптура высотой 1,25 метра и весом 175 килограммов на первый взгляд кажется типичной «городской» статуей, посвященной персонажу местного значения. Удивляет разве что ее полная нагота, нетипичная для такого рода скульптуры.

Эдвард Эриксен. Русалочка. 1913

Первые пятьдесят лет Русалочка привлекала только туристов и местных жителей. А дальше начало происходить необъяснимое: с 1964 года было совершено минимум 15 актов вандализма. В 1964 году леворадикальные художники отпилили ее голову ножовкой. Оригинал так и не нашли, но по слепку сделали дубликат. Позднее голову отпилили еще раз, но потом анонимно подбросили обратно. Через двадцать лет два подростка, скорее всего в состоянии алкогольного опьянения, отпилили статуе правую руку, но через два дня принесли ее в полицию. 11 сентября 2003 года статую подорвали бомбой, и взрывной волной Русалочку сбросило в море. Несколько раз ее пачкали краской, подрисовывали нижнее белье и подбрасывали к ней фаллоимитатор.

В 2007 году правительство Дании постановило перенести скульптуру дальше в гавань, где Русалочка сейчас и находится. Правда после этого ее еще несколько раз обливали краской и заклеивали стикерами. Так один из главных символом Дании и Копенгагена стал импровизированной площадкой для высказывания всех считающих, что их голос никто не слышит.

«Трофейным» принято называть искусство, захваченное в результате военных действий. Это может быть как целенаправленный вывоз награбленных сокровищ, так и случайное мародерство – постоянный спутник любых войн. Иногда передача произведений искусства происходит в результате мирного договора между странами – тогда победители хотят получить символическое подтверждения своего триумфа. В этой главе мы рассмотрим историю «трофейного» искусства, а также познакомимся с несколькими наиболее яркими примерами перемещения искусств.

Традиция вывозить произведения искусств с покоренных земель начинается в древности – тогда, как и сейчас, захват арт-объектов воспринимался как символ окончательной победы одной стороны над другой.

Империя Древнего Рима прекрасно умела побеждать, захватывая не просто отдельные города или территории, а целые народы. Военные триумфы происходили так часто, что римляне выработали традицию: пленные солдаты проигравшей стороны на руках вносят трофейное искусство в Вечный город и кладут у ног Юпитера в Капитолийском храме.

Обычно грабежи и мародерство превращались в катастрофу для культурного наследия проигравшей стороны. Огонь, разрушения, разграбление – все это, понятно, плохо отражается на сохранности объектов искусства. Так, римский полководец Луций Муммий в 146 году до н. э. буквально вынес из Коринфа все бронзовые скульптуры – в этом некогда процветающем городе изобрели уникальный способ выплавки бронзы с добавлением золота и серебра. Получавшийся сплав ценился повсеместно, но из родного города практически исчез.

Римское право не регламентировало ответственность за трофейное искусство, так как действовал только один закон – закон победителей. Ни о какой аккуратности или бережном отношении к объектам речи не шло: брали все, что блестело золотом или казалось интересным. Мародерство было разрешено практически официально – вся римская армия от полководцев до простых солдат знала, что вывезенные ценности можно выгодно продать. Лучшее оседало в покоях императора и элиты, остальное уходило ниже – простые римляне могли держать дома редкие украшения из далеких варварских земель, выкупленные у солдат за еду или одежду. Подобие черного рынка искусства в Древнем Риме появилось раньше официального.

История бумерангом вернулась Римской империи в V веке нашей эры. В 455 году король племени вандалов Гейзерих захватил Рим. Античный историк и непосредственный свидетель трагедии Проспер Аквитанский описывает события в своей хронике: «<…> когда все подчинилось его власти, [Гейзерих] воздержался от огня, резни и казней. Итак, в течение следующих четырнадцати дней в ходе беспрепятственных и свободных розысков Рим был лишен всех своих богатств, а также вместе с царицей и ее детьми в Карфаген были уведены многие тысячи пленников». За две недели столица потеряла неисчислимое количество сокровищ – полностью сняли знаменитую золотую крышу Капитолийского храма, вывезли сотни статуй и килограммы драгоценных металлов.

Варвары никогда не ставили перед собой задачу «идеологической чистки» античного наследия – они видели в грабежах лишь способ заработка и символического подтверждения своей силы. Но пришедшее христианство взялось за языческое искусство всерьез.

Отвоевав право быть официальным вероисповеданием Древнего Рима, христианство начало планомерное и широкомасштабное уничтожение античного, особенно древнегреческого, наследия. Если римские храмы благодаря конструкции можно было «переиспользовать», то греческие здания были годны только в качестве материала для постройки христианских сооружений. В зале Константина в Ватикане потолок украшает фреска итальянского художника Томассо Лауретти «Триумф христианской религии»: разбитая античная скульптура на фоне победно возвышающегося распятия. Примерно так относилось христианство к античному наследию.

