Только за 1669 год английские и голландские корабли вывезли из Архангельска 26 047 пудов русского поташа. К тому времени государство задумалось о собственном производстве столь ценного и востребованного в Европе продукта. Уже в 1680 году на казённых «майданах» произвели более 22 тысяч пудов поташа. Благодаря усилиям государства экспорт поташа через Архангельск за следующее десятилетие вырос в полтора раза. В 1698 году казённого поташа экспортировали более чем на 131 тысячу рублей. То есть нажжённый в мордовских лесах карбонат калия занял второе место после самого ценного и знаменитого экспортного товара России той эпохи – сибирских мехов!

В следующие десятилетия европейский спрос на поташ колебался, но всегда оставался заметным в экспортной выручке государства Российского. При Петре I только в Англию ежегодно продавалось поташа на 35–40 тысяч рублей. Для сравнения, строительство одного фрегата обходилось тогда не дороже 30 тысяч. На английском рынке русский поташ успешно конкурировал с польским, вывозимым из Данцига и Кёнигсберга.

Поскольку производство поташа было связано с массовой вырубкой леса, царь Пётр I в 1707 году перевёл всё поташное производство под управление Адмиралтейства, обязав его следить, чтобы на поташ не переводилась корабельная древесина. При Адмиралтействе учредили специальную Контору поташного правления. Тогда же Пётр I распорядился обеспечить круглогодичную работу поташных «майданов» – ранее они работали только в летний сезон. Для непрерывного функционирования пришлось в лесных чащах возводить капитальные строения с крышами. Но оказалось, что сухим летом такие строения слишком пожароопасны, и от многообещающего нововведения пришлось отказаться.

К концу своего правления царь-реформатор ввёл полную госмонополию на производство и экспорт поташа. «А кроме государева нигде никому отнюдь поташа не делать и не продавать под страхом ссылки в вечную каторжную работу», – гласил царский указ.

И после смерти Петра I поташ оставался в сфере внимания правительства России – цены и внешнеторговые контракты обсуждались на самом высшем уровне. Власти в ряде случаев предпочитали снижать экспорт, чтобы не допускать падения цен. Ежегодно экспорт казённого поташа приносил государству около 50–60 тысяч рублей чистой прибыли. При этом производство во многом обеспечивалось чисто феодальными методами: к Поташной конторе было приписано более 28 тысяч крепостных крестьян мужского пола.

К началу царствования Екатерины II в поташном производстве случилась маленькая технологическая революция – «польский манир» сменился «венгерским маниром», который позволял изготавливать поташ круглый год и использовать не только специально «нажигаемую» золу из определённых пород дерева, но и обыкновенную печную. Это позволило создавать целые поташные фабрики возле крупных городов, а не в лесной глуши, как прежде. Печная зола отныне стала в России товаром и приобреталась для поташного производства по 10 копеек за 12 пудов.

Екатерина II сочла, что при новых технологиях государству выгоднее получать налоги с частных фабрикантов поташа, а не содержать своё производство. С 1773 года началась приватизация казённых «майданов», спустя семь лет отменили и госмонополию на экспорт поташа. При этом забытый ныне товар сохранял высокий спрос на европейском рынке.

К исходу XVIII века поташ оставался в десятке важнейших экспортных товаров России. За 1795 год только из Петербурга его было вывезено более 74 тысяч пудов (или 1,2 тысячи тонн) – поистине промышленные масштабы для той эпохи.

За следующие полвека экспорт поташа из России вырос пятикратно. Накануне Крымской войны в Европу ежегодно продавалось 540 тысяч пудов русского поташа примерно на 1,2 миллиона рублей.