Иван приоткрыл дверь палаты, и у него на мгновение перехватило дыхание. Ася сидела на краю больничной кровати, а перед ней, опершись на подушки, полусидела Алиса. Лицо девочки было серьезным и сосредоточенным. В ее маленьких ручках она сжимала пластмассовый кубик с буквой, которую Ася терпеливо показывала. «А… это А… как Алиса, как Ася», — тихо, нараспев говорила мать, проводя пальцем по выпуклой грани. Казалось, в этой сцене был заключен весь мир — хрупкий, светлый островок нормальности посреди хаоса.

В этот момент Алиса оторвала взгляд от кубика, уставилась на Ивана. Секунду она молча смотрела, будто вспоминала. Потом ее брови поползли вверх, губы дрогнули… и расплылись в широкой, абсолютно счастливой улыбке.

В горле встал горячий, тугой ком. Иван сделал два шага, наклонился и бережно, но крепко обнял их обеих — и мягкую, теплую головку дочки, и напряженные, словно взведенная пружина, плечи жены.

— Все хорошо, — прошептал он хрипло, больше для себя, целуя Алису в макушку. — Все хорошо.

Ася прижалась щекой к его руке, и он почувствовал, как она медленно расслабляется, хотя бы на время скидывая непосильную ношу бдительности.

Через несколько минут Алиса снова увлеклась кубиком, а Иван, пересев на стул, сказал:

— Звонила Кристина. Предлагает, чтобы вы с Алисой после выписки пожили в доме Тимура. Свежий воздух, покой… — Он посмотрел на Асю, и она, встретив его взгляд, все поняла без слов. Медленно, тяжело кивнула.

— И еще, — продолжил Иван, понизив голос. — По Черновой. Ей стало лучше. Из больницы ее выписали. Так что не волнуйся.

— Черновой? — Ася с недоумением посмотрела на него.

— Лидия Семеновна, — пояснил Иван. — Ее фамилия — Чернова.

Ася нахмурилась, перебирая в голове информацию.

— Лидия Семеновна? — переспросила она, и вдруг ее пальцы, гладившие Алису по спине, замерли. — Чернова. Ее фамилия — Чернова. Чернова! — Она произнесла фамилию с таким напором, что Иван насторожился. — «Черная девочка»! Иван, вот о ком говорила Галина Степановна! Не абстрактный ребенок, не призрак, привидевшийся ей в бреду! Я же говорила, что это очень важно, а ты не верил!

Иван, сбитый с толку ее пылкостью, покачал головой.

— Подожди, Ася. Лидия Семеновна — женщина преклонных лет. На девочку никак не тянет.

— Не она! — живо парировала Ася, но тут же осеклась, посмотрев на Алису — не испугала? Она наклонилась и горячо зашептала: — Девочка — это Полина! Внучка! Полина Чернова!

— Полина — Громова, — автоматически поправил Иван. — По отцу.

— А по матери? — не сдавалась Ася. — Нина, первая жена, мать Полины, дочь Лидии Семеновны. В девичестве Нина Чернова. Галина Степановна, ее бывшая свекровь, могла звать так в бреду свою внучку, дочь Нины. Полина Чернова — по девичьей фамилии матери, которую она, возможно, ненавидела еще больше, чем Милану!

— Насчет того, что Галина Степановна ненавидела Милану, мы знаем только со слов Лидии Семеновны, — возразил Иван. — Но она считала новую жену зятя разлучницей и вполне могла выдавать желаемое за действительное.

— Тем не менее и мать, и Полина вполне могли увести Артема.

Иван молчал, переваривая новый поворот их расследования.

— Скорее мать. Нина Чернова, — наконец произнес он, прислушиваясь к своей интуиции. Та молчала. — Она живет за границей. Но что, если она вернулась? Что, если счастливый брак с иностранцем всего лишь сказка, призванная успокоить Лидию Семеновну. Или у нее здесь остались интересы? Или обиды? Особенно если Галина Степановна как-то поспособствовала ее разводу с Громовым.

В этот момент дверь открылась, и в палату вошел врач.

— Здравствуйте, доктор! — Иван шагнул ему навстречу. — Как наша Алиса?

— Ваша Алиса, — доктор лукаво улыбнулся, — в норме. Показатели в порядке, я бы даже сказал — отличные.

— Значит, мы можем ехать домой?

— Если вы так хотите…

— Очень хотим! — перебил доктора Иван.

— Ну если очень, можете собираться домой. Главное — покой, обильное питье и наблюдение. При любых настораживающих симптомах — сразу вызывайте врача. Через полчаса вам принесут выписку — и можете идти.

— Скажите, доктор, она сможет ходить? — не выдержала и дала волю своему страху Ася.

— А почему нет? Она совершенно здорова, ноги есть. Хотя у нас сейчас, знаете ли, даже безногие ходят.

«Зря он это сказал, — подумал Иван. — Неизвестно, какие ростки пустят эти слова, попав на благодатную почву Асиной мнительности».

Через сорок минут Иван уже аккуратно усадил Асю с Алисой на заднее сиденье машины и повез их не в свою городскую квартиру, а за город, в коттедж Тимура. Дорога прошла в тишине — Алиса дремала, а Ася, прислонившись к стеклу, смотрела на мелькающие за окном деревья, окрашенные заходящим солнцем во все оттенки розового.

Едва Иван заглушил мотор на площадке перед коттеджем, на крыльцо вышли Кристина, закутанная в объемный пуховик, и Настя в яркой розовой курточке. Девочка, не в силах стоять на месте, переминалась с ноги на ногу, в ее широко раскрытых глазах читался горячий вопрос: «А можно посмотреть? А можно потрогать? А лучше — взять?» Она даже подошла и уже протянула руки к маленькому человечку на руках у Аси, но Кристина положила ей руку на плечо:

— Подожди немного, дай гостям прийти в себя с дороги. Лучше проводи их и покажи, где они будут жить. — И, уже обращаясь к Ивану с Асей, добавила: — Располагайтесь, не будем вам мешать. Как будете готовы, приходите в столовую.

Им выделили гостевую комнату на первом этаже. Здесь пахло сосной, чистым бельем и тишиной. Свежий запах древесины смешивался с легким запахом кожи от большого раскладного дивана, стоявшего у стены. На столе под абажуром из лозы лежала стопка детективов Дарьи Удальцовой, любимой писательницы Насти, а каминную полку украшала пара больших фарфоровых собак, которые привели Асю в полный восторг. Как и французские окна во всю стену, выходящие в сад, даже поздней осенью не потерявший формы: аккуратные кусты самшита, спящие розовые кусты и пустые клумбы, готовые к зиме.