Глава 10 Ошейник для лорда

Капли дождя, холодные и тяжелые, барабанили по булыжной мостовой, но в тесной нише под мостом воздух, казалось, можно было резать ножом.

Дариан стоял так близко, что Рейз чувствовала исходящий от него жар. Его глаза, обычно по-волчьи золотые, сейчас потемнели, превратившись в расплавленную бронзу. В них больше не было попыток взять её под контроль или задавить авторитетом — только неприкрытый, звериный голод и искреннее восхищение.

Рейз замерла. Её дыхание сбилось. Она не могла оторвать взгляд от его губ, вспоминая их грубый поцелуй в карете. Адреналин после драки смешался с первобытным влечением, и на секунду ей захотелось плюнуть на все протоколы, притянуть его к себе и посмотреть, как далеко этот дикий оборотень готов зайти.

Но где-то вдалеке, сквозь шум дождя, пронзительно свистнул полицейский свисток. Стража наконец-то добралась до разгромленного аукциона.

Рейз моргнула, сбрасывая наваждение. Внутренний инспектор отлова отвесил ей мысленную пощечину.

— Нам нужно уходить, — её голос прозвучал неестественно хрипло. Она отстранилась от Дариана, ёжась от ночной сырости. — Если нас повяжут вместе с ящиком запрещенного зелья, не поможет даже ваша должность, лорд де Морт.

Дариан тяжело, прерывисто вздохнул, словно выныривая из-под воды. Он крепче перехватил стеклянный ящик со «Звериной желчью» и кивнул.

— В отлов. Там безопасно, и у меня есть ключи от сейфа, — бросил он, накидывая свой бархатный сюртук на её продрогшие плечи. Сюртук был огромным, пах дождем, сандалом и им самим. Рейз инстинктивно запахнула его плотнее.

Они пробирались по переулкам, стараясь не попадаться на глаза патрулям. Идти босиком по грязной мостовой было тем еще удовольствием, но Рейз не жаловалась. Она лишь изредка чертыхалась, наступая на острые камни. Дариан, заметив это, просто молча подхватил её на руки.

— Поставьте меня на место! — возмутилась Рейз, попытавшись вырваться. — Я вешу как мешок с цементом, а вы и так тащите тяжелый ящик!

— Вы весите как пушинка, инспектор. Если вы порежете ноги, мы не сможем быстро бегать, — невозмутимо ответил Дариан, не сбавляя шага. — И прекратите извиваться, иначе я вас уроню.

Рейз перестала вырываться, с мрачным смирением обвив руками его шею. Её мокрые волосы прилипли к его лицу, но лорд-командующий выглядел так, словно нёс величайшее сокровище империи.

В департамент отлова они ввалились глубокой ночью. Здание было пустым — дежурная смена спала где-то на нижних ярусах, только редкие всхрапывания гоблинов нарушали тишину.

Мокрые насквозь, тяжело дышащие, они прошли в крошечный, заваленный бумагами кабинет Рейз.

Дариан с грохотом водрузил ящик с зельем на её стол, сметая на пол какие-то бланки, и резко захлопнул дверь, поворачивая ключ в замке на два оборота. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел.

Рейз сбросила его мокрый сюртук и обернулась. Она ожидала, что Дариан сейчас начнет обсуждать план действий, изучать улики или, на худой конец, жаловаться на испорченную обувь.

Но лорд-командующий не смотрел на зелье. Он смотрел на неё.

Бордовый шёлк платья, насквозь промокший, облепил её тело, превратившись во вторую кожу. Декольте и разрез от бедра больше не выглядели просто провокационно — они выглядели как вызов.

Дариан шагнул к ней. В его движениях больше не было ни капли человеческого. Он двигался как хищник, загоняющий добычу в угол.

— Что вы делаете? — Рейз инстинктивно отступила, упершись поясницей в край своего рабочего стола.

— Я больше не хочу быть хорошим мальчиком, Рейз, — его голос был низким, рычащим, вибрирующим от сдерживаемой страсти. — Я устал играть по вашим правилам. Устал держать себя в руках.

Он подошел вплотную, положив обе руки на стол по обе стороны от её бедер, отрезая все пути к отступлению.

— Вы сходите с ума, лорд-командующий, — она попыталась звучать строго, но её голос дрогнул, когда его колено мягко, но настойчиво раздвинуло её ноги в разрезе платья, прижимаясь к внутренней стороне бедра. — Вы забываетесь.