Первый христианский император Константин приказал вынести из храмов все античные скульптуры, а металлические – переплавить. В хрониках мы находим следующие слова, по легенде переданные солдатам нового, христианского Рима: «Рубите их топорами, эти храмовые безделушки! Переплавляйте их в монеты, в металл! Все, чем восхищались язычники, – ваше, берите и не стесняйтесь!» Феодосий I Великий в 390 году приказал «заставить замолчать» знаменитый Дельфийский оракул – одно из священных мест античного мира, где был выгравирован девиз древнегреческого философа Сократа «Познай самого себя». Ревностные христиане полностью разрушили храм Аполлона в Дельфах.

Чудом сохранившиеся сокровища античности было принято обходить стороной, а при взгляде на них добропорядочному христианину следовало перекреститься и посвистеть сквозь зубы, чтобы защититься от обитавших в этих изваяниях злых духов. Многие скульптуры были изуродованы. У рельефов чаще всего отбивали лица и головы. Ранние христиане видели в скульптуре не просто статую, а изображение «живого бога», который может действовать, и чтобы он не мог «дышать» – отбивали ему нос, иногда вместе с лицом. Таким образом, считали верующие, они защищают себя от темных сил изображенного бога. Статуе Афины из Пальмиры II века нашей эры отбили руку и голову, статуе Афродиты I века нашей эры, от которой до нас дошла только голова, выбили прямо на лбу крест и отбили нос.

Греческие храмы использовали как каменоломни. Например, плиты Пергамского алтаря стали частью византийской крепости. Бронзовые пластины с крыши собора Святого Петра в Ватикане вырезаны из храма богини Венеры, а материал для кивория руки Бернини внутри собора – из Пантеона. Одно из чудес света – храм Артемиды Эфесской – сначала пострадал от рук Герострата, но потом Александр Македонский личным указом повелел восстановить храм. Новый облик, по воспоминаниям современников, был краше предыдущего и простоял пять веков. Христиане этот храм разобрали как «место демонов», отправив его части на великие стройки христианства. Часть колонн можно увидеть в соборе Святой Софии в Константинополе. Сейчас на месте храма – одна-единственная сохранившаяся колонна.

Кстати, убранство Святой Софии собирали по всей ойкумене античного мира: скульптурную группу муз привезли из Геликона, другие скульптуры – из Афин, золотой металлический ритуальный котел-треножник – из Дельф.

Голова Афродиты. I век н. э. © Рикардо Андре Франц

Размах трагедии подчеркивают списки Плиния Старшего I века, где упоминается около 3 000 потерянных только скульптур и только на одном острове – Родосе. В Афинах, Олимпии, Дельфах потерь было значительно больше.

Опасность преследовала не только искусство, но и его оставшихся ценителей. По указу Феодосия I любой, кто без особого разрешения посещал языческий храм, приговаривался к смерти. В 406 году Феодосий II повелел разрушить до основания великий храм Зевса в Олимпии – олицетворение монументальной красоты дорического ордена. Статую Зевса вывезли в Константинополь, далее ее следы теряются. Она была разрушена, но где и как – мы, к сожалению, не знаем.

Так долго и тщательно выстраиваемый Константинополь, «второй Рим», ждала участь первого. В 1204 году войско крестоносцев, не добравшись до Египта, штурмом захватило столицу Византии. «Наш город пережил немало пожаров, но он еще не переживал ничего подобного. Был разрушен форум Константина и весь город к северу от него. Пламя не пощадило ипподром, сгорела и вся западная часть. Сколь много погибло изумительных строений, укрывавших бесчисленные, несказанные сокровища…» – вспоминал очевидец событий, византийский историк Никита Хониат. За три дня была уничтожена богатейшая коллекция античного искусства, разрушены статуи Афины Промахос Фидия и Геракла работы Лисиппа.

Часть трофеев кораблями поплыла в Европу. Среди прочего в Венеции оказалась Квадрига святого Марка – единственная квадрига, созданная Лисиппом. Возможно, это спасло ее от разрушения. Вакханалия 1204 года с ее невиданными масштабами унесла все то прекрасное, что римские, а позже – византийские императоры собирали веками. Это было преступление не против города или государства, а против человечества.

Тринадцатилетняя война (1454–1467) в Европе ознаменовала новый виток истории «трофейного искусства». Именно после первой войны Нового времени впервые мы увидим некоторую «заботу» о художественных произведениях. В мирном договоре отдельным пунктом была прописана судьба предметов искусства, и стороны признавались в желании сохранить и обезопасить художественные объекты. Более того, если победившая армия вывозила скульптуры или картины, за проигравшей стороной сохранялось право выкупить их обратно. В дополнение победитель мог потребовать произведения искусства в качестве контрибуции (выплаты за ущерб) – расплатиться можно было картинами и книгами.

