29 мая (9 июня по новому стилю) 1786 года государство Российское впервые обеспокоилось значительными долгами и кредитами своих подданных. В тот день один из самых доверенных сановников Екатерины II князь Александр Вяземский, генерал-прокурор Сената, представил царице довольно пугающий анализ. Уже к началу её правления порядка 100 тысяч дворянских имений были заложены под кредиты банкирам и ростовщикам. Если на 1750 год общая сумма частных долгов российского дворянства составляла около 1 593 000 рублей, то за следующую четверть века она выросла более чем пятикратно – до 8 430 733 рублей.
Обер-прокурор Сената нечто среднее между современным генеральным прокурором и главой Счётной палаты. Потому цифры князя Вяземского стоит воспринимать серьёзно. Отнеслась к ним серьёзно и Екатерина II – частные долги и кредиты правящего сословия превысили треть от ежегодных доходов госбюджета и имели явную тенденцию к стремительному росту. Вспомним, что дворянство той эпохи – это не только основа армии и госаппарата, но и череда дворцовых переворотов, и сразу станет понятнее беспокойство высшей власти по поводу кредитной истории своих дворян.
Граф Андрей Шувалов, директор Ассигнационного банка, ответственного за выпуск и размен бумажных купюр, тут же предложил спасти дворянство от долгов путём выдачи новых льготных кредитов уже от имени государства. Запланировали раздать 17,5 миллиона бумажных рублей сроком на 20 лет под 8 % годовых. У частных ростовщиков и банкиров ставки по кредитам начинались от 12 %, а в чернозёмных южных губерниях порою доходили до 30 %. В русском языке тогда был распространён ныне забытый термин «лихва» – так ёмко и эмоционально именовали завышенные проценты по кредитам.
В итоге решением Екатерины II был создан особый Заёмный банк, который к исходу XVIII века выдал 1864 льготных кредита на сумму 11 442 427 рублей. Скромное для нашей эпохи количество заёмщиков не должно смущать: для «времён очаковских и покоренья Крыма» это весьма много, ведь общая численность дворянства тогда едва превышала 100 тысяч человек всех полов и возрастов.
Естественно, что первыми и основными участниками льготного кредитования стали лица, близкие к столичным правящим кругам. Притом далеко не все из них вернули даже такие займы. Так, бывший посол в Париже князь Иван Барятинский из взятых 88 тысяч рублей за десять лет погасил всего 6720, остальное ему в итоге простил новый император Павел I.
Уже к концу царствования Екатерины II стало очевидно, что просто раздачей напечатанных рублей российское дворянство от непомерных долгов не спасти. К тому же такое льготное кредитование вкупе с победоносными, но затяжными войнами весьма обременяло госбюджет и способствовало росту инфляции.
Любопытный проект решения проблемы предложил Гавриил Державин. Сейчас мы помним его только как выдающегося литератора XVIII века, но при жизни Гавриил Романович был заслуженным и весьма опытным государственным деятелем. Как сенатор Российской империи и статс-секретарь царицы он в 1791 году предложил проект Патриотического банка. В понятиях Державина и его современников кредитное учреждение, призванное спасти дворянство России от чрезмерных долгов, было именно патриотическим проектом.
По плану Державина предполагалось от имени государственного Патриотического банка выдавать дворянству льготные кредиты под залог их имений (на языке той эпохи – «заложенными в банке дворянскими имениями обнадёживать заём»). Но выдавать такие займы предполагалось уже не деньгами, а долгосрочными облигациями, причём эти облигации должны были в обязательном порядке направляться на погашение долгов дворянства перед частными кредиторами.