— Это вы сводите меня с ума! — Дариан повысил голос, и в нем прозвучала почти отчаянная ярость. — Вы ворвались в мою жизнь, надели на меня этот проклятый пластик, унизили, заставили моего волка скулить от обожания! Вы деретесь, как демон, вы пахнете мятой и порохом, вы не боитесь меня! Вы рушите мое мужское эго каждой своей холодной фразой, каждым насмешливым взглядом!

Он наклонился ближе, его горячее дыхание обжигало её лицо.

— Я — вожак стаи, Рейз. Я — главнокомандующий. Я привык, что передо мной склоняют головы. А вы… вы смотрите на меня так, словно я — просто бродячий пёс, которому нужно сделать прививку. И самое страшное — мне это нравится. Моему зверю нравится, когда вы доминируете. Номне , как мужчине, это просто рвёт крышу.

Рейз судорожно сглотнула. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Она видела, что Дариан на грани. Что он больше не может сдерживать ту первобытную химию, которая искрила между ними.

И, если быть честной с самой собой, она тоже больше не хотела этого сдерживать.

Она привыкла всё контролировать. Привыкла быть сильной, суровой, непробиваемой. Но сейчас, глядя в эти пылающие золотом глаза, чувствуя его огромную, властную фигуру, нависающую над ней, она почувствовала, как внутри неё просыпается женщина. Женщина, которая хотела, чтобы этот мужчина доказал, что он достоин её.

Рейз вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

— И что вы собираетесь с этим делать, Дариан? — её голос прозвучал как вызов, как брошенная перчатка. — Будете рычать на меня? Попытаетесь задавить меня своей аурой? Я — инспектор Отлова. Меня не пронять вашим пафосом. Если вы хотите доказать, что вы альфа, вам придется постараться.

Это было всё равно что бросить спичку в бочку с порохом.

Глаза Дариана вспыхнули. Он издал низкий, утробный рык, полный первобытной ярости.

— Я покажу тебе, кто здесь альфа, — прорычал он.

Дариан сгреб её в охапку, отрывая от пола. Он одним рывком смел с рабочего стола стопки актов, скрепок и пустых кружек, освобождая место, и с силой, но бережно, усадил Рейз на освободившуюся поверхность.

Его руки зарылись в её мокрые волосы, фиксируя её голову, а губы обрушились на её рот.

На этот раз поцелуй не был просто порывом. Это было объявление войны и акт безоговорочной капитуляции одновременно. Дариан целовал её жестко, властно, сминая её губы, проникая языком глубоко, требуя полной отдачи. Он доказывал свою мужскую силу, заставляя Рейз запрокинуть голову и издать тихий, сдавленный стон, который потонул в его губах.

Рейз ответила на поцелуй с не меньшей яростью. Её руки скользнули по его широким плечам, пальцы впились в ткань его рубашки. Она чувствовала мощные бугры его мышц, чувствовала, как его огромное тело прижимается к ней, вдавливая её в стол.

— Со мной нельзя обращаться как с дворнягой, Рейз, — хрипло зашептал Дариан, отрываясь от её губ и покрывая горячими, кусачими поцелуями её шею, спускаясь к ключицам. Его руки властно скользнули по её бедрам, задирая мокрый шелк платья выше. — Меня нужно гладить только против шерсти. Ты понимаешь? Только против шерсти.

Он доминировал. Он брал инициативу в свои руки — сильный, властный мужчина, хищник, который наконец-то дорвался до своей истинной пары. Каждое его прикосновение было пропитано жаром и электричеством. Рейз, которая всегда диктовала условия, вдруг обнаружила, что ей безумно, до одури нравится подчиняться его ритму.

Она выгнулась навстречу его рукам, тяжело дыша. Жар внизу живота превратился в пульсирующее, невыносимое желание.

Но Рейз была инспектором отлова. И даже в моменты абсолютной страсти её потребность в контроле никуда не исчезала. Она хотела этого мужчину, но она хотела его на своих условиях.

Когда рука Дариана скользнула под край её белья, заставив её судорожно выдохнуть и сжать его плечи до синяков, Рейз вслепую потянулась к верхнему, не запертому ящику своего стола.

Её пальцы нащупали то, что она искала.

Дариан, ослепленный страстью, готовился сорвать с неё остатки одежды, когда Рейз резко уперлась свободной рукой ему в грудь, останавливая.

Он тяжело, прерывисто задышал, глядя на неё затуманенным, золотым взглядом.

Рейз, чьи губы припухли от поцелуев, а в глазах плескалась ответная, дикая страсть, медленно вытащила руку из ящика стола.

На её ладони лежал зачарованный ошейник послушания.

