ОтРак брёл, сомнений полный,

через мель и под откос.

Наверху шумели волны,

а в груди шумел Вопрос.

Вдоль коряги, чуть правее

(так учил его отец),

по Беззубковой аллее…

Вот и норка,

наконец!

Это норка не простая.

Здесь живёт Премудрый Рак.

Сколько раз линял — не знают.

Он всерачий

патриРакх!

— Туки-туки, извините,

что тревожить Вас посмел.

Выходите, просветите!

Я… вопрос задать хотел.

— Безобразие! Что такое?! —

донеслось из темноты. —

Не даёте мне покоя,

порожденья суеты!

Зашуршало… Лезет, вроде…

Стал рачок ногами слаб.

Ведь воздвигнулся на входе

Рак, могучий, словно краб!

Тёмной зелени доспехи,

ужасает мощь клешне́й.

Рострум — нож! Глаза — орехи!

И усы

в манер вожжей.

— Ну? Не бойся, дурачишка.

Не обижу. Что сомлел?

— Кхе — откашлялся рачишка.

— Я вот, тут

узнать хотел…

Отчего болтают раки,

что на свете нету рек,

где не сунул в воду грабки

страшный Грека-человек?

И никто, в речной юдоли,

пролагая жизни путь,

не избегнет страшной доли —

в кипяток крутой нырнуть.

Грека с солью и укропом

всех пожрёт, кто в тине рос.

Нет спасения! Словом — "ЖОПА"!

Правда? Врут ли? —

вот вопрос.

— Хе, — пошевелив усами,

усмехнулся Мудрый Рак. —

Наша жизнь — вода, а пламя —

сказки. Ты же

не дурак.

Сам суди — повсюду реки,

и озёра,

и моря.

То, что где-то бродит Грека —

это свист,

болтают зря.

Сколько линек, не упомню,

здесь живу — и никого.

Рыбы лишь (уж этих — сонмы).

Нету Греки

твоего!

Баста! — видно речь благая

утомила старика.

Развернулся, отползая…

Вдруг, откуда-то

РУКА!

Страшный враг с пятью клешнями.

Белый, словно мёртв и сгнил,

в АД КИПЯЩИЙ, в ЗЛОЕ ПЛАМЯ

патриРакха

утащил!

ОтРак же

не думал долго.

Жизнь — дерьмо.

А Грека бдит.

Погрустил…

да шмыгнул в норку.

Ночью бродит,

днём

сидит…