Ученик вейриэна привык спать в любых условиях, хоть на острых камнях, хоть на леднике — суровым ночлегом его не испугать. Но он еще не научился в достаточной мере контролировать сны, а обстановка не располагала расслабляться.

Яррен почувствовал, когда Ирдан исчез, но ощущение присутствия чужого взгляда не оставляло. Не дэриэна, — его невидимые визиты горец уже четко отслеживал по особо мерзкому ознобу в основании черепа. Нет, кто-то чужой наблюдал за расслабленно лежавшим горцем.

Судя по крепчавшему морозу, это был кто-то из команды синих магов. Обычное дело — прощупать новичка, припугнуть, выставить на посмешище. Отомстить за расквашенный нос командира.

Но где притаился синий маг льда? И стоит ли тратить на него силы и время? Не стоит, — решил было Яррен. Потянулся к фляге с эликсиром, но отдернул руку. Слишком коварный напиток. Никогда не знаешь, насколько он раскроет сердце и воспламенит кровь. А впереди — сопровождение короля и встреча с дальней инсейской родней — принцем и принцессой Светлых вод.

Соглядатай заметил неуверенный жест горца и злорадно усилил мороз в комнате. «Все-таки не даст поспать, разве что вечным сном», — вздохнул Яррен. Света в комнате было достаточно, сознание полукровки рассеялось, подобно солнечным лучам, и он довольно быстро вычислил, в каком месте комнаты физическое преломление и отражение лучей не соответствует видимой картине. Ласх прятался в инее, облепившем стену у окна.

— Выходи, северянин, — усмехнулся Яррен. — Я знаю, где ты засел.

Ответом стала корка льда, образовавшаяся на одеяле.

— Предупреждаю, ласх, если ты причинишь мне вред или испортишь мои вещи… — Полукровка все-таки дотянулся до фляги с эликсиром, открутил колпачок и слегка взболтал жидкость так, что несколько капель попали на ледяную корку. С тихим шипением лед стремительно испарился, от шерстяного одеяла пошел пар. И Яррен, пристально глядя на щетку особенно густого инея, с усмешкой прокомментировал: — То с тобой, парень из угла, случится вот это. Тебя разъест, как кислотой. Это будет больно.

И так как иней безмолвствовал, новобранец лениво поднялся, не обращая внимания на то, что холод пробрал, казалось, до костного мозга, подошел к подозрительной щетке инея и, вытянув руку, качнул флягой, словно собрался выплеснуть содержимое.

Пятно метнулось в сторону, отделилось от стены снежным облаком и через миг из пороши соткалась фигура молодого ласха.

— Как ты понял, горец? — потрясенно спросил северянин.

— Давай обменяемся информацией, ласх. Я тебе расскажу, каким приемом вейриэнов воспользовался, а ты мне скажешь, кто дежурил сегодня в покоях короля во время и после турнира. Я бы и сам спросил у Сиарея, ничего тут секретного нет, но… я перед ним и так в долгу, знаешь же, нос ему разбил…

— Командир просто позволил тебе это!

— Вот я и говорю: не могу подойти. А мне срочно нужно знать.

— Зачем?

— Ну слушай, я же не спрашиваю, зачем тебе знать приемы вейриэнов?

— Для самосохранения, что тут спрашивать!

— Вот и мне надо для самосохранения. Ты же все понимаешь, друг.

— Какой я тебе друг?

— А ты думаешь, врагам я хоть крупицу знаний передам? Рагар не этому меня учил.

— Расскажи, каким был принц Рагар! — уцепился ласх за повод не отвечать на предложение.

Яррен, укоризненно глядя в глаза северянину, молча и медленно отвинтил колпачок фляги и приложил горлышко к губам, сделал глоток.

— Подожди, ты же уже открывал флягу! — нахмурился юноша. — Как она снова оказалась закрыта?

— Ты задаешь слишком много вопросов, северянин. Я завинтил колпачок, пока шел к твоему замаскированному укрытию. Не мог же я рисковать твоей жизнью и действительно облить тебя огненным эликсиром! Принц Рагар был строгим и мудрым учителем, он тысячу раз позволял мне ломать мои руки и ноги, пока я не научился сам заращивать переломы и не перестал бояться высоты, падений и одиночества. И еще он научил меня смотреть сквозь завесу света и тьмы, потому что все, что мы видим — это игра света и тьмы, отражение, видение, иллюзия. Истинная реальность недоступна ни глазу, ни уху, а наш мозг нам всегда лжет. Я увидел тебя сквозь иллюзию, потому что никогда не лгу. И я ответил на все твои вопросы. Твоя очередь.

Потрясенный юнец посмотрел на ловкие пальцы Яррена. Поднял на его суровое лицо огромные глаза. И горец, наконец, осознал, что его смущает.

— Ты — девушка, — обвиняющим тоном сказал он.

— И что? — вздернула она подбородок.

— Жаль, потому что дружба между девушкой и парнем невозможна.

— Почему?

— Потому что вы, девушки, не помните договоренностей. Я тебе все рассказал, как договаривались, а ты так и не назвала имя дежурного.

— Мы не договаривались. Это ты договаривался, а я — нет.

— Что и требовалось доказать. Договоренность с девушками невозможна, значит, и дружба невозможна… За что дружить? Или против кого? Как договариваться?

— А дружат всегда за или против? По-моему, тогда это просто партнерство.

