— На улице дождь со снегом в перемешку, тучи заслонили все небо. Только вы можете так улыбаться в такой день, капитан Гордеев, — замечает Левушка, отряхивая свою куртку. — Ужас, а не погода. Есть горячий чай?

— Наглеешь, Левушка? Минутку, сделаю.

— А хотите угадаю, почему вы лыбитесь?

Леву я как хорошего человека для себя открыл недавно. Но не знал, конечно, что у него настолько размыты представления о личных границах. Дать бы ему щелбана хорошего за вот это «лыбитесь». Ладно, накажу рублем. Хитро предлагаю:

— Добро, угадай, чего я лыблюсь, — произношу с нажимом на последнее слово, надеясь, что сам догадается, что переборщил с панибратством. — С одного раза. Не угадаешь — в обед, чтобы передо мной лежала «Охотничья» из пиццерии напротив. Угадаешь — пиццу беру я. Ты же по «Пепперони» у нас?

— Легко! Сегодня опять идете в больницу к своей Анечке, да? И цветы, небось на прошлой неделе купили на восьмое марта, правда? И да, мне, пожалуйста, «Пепперони», — самодовольно заявляет лейтенант Крюков.

Ох, разозлиться бы на Левушку, да не получается.

— Цветы купил, конечно, а вот ты за пиццой побежишь. Смотри, вот она — настоящая причина. Показываю то, что больше никому не покажу. Протягиваю Леве паспорт — новый. Анечкин. Точнее, уже Викин. Здесь другое все — не только имя, фамилия и отчество, но и дата рождения, место регистрации.

Лицо лейтенанта Крюкова вмиг становится серьезным. Отдает честь:

— Благодарю за оказанное доверие, капитан Гордеев. Информация останется между нами. А за пиццой, разумеется, сгоняю.

— Я верю тебе и в тебя, лейтенант Крюков. Скажи Левушка, а ты ж из города С.? Как смотришь на то, чтобы поработать там, скажем, ближайшие несколько месяцев?

Лейтенант недоумевающе смотрит на меня. А я думаю о том, не слишком ли нагло прозвучала моя просьба. Наконец, Крюков выдает:

— Скажите честно, вы в сговоре с моими родителями?

— Не, я из своих корыстных побуждений. А что с родителями? Подыскали, наконец, достойную невесту и просят тебя прибыть на смотрины?

— Тьфу-тьфу, пока мамина энергия направлена в другое русло. У них же частный дом в пригороде. Зовут крышу перекрыть. А куда мне с таким графиком? Сто раз предлагал оплатить услугу проверенной компании. Но, вы не знаете мою маму, Илья Марсельевич… Там такая хватка…

Ну Слава Богу, Леве я доверяю почти как себе просто потому, что как себе — нельзя доверять никому, мало того — даже себе не всегда стоит доверять. Все, что касается Анечки, точнее, пора привыкать называть ее Викой, — требует особой осторожности, и я собираюсь взять это дело под свой контроль.

— Илья Марсельевич, а что, эта Аня классная оказалась, да? Вы прямо переменились?

Этот малой точно заслуживает люлей, абсолютная беспардонность, что я говорил о личныз границах? Нет в картина мира Левушки такого понятия. А Анечка …тьфу, Вика, да, нежная, податливая, но в то же время сильная. Одно то, что она хочет не только сбежать от всего, что было, а хочет добиться наказания преступников многого стоит. Я сам отвезу ее в С. и побуду неделю, пока она не адаптируется, а потом, как говорится, «будем посмотреть». Да и развалится дело без контроля. Начальство дало делу о «Воронке» ход только из-за моей настойчивости, но даже не намеком, а прямо было сказано: «не надо усердствовать».

В последние дни мы сравнительно много говорили с Ан… с Викой о том, что с ней случилось. И это большое, нет, просто огромное везение, что сейчас с ней все в порядке — как в физическом, так и ментальном порядке. У меня есть небольшой опыт ведения подобных дел, правда, то было в молодости и я всего лишь помогал настоящему следаку. На что способны эти твари, чтобы жить, паразитируя, обогащаясь за чужой счет — я примерно представляю. Это очень, очень грязные методы без малейшего намека на честь и совесть.

«Воронка» будто бы исчезла из нашего города, но ее последователи-прихвостни, уверена, в засаде и следят за начатым делом. Страх за Анюту-Вику смешивается с пониманием необходимости вывести на чистую воду всю банду. Завтра мою смелую девочку выписывают, а послезавтра я предложил ей вместе, и не только вместе, но и с Муратом полазить по зданию, где совсем недавно жила, точнее пропадала Анюта.

— Не боишься? — уточнил я у нее.

— Очень, — Вика отвечает честно. — Но я буду очень надеяться на Мурата, — с нервным смешком добавляет она.

— Мурат — старая ищейка и верный друг, навыков эта собака не растеряла. Я уверен, — успокаиваю ее.

— Я верю, — тихо добавляет Вика. — Если вы не засадите их за решетку, мне будет страшно всю оставшуюся жизнь, а не только завтра.

Я тогда тихо сжал ладонь Вики. Такая маленькая, такая доверчивая и смелая. Почему-то на мгновение показалось, что защитить ее — это и есть смысл моей жизни.