Итогом деятельности Временного правительства стала не только откровенная катастрофа с «хлебом». Не в лучшем положении оказались и финансы страны.

В феврале Временному правительству по наследству от свергнутого царя досталась разгоравшаяся инфляция. За три года мировой войны количество бумажных денег в обращении увеличилось в шесть раз, почти исчезла из оборота золотая, серебряная и даже медная монета.

Продолжающаяся война и дефицит бюджета вынудили Временное правительство начать массовую эмиссию бумажных денег. Уже в марте 1917 года специальным указом Государственному банку дали право на выпуск 8,5 миллиарда необеспеченных рублей. Затем решения об эмиссии следовали по нарастающей. Один из министров в правительстве Керенского, меньшевик Матвей Скобелев, писал: «У нас нет никакого другого способа непосредственно сейчас же заполучить в своё распоряжение денежные знаки, нет более надёжного и верного источника, как всё тот же злосчастный печатный станок…»

Осенью 1917 года Временное правительство вбрасывало в экономику по 2 миллиарда керенок ежемесячно. Пытаясь угнаться за инфляцией, деньги стали печатать по упрощённой технологии. Новые купюры, прозванные в народе керенками, выпускали в оборот прямо неразрезанными листами по сорок штук. При использовании таких денег люди просто отрезали необходимое количество от листа или разрезали на полосы, а потом скручивали в рулон.

Если накануне Февральской революции в обращении находилось 9,1 миллиарда бумажных руб-лей, то накануне Октябрьской – уже 19,6 миллиарда! Если с начала Первой мировой войны до 1 марта 1917 года покупательная способность рубля уменьшилась в три раза, то за восемь месяцев существования Временного правительства – в четыре раза, составив к концу октября 6–7 довоенных копеек.

Инфляция и недоверие крестьянства к необеспеченным деньгам Керенского подрывали «хлебную монополию», не давая решить продовольственный вопрос в городах. Цены на сельскохозяйственную продукцию за 1917 год выросли в пять-семь раз. Если весной пуд пшеницы в Петроградской губернии стоил в среднем 5 рублей 20 копеек, то к октябрю того года – уже 33 рубля 66 копеек.

Пресловутая «французская булка» в Петрограде накануне Февральской революции стоила 7 копеек, а в октябре 1917 года такая же из менее качественной ржаной муки по твёрдым ценам Временного правительства стоила уже 34 копейки. Но продукты по государственным расценкам в те дни в Петрограде было сложно найти, зато на полулегальном «вольном» рынке столицы, где присутствовали любые деликатесы, цены за вторую половину 1917 года выросли в тридцать четыре раза! Притом средняя номинальная зарплата фабричных рабочих Москвы и Петрограда за революционный год выросла всего в два раза – с 70 до 135 рублей в месяц.

Общеэкономический кризис усугублялся тем, что три четверти обращавшихся в стране денег летом 1917 года находились на руках у населения и не спешили возвращаться в государственный бюджет. Сбор налогов после Февральской революции упал на 30–40 %. Дошло до того, что даже первый министр финансов Временного правительства, банкир и «сахарный король» Михаил Терещенко, задолжал государственной казне многие тысячи рублей налогов.