Это был узкий, изящный ремешок из черной драконьей кожи, усеянный мелкими, тускло мерцающими рунами подавления. Такие ошейники Отлов использовал в крайних случаях — для усмирения высших, самых опасных хищников, которые отказывались подчиняться приказам. Ошейник не причинял боли, но он создавал абсолютную, магическую связь между вожаком и зверем.

Рейз молча показала ошейник Дариану.

В кабинете повисла звенящая, электрическая тишина. Слышно было только их тяжёлое дыхание и шум дождя за окном.

Это был момент истины. Момент, где сталкивались человеческая гордость лорда-командующего и первобытные инстинкты его внутреннего волка. Если он откажется — игра окончена. Если он разозлится — они разрушат этот кабинет в драке.

Дариан смотрел на узкую полоску чёрной кожи. Его грудь тяжело вздымалась. Мышцы на скулах ходили ходуном. Человеческий разум кричал ему, что это унижение, что альфа не носит ошейников. Но его внутренний зверь… Зверь, глядя на властное, ожидающее лицо Рейз, просто таял от экстаза. Это было высшее проявление доверия. Признание её безоговорочной власти.

Лорд-командующий перевел взгляд с ошейника на её глаза. В них не было насмешки, только обжигающий огонь.

Дариан медленно, с хриплым, глубоким рычанием, полным капитуляции и дикого возбуждения, опустился на колени прямо перед ней.

Он сам наклонил голову, подставляя свою мощную шею.

Рейз сглотнула. Её руки дрогнули, когда она обернула черную кожу вокруг его шеи и защёлкнула магнитный замок.

Звук прозвучал как удар грома.

Руны на ошейнике коротко вспыхнули синим светом, фиксируя магическую связь.

В ту же секунду крышу у Дариана сорвало окончательно. Смешение абсолютного человеческого доминирования, которое он проявлял мгновение назад, и абсолютного, добровольного звериного подчинения создало такой коктейль адреналина, который невозможно было описать.

Он вскочил на ноги, сгреб её со стола в охапку и, рыча прямо ей в губы, бросил её на старый, продавленный кожаный диванчик в углу кабинета.

Диван жалобно скрипнул, принимая их общий вес. Старая кожаная обивка пахла пылью, чернилами и сотней бессонных ночей, проведённых Рейз за отчётами. Но сейчас всё это не имело значения.

Дариан навис над ней — огромный, горячий, с глазами, пылающими расплавленным золотом. Капли дождя всё ещё блестели в его тёмных волосах, срывались с острых скул и падали на её разгорячённое лицо. Ошейник — узкая полоска чёрной драконьей кожи — контрастно выделялся на его мощной шее, и от этого зрелища у Рейз перехватывало дыхание.Лорд-командующий королевской стражи. Альфа-оборотень… на коленях. В её ошейнике.

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала? — его голос был низким, вибрирующим, почти неузнаваемым. Он упёрся ладонями по обе стороны от её головы, и Рейз почувствовала, как прогнулись старые пружины. — Ты сломала меня, разобрала на части и собрала заново. Как ты это делаешь, Рейз?

Она не ответила — просто потянулась к ошейнику, обхватила его пальцами и резко, властно притянула Дариана к себе.

Эффект был мгновенным. Лорд-командующий издал звук — что-то среднее между рычанием и стоном, — и его губы обрушились на её рот. На этот раз поцелуй был не просто требовательным. Он был голодным. Дариан целовал её так, словно пытался выпить саму её душу, — глубоко, жадно, сминая её губы, прикусывая нижнюю, тут же зализывая место укуса языком. Его клыки царапали нежную кожу, и от этой опасной, звериной ласки по телу Рейз пробегала дрожь.

Его руки не теряли времени. Одна ладонь зарылась в её мокрые волосы, фиксируя голову в нужном ему положении, а вторая скользнула вниз — по шее, по ключицам, к краю бордового шёлка.

— Это платье, — прорычал он ей в губы, — сводило меня с ума весь вечер. Каждый ублюдок на том аукционе смотрел на тебя.

С этими словами он сжал ткань в кулаке и рванул. Дорогой шёлк затрещал, расходясь по шву от декольте до талии. Рейз ахнула — то ли от возмущения, то ли от возбуждения, она и сама не поняла.

— Вы… вы испортили платье, которое стоит больше моего месячного жалованья, лорд-командующий! — выдохнула она, но её голос предательски дрогнул, когда его горячая ладонь накрыла её обнажённую грудь.

— Я куплю тебе сотню таких платьев, — хрипло пообещал Дариан, наклоняясь и проводя языком по её ключице, собирая капли дождя с разгорячённой кожи. — И лично порву каждое.