— Если дружат просто так, по велению души и сердца, то это любовь. Так ты скажешь мне имя?

Ласхиня моргнула длинными белыми ресницами, выдохнула:

— Таньяра.

— Спасибо. Меня зовут Яррен. А имя дежурного?

— Таньяра. Это я стояла на страже во время турнира и еще час после. Освободилась и решила отдохнуть в свободной комнате. А когда ты пришел, не успела убежать и притаилась. Думала, уйду, пока ты спишь.

— Ты большая лгунья, Таньяра, — поскучнел Яррен.

Девушка порозовела, как горные ледники на заре.

— Ладно. — Душераздирающе вздохнула она. — Я специально осталась в комнате. Хотелось на тебя посмотреть, ученик Рагара. Так ли ты хорош, как о тебе говорят. Понять, за что наш принц именно тебя осчастливил, приблизив к себе.

— Мне безразличны твои мотивы, ласхиня, — еще холоднее сказал горец. — Ты соврала, что стояла на страже у дверей во время турнира.

— Почему ты мне не веришь?

— Потому что все это время двери в покои охранялись королевскими гвардейцами. А вот кто охранял окна? И кто сторожил внутри?

Девчонка поджала губы, развернулась и убежала.

— Глупышка! — поморщился Яррен.

«Ирдан, — отправил он зов. 'Ну что еще, — зевнул дух прямо в ухо — Никакого покоя даже в посмертии!» — «Потом! Узнай, кого покрывает ласхиня Таньяра. Отца? Брата? Любовника? И спасибо за одежду! Особенно за пояс и туфли. Ты самый лучший предок в роду Ирдари!» — «А ты — самый большой льстец, мой неугомонный потомок!» — донеслось ворчанье дэриэна. Но довольные нотки в его голосе заставили Яррена улыбнуться.

Наконец он действительно остался один и можно было расслабиться чуть больше, чем он позволял себе за последние недели.

Привычно расслоив сознание уже не на два, а на три потока, Яррен позволил себе ненадолго уснуть, заставляя отдохнуть уставшее тело. Одновременно одна часть сознания бодрствовала и держала под контролем обстановку, причем, не только на физическом плане, но и на невидимых тропах духов, как учил его Рагар.

А в самой глубине, недоступной отслеживанию даже духами рода, кипела работа — полукровка анализировал информацию, перебирал воспоминания и размышлял. И то, какая картина складывалась из разрозненных фрагментов, ему не нравилось так сильно, что Яррен особенно остро затосковал об учителе, с которым всегда можно было поделиться сомнениями и который всегда мог бы помочь найти правильное решение и верный путь.

И один из вопросов, которые бы задал ученик вейриэна своему учителю: почему его второй, младший ученик так слабо обучен? Почему Лэйрин, сын горной леди, а значит, риэн по рождению, не способен понимать язык духовного общения риэнов? Или высшие закрывают короля от любого посягновения? Яррен сразу после разрушения гнилого железа на воротах пытался через Ирдана передать извинения и просьбу об аудиенции, но дэриэн не смог проникнуть сквозь глухую стену, окружавшую Лэйрина, и не смог даже связаться с духами рода Грахар! Как будто ни одного из них нет на близких к реальности планах бытия. Но так же не бывает!

И еще странность. Понятно, что у Семерки не стояла задача сделать из будущего короля еще одного вейриэна, но Лэйрин знает только огненную магию, а это только часть белого пламени! Иначе он не стал бы сжигать темную печать вместе с мебелью, а уничтожил бы магией света — гораздо действеннее и надежнее!

Но главное, что жаждал выяснить Яррен у Рагара — не было ли у него еще и тайной ученицы? Кто та девушка в мужском костюме и берете, которую он мимолетно видел в окне королевского замка, когда уезжал на Север в свите принцессы Виолетты? Она ответила на его тайный знак вейриэнов! И она была безумно похожа на портрет последней Белой королевы Лаэндриэль. Даже больше похожа, чем ее пра-правнук Лэйрин.

Не может же быть, чтобы ему показалось! Он ее точно видел, хотя это воспоминание Ирдан нагло украл, а потом, коргда Яррен принудил вернуть, от переживания осталась только мертвая картинка без живой связи душ.

Судя по схожести черт и возрасту, та девушка должна быть единоутробной сестрой Лэйрина. Но у наследника Роберта не было сестры-близнеца! Или ее прячут еще тщательнее, чем прятали в горах кронпринца Гардарунта? Может, Яррен в тот день видел кого-то из средних принцесс Гардарунта — Берту или Беатрис?

И была еще более странная, даже чудовищная вещь, о которой он даже Рагару не посмел бы рассказать. С тех пор, как Яррен вернулся в Гардарунт и второй раз в жизни ступил в столицу королевства Найреос, он перестал понимать сам себя, собственные эмоции, чувства, реакции! Вернее, обычно он прекрасно анализировал и понимал, но его ум, выучка и даже магия отказывали в трех случаях: когда он встречался с юным королем, когда он сталкивался с прекрасной княжной Инитаэрой и когда он смотрел на Айрани, не такую яркую, как ее рыжая сестра, но захватившую его душу на берегу реки одним взглядом чистых серебристо-серых глаз.

Почему? Что с ним происходит? — билась его мысль и не находила ответа. Это раздражало. И такая реакция тоже была неправильной!

— Новобранец, подъем! — гаркнуло на ухо, и Яррена обдало адским холодом для бодрости. — Готовность две минуты!