Декорации мёртвого леса

осветила слепая заря.

Продолжается скучная пьеса —

бенефис старика Октября.

Я бреду по осенней премьере

меж стволов и чернеющих пней,

спотыкаясь, как в тёмном парте́ре

О кривые колени корней.

Тихо листья шуршат под ногами.

Тихо мысли шуршат в голове.

Может, я в эту осень шагаю.

Может осень шагает во мне.

Был ли я своей жизни хозяин?

Или жизнь — хозяйка моя?

То ли я убегаю от счастья,

то ли… счастье бежит от меня.

Жизнь-театр, а люди-актёры.

Мысль банальна, однако, верна.

Бесконечный спектакль, в котором

Автор — Бог, режиссёр — Сатана.

Первый пишет, второй исправляет.

Первый хочет, решает другой.

И любой человек исполняет

для него отведённую роль.

Мы кружи́мся в бессмысленном танце

суеты повседневных забот.

Наши души закованы в панцирь,

Покрывает их паковый лёд.

Мы забыли о Долге и Вере.

И не помним о Зле и Добре.

В преисподнюю распахнуты двери,

А на небо давно на замке!

Или всё-таки я ошибаюсь?

Выбираю неверный ответ?

И напрасною болью терзаюсь —

нету Бога

и дьявола нет?!

Может, явь наша лишь отражение,

быстрый блик на оконном стекле?

Эфемерное

проявление

Чьей-то мысли, пришедшей извне?

Что одна из снежинок пурги,

изморщи́нившей лоно пруда.

Всплеск рождения, жизни круги,

снова тишь и спокойна вода.

И гонимы, как пыль по дороге,

Буйным вихрем неведомых сил,

Все мы станем в конечном итоге

Лишь начинкой холодных могил?!

Срок придёт и угаснет сознание.

Распадётся, уйдёт в никуда.

Ведь за гранью

существования

только гулкая

пустота…

Жаль, что истины я не узнаю.

Сомневаюсь,

но верю притом.

Как собака, которая лает,

в то же время виляя хвостом.

И к чему бесполезные думы,

Обречённые лишь на забвенье?

Жизнь и смерть — два слагаемых суммы.

И не более,

И не менее.

⠀⠀

А вокруг просыпается утро,

худосочное детище но́чи.

С неохотой, тягуче и нудно,

отворяя белёсые очи.

Хмарь лохматая сизым туманом

из чащобы сочится вовне.

Нагноением запущенной раны,

расползаясь по жухлой траве.

Монотонным, бессмысленным граем,

оглашая чернеющий лес,

тяжко кру́жат грачиные стаи

под свинцовой плитою небес.

Ветхий саван сырого рассвета

испятнали прорехи теней.

И уныло деревьев скелеты

растопырили

кости

ветвей…