На следующее утро Ася вышла с Алисой на прогулку. Мартовское солнце, яркое, но еще холодное, слепило глаза. Воздух был резким и прозрачным, пах талым снегом и мокрой землей. Под ногами хрустел зернистый снег, превращающийся в кашу. Поставив коляску так, чтобы солнце не светило дочке в глаза, Ася присела на скамейку детской площадки и устало прикрыла глаза.

— Ася! Вот это да! — раздался у нее за спиной женский голос. Как же Асе не хотелось открывать глаза! Но многоголосый детский гомон пробудил ее любопытство.

— Ольга? — удивилась она.

Ольга была женой журналиста Руслана, которого когда-то обвиняли в покушении на бизнесмена Прохора Тарасова, и лишь благодаря «Кайросу» многодетный отец — так Ларин себя позиционировал — был оправдан и отпущен на свободу [1]. Это женщина, чтобы стать матерью-героиней, должна родить десять детей. Для мужчины, так считал Ларин, вполне достаточно четырех, если, конечно, он сам их растит. Руслан называл свою многодетность «несчастным случаем на производстве». Когда через полгода после рождения дочки Ольга поняла, что снова беременна, супруги решили ребенка оставить: судя по подсчетам, ожидался мальчик, и это было здорово — вынянчить сразу двоих детей, вырастить, а потом жить в свое удовольствие. Когда выяснилось, что мальчиков ожидается три, предпринимать что-либо было уже поздно. И в положенный срок счастливому отцу вручили три орущих свертка, маленьких Лариных.

Сейчас Ольга в цветастом пуховике стояла рядом со скамейкой, на которой сидела Ася, а заметно подросшие, в одинаковых комбинезонах и разноцветных шарфах Ларины, Юрик, Ярик и Гарик, с гиканьем шлепали по лужам, поднимая фонтанчики ледяной воды. При этом создавалось впечатление, что их вовсе не трое, а добрый десяток.

— Какими судьбами в наших краях? — спросила Ася. — Вы же где-то на Маяковского обитаете!

— Обитаем, — согласилась Ольга, и веселые чертики запрыгали в ее глазах. — Но соседи уже устали от нашего выводка. Решили дать им немного отдохнуть и отправились в поход.

Появление Ольги было таким бурным и естественным, что не оставляло места для сомнений в ее словах.

Какое-то время обе помолчали, наблюдая: Ася — за Алисой, спящей в коляске, Ольга — за своими сорванцами, которые дружно пытались залезть на обледеневшую горку.

— Кристина вчера звонила, — вдруг сказала Ольга, глядя в сторону качающихся на ветру голых ветвей. — Говорит, ты как этот мартовский снег — вроде еще тут, но уже вся в проталинах. Истаяла совсем.

Ася почувствовала, как по телу разлилось то ли тепло, то ли жжение. Забота подруги была подобна сегодняшнему солнцу: согревала и обжигала одновременно.

— Уже совещание экстренное собрали? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Один из близнецов шлепнулся в лужу, и оба брата с хохотом принялись его поднимать. Ольга повернулась к Асе. Ее лицо было серьезным, от чертиков не осталось и следа.

— Нет. Одна подруга позвонила другой, потому что у самой сердце болит от беспомощности. А я… — она взмахнула рукой в сторону своих орлов, которые теперь уже втроем пытались раскачать ледяные качели, — я, как главный по весеннему паводку и детским потопам, вызвалась поговорить. Не как психолог, а как мать, которая тоже как-то по весне плакала от усталости в сугробе у подъезда.

Она указала подбородком на своих мальчишек, чьи крики звенели в хрупком мартовском воздухе.

— Вот мой личный отряд по борьбе с депрессией. Шумно, мокро, зато честно. Хаос — он, знаешь ли, как половодье. Сметает все лишнее, всю шелуху. Оставляет только самое важное.

Ася посмотрела на спящую Алису, потом на румяных орущих мальчишек, от которых шел пар, и ее защита окончательно растаяла, как снег под мартовским солнцем. Она молча кивнула, глядя на проталины.

— И что ты посоветовала Кристине?

— Да стандартный набор! — рассмеялась Ольга. — Найти няню на пару часов в неделю и выспаться наконец. Поваляться на диване, книжки почитать, фильмец посмотреть. Потом заняться чем-нибудь не очень сложным. Репетиторством, например. Ты же учительница, тебе и карты в руки. Не для заработка, а исключительно для релакса.

— Считаешь, заниматься с учениками — это отдых? — усмехнулась Ася.

— А ты попробуй! Читала о феномене Сеченова? Он сравнивал работу своей правой руки после простого отдыха и после отдыха, когда правая рука отдыхала, а левая работала. Оказалось, что второй вариант предпочтительней. Правая рука после такого отдыха работала гораздо эффективнее. Не нравится репетиторство — начни наконец писать книгу о буднях вашего агентства. Сюжетов — выше крыши! Ну или… — тут Ольга хитро подмигнула, — роди второго. Кардинально, так сказать, но эффективно.

Последнее предложение повисло в воздухе, повергнув Асю в легкий ужас. Один ребенок выматывал ее под ноль, а тут — трое! Она смотрела на маленькие ураганы в комбинезонах, похожих на скафандры, и чувствовала не трепет умиления, а панику.

Но потом случилось странное. Она увидела, как один пацанчик, споткнувшись, упал и разрыдался. Оба брата тут же бросились к нему, стали неуклюже поднимать, обнимать, хлопать по плечу. Это был хаос, но не разрушающий, а живой. Полный, густой, как малиновый кисель, который когда-то варила ее мама. И Ася поймала себя на чувстве, которого совсем не ожидала, — по-доброму светлой зависти. Не к количеству детей, нет. А к этой уверенной погруженности в жизнь, к кутерьме, которая не оставляла места для черных мыслей.

— Книгу… — задумчиво проговорила она, возвращаясь к словам Ольги. — Я когда-то начинала. Еще до Алисы. Набрала пару глав и забросила.

— Вот и прекрасный повод вернуться! — обрадовалась Ольга. — Сама посуди, это же идеальный способ переработать весь свой опыт. Рассказать историю иногда лучшая терапия. Только обязательно найди няню. Хотя бы на пару часов в неделю. В интернете полно предложений. Посмотри, почитай отзывы, пообщайся. Самой некогда — Ивана попроси.

Глядя, как дружно мальчишки кубарем катятся с горки, Ася подумала, что, возможно, Ольга права. Необязательно рожать троих. Можно начать с малого. Например, с первой главы.