Через несколько веков Наполеон Бонапарт будет не только запрашивать конкретные произведения искусства в качестве контрибуции, но и отдельно обсуждать их передачу при заключении мира. Знаменитая скульптура богини Виктории на колеснице из четырех лошадей с Бранденбургских ворот была снята и вывезена в Париж в 1806 году как символ победы Франции над Пруссией, а ее возвращение в 1814 году стало символом триумфа объединенной Европы над Бонапартом.

Карл Лангганс. Бранденбургские ворота. 1791

Кроме немецкой квадриги, после войны 1812 года Франция должна была вернуть десятки тысяч произведений искусства, собранных для Музея Наполеона (такое название получил Лувр в годы правления корсиканца), в числе которых были Гентский алтарь и статуя Аполлона Бельведерского. Это первая в истории официальная реституция художественных произведений – первая и единственная в полном объеме. В Лувре осталось только то, что победители не стали забирать.

Ян ван Эйк. Гентский алтарь. 1432

Согласно международному определению, реституция (лат. restitutio, «восстановление») – это «возвращение имущества (вещей), неправомерно захваченного и вывезенного одним из воюющих государств с территории другого государства, являвшегося его военным противником». Раньше потерянное искусств приходилось отвоевывать, теперь его можно было вернуть официально. Но, как мы увидим далее, единого закона не существует, а имеющиеся правовые документы зачастую носят лишь рекомендательный характер.

Итогом гуманистического XIX века стала 56-я статья Гаагской конвенции, гласившая: «Всякий преднамеренный захват, истребление или повреждение <…> исторических памятников, произведений художественных и научных воспрещаются».

«Искусство вне войны» соблюсти не получилось. Первая мировая показала, что юридические нормы можно нарушать, а прежние договоренности – не соблюдать. Германия по итогам Версальского мирного договора вернула Бельгии створки Гентского алтаря, которые купила вполне законно, а также десятки картин и тысячи книг. Впервые реституция произошла не с теми же работами, что были захвачены, – потерпевшей стороне были переданы аналогичные по ценности вещи. Это называется «реституцией по схожему типу».

Во время Второй мировой войны Германия занялась «реституцией ценностей, украденных у немецкого народа». Германский народ, правда, легко заменился на «арийский дух», трактовать который можно было предельно широко. Так в немецкие земли поехали полные предметов искусства грузовики со всей Европы – «восстанавливать историческую справедливость». Но Третий рейх пал, и произведения поехали обратно по домам. Увы, далеко не все. О том, как фюрер собирал искусство по всей Европе и к каким трагическим последствиям это привело, мы расскажем дальше.

Проблема реституции после Второй мировой войны стала очевидна еще во время боевых действий. В 1943 году странами-союзницами была подписана Лондонская декларация, обозначающая проблему и указывающая на недействительность всех перемещений искусства из-за стран агрессоров. Далее на протяжении полувека было принято еще несколько официальных документов. Финальную – Принципы Вашингтонской конференции по конфискованному нацистами искусству – подписали 44 страны в 1998 году.

А что с возвращением? Реституция началась еще до официального завершения Второй мировой войны. Первые произведения возвращались домой по мере освобождения территорий от немецких захватчиков. С необходимостью реституции были согласны практически все, но возвращение культурных ценностей оказалось делом нелегким.

Реституция касалась не конкретных владельцев, а государств, которые дальше сами должны были распределить возвращенные ценности. Дело в том, что многие предметы были вывезены из частных коллекций, где не осталось живых владельцев. Правда, спустя десятилетия многие потомки найдутся и будут требовать свои произведения искусства обратно.

Советский Союз имел свой взгляд на реституцию. Понеся огромные материальные и человеческие потери, которые даже на сегодняшний день трудно поддаются подсчету, СССР чувствовал моральное право самому определять политику по «трофейному искусству». Еще в разгар войны, в 1943 году, профессор искусствоведения Игорь Грабарь начал формировать секретные списки шедевров, которые можно будет захватить при наступательных операциях советской армии на территории Германии и ближайших стран. СССР не столько спасал, сколько вывозил все ценное в Москву и Ленинград, руководствуясь не принципами реституции и международного права, а древней логикой «искусство – победителям», считая это законной платой за нанесенный войной ущерб. Война была столь сокрушительна, что Советский Союз чувствовал себя вправе вывозить все, что хочет, так как это все равно было далеко от объемов уничтоженного.

Иосиф Сталин приказал засекретить всю информацию о «трофейном искусстве», списки уничтожить, а привезенные шедевры спрятать в запасниках Эрмитажа и Пушкинского музея. В результате великие достижения человеческого духа десятилетиями томились в тесных залах, отрезанные от научных исследований и зрительского внимания. Среди прочего оказались «потерянными» почти вся Дрезденская коллекция с ее жемчужиной – «Сикстинской мадонной», Пергамский алтарь и «золото Шлимана». Только в 1955 году, уже после смерти Сталина, министр иностранных дел В.М. Молотов направил в Президиум ЦК КПСС записку: «Настоящая ситуация, касающаяся картин Дрезденской галереи, ненормальна. Могут быть предложены два решения этого вопроса: или объявить, что картины Дрезденской художественной галереи как трофейное имущество принадлежат советскому народу, и обеспечить к ним широкий доступ публики, или возвратить их немецкому народу как национальное достояние. В настоящей политической ситуации второе решение представляется более правильным».

Следует отметить, что европейская реституция, пусть и продлившаяся несколько лет, все-таки была успешной. Союзники практически ничего не забрали себе и честно проверили каждый случай, пытаясь вернуть произведение если не прямому хозяину, то его родственникам или музею, наиболее ярко доказавшему свое право на хранение произведения. Это сильно бросалось в глаза на фоне полной тишины со стороны СССР.

Рафаэль. Сикстинская мадонна. 1512-1513

В разгаре холодной войны СССР формировал ГДР как противовес капиталистической ФРГ. Для красоты политического жеста ему нужно было продемонстрировать превосходство над Западом, но в сложившейся ситуации полного замалчивания проблемы возвращения предметов искусства сделать это было в разы сложнее. С другой стороны, торжественная передача «спасенных» шедевров могла сыграть на руку политическим замыслам СССР. Так началась разработка плана реституции.

Формальный повод нашли быстро – в 1955 году возникла Организация Варшавского договора. Чтобы подчеркнуть характер события, Советский Союз начал процесс возвращения «трофейного искусства» – правда, только того, что изначально было на территории Восточной Германии. Показательно, что в официальной прессе СССР это событие называли не «реституцией», а «актом доброй воли». Официальная риторика всячески подчеркивала: «Мы спасли искусство от пожаров и бомбежек войны, сохранили его в целости и передаем обратно в момент, когда угроза исчезла окончательно». Для чего нужно было ждать десять лет после войны, никто внятно объяснить не смог. Но конфликт замяли, «Сикстинская мадонна» вернулась в Дрезден, Пергамский алтарь – в Берлин. Количество вернувшегося искусства было далеко от утерянного.

В 1990-х в прессу стала просачиваться информация о тайных хранилищах, где и по сей день лежат тысячи произведений «трофейного искусства». Сначала правительственные круги утверждали, что все отдали, но постепенно нехотя начали признавать наличие на территории России вывезенных во время Второй мировой произведений искусства. Их начали потихоньку выставлять, пошли робкие разговоры о необходимости развернуть широкомасштабную реституцию оставшегося. Германия официально попросила вернуть все обратно.

Но с 1994 года культурная политика РФ развернулась на 180 градусов. Идея вернуть шедевры хозяевам воспринималось на официальном уровне как поражение в холодной войне. Ни о какой реституции с этого момента речи не шло, а юридически было закреплено в Федеральном законе «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации». Там нет слов «трофеи» и «реституция», но есть большие пассажи о том, что Запад предоставил моральное право советским «трофейным бригадам» вывозить любое искусство и в любых количествах. А то, что СССР вернул часть вывезенных произведений искусства, – акт доброй воли. И никакой реституции, конечно, не должно быть, все законно. Исключения – искусство жертв нацизма.

Этот закон был принят в 1998 году. Все, что было ввезено в Россию, считалось компенсацией за ущерб во Второй мировой и принадлежало Российской Федерации. Но, согласно документу, можно было вернуть произведения искусства, отнятые немцами у стран – противников фашизма или у религиозных организаций, что потом были вывезены советскими солдатами.

В чем проблема реституций? Отсутствие правовых документов о принадлежности определенного арт-объекта конкретному музею – вся документация часто сгорала вместе с ним. Юрист Марина Цыгулева комментирует это так: «Оказавшиеся в оккупации отечественные музеи зачастую теряли документы в результате бомбардировок и при пожаре. Последствия утраты бумаг дали о себе знать сразу после войны, когда советское правительство предприняло первую попытку оценить ущерб. Оказалось, что полный список потерь составить в короткий срок из-за отсутствия информации не представляется возможным. Возникла необходимость длительной исследовательской работы».

Много утраченных шедевров находятся в частных коллекциях. Из-за этого договорный процесс усложняется в несколько раз, так как приходится вести переговоры сразу с 5–7 участниками: частным владельцем, представителями музеев и государств.