Его губы двинулись ниже. Он целовал её грудь — жадно, оставляя влажные дорожки и лёгкие следы зубов. Рейз выгнулась навстречу, вцепившись пальцами в его плечи. Под её ладонями перекатывались бугры мышц — твёрдых, как стальные канаты. От Дариана пахло дождём, сандалом и чем-то диким, звериным, от чего у неё кружилась голова.

— Боже, Рейз, — простонал он, уткнувшись лицом в ложбинку между её грудями. Его голос звучал почти страдальчески. — Ты пахнешь… ты пахнешь так, что мой волк сходит с ума. Мята. Порох. Иты . Твой запах. Он преследует меня с того самого дня в клетке.

Его рука скользнула по её животу, по боку, по бедру — туда, где разрез платья открывал доступ к обнажённой коже. Пальцы Дариана были горячими, чуть шершавыми, и каждое их прикосновение отзывалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Он огладил внутреннюю сторону её бедра — медленно, почти мучительно, — и Рейз закусила губу, сдерживая стон.

— Не сдерживайся, — рыкнул Дариан, поднимая голову. Его золотые глаза горели. — Я хочу слышать тебя. Я хочу, чтобы весь этот проклятый департамент знал, что ты — моя.

— Я не ваша, лорд-командующий, — выдохнула Рейз, но её тело говорило об обратном. Она развела бёдра шире, приглашая его, и её пальцы снова нащупали ошейник. Она дёрнула за него — на этот раз сильнее, заставляя Дариана запрокинуть голову и обнажить горло. — Этовы — мой.

От этого жеста и этих слов зрачки Дариана расширились, почти полностью поглотив золотую радужку. Он замер на секунду — огромный хищник, застывший в руках властной укротительницы, — а затем издал такой глубокий, утробный рык, что Рейз почувствовала его вибрацию всем телом.

— Да, — выдохнул он, и в этом слове была вся его капитуляция. — Да, чёрт возьми. Я твой.

Дальше всё смешалось в калейдоскопе жара, влажной кожи и сдавленных стонов.

Дариан стянул с неё остатки платья — теперь уже просто рваные лоскуты шёлка, — и на мгновение замер, глядя на неё. Рейз лежала перед ним на старом диване: обнажённая, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и растрёпанными мокрыми волосами, разметавшимися по кожаной обивке. Её тело было поджарым, сильным — тело женщины, которая привыкла драться и усмирять хищников. На рёбрах виднелся свежий синяк от удара прикладом, на предплечье — царапина. Но для Дариана в этот момент она была прекраснее любой придворной красавицы.

— Ты совершенна, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли лести. Только благоговение.

Рейз потянулась к его рубашке. Пуговицы полетели в разные стороны, когда она рванула ткань, обнажая его торс. Под дорогой тканью скрывалось тело воина: широкие плечи, рельефная грудь, покрытая редкими тёмными волосками, дорожка которых убегала вниз, к поясу брюк. Старые шрамы — белые полосы на загорелой коже — рассказывали историю сотен боёв. Рейз провела по ним кончиками пальцев, и Дариан вздрогнул, словно от удара током.

— Сколько раз тебя пытались убить? — прошептала она.

— Недостаточно, чтобы остановить меня, — ответил он, перехватывая её руку и поднося к губам. Поцеловал костяшки — те самые, которыми она вырубила охранника на аукционе. — Эти руки… я видел, что они делают. И я хочу чувствовать их на себе. Везде.

Он освободился от остатков одежды — брюки и бельё полетели на пол, к груде шёлковых лохмотьев, — и Рейз на секунду забыла, как дышать.

Дариан был огромен. Во всех смыслах. Его возбуждённая плоть — толстая, с выступающими венами, — упиралась ей в бедро, и от осознания того, чтоэто сейчас будет внутри неё, по телу Рейз пробежала сладкая судорога. Она инстинктивно облизнула губы, и Дариан проследил за этим движением с голодным, почти болезненным выражением лица.

Рейз приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза, и снова потянула за ошейник, привлекая его к себе. Их губы встретились, и на этот раз поцелуй был медленным, глубоким, почти мучительным. Она чувствовала, как его сердце колотится — сильно, часто, прямо напротив её груди.

Дариан опустился на неё всем телом. Его вес был тяжёлым, но приятным — она чувствовала себя окружённой, защищённой, пойманной. Его бёдра раздвинули её ноги шире, и головка его члена скользнула по её влажным складкам. Рейз ахнула ему в губы.

— Ты мокрая, — выдохнул он, и в его голосе звучало почти благоговение. — Такая мокрая для меня. Скажи, что ты хочешь этого. Скажи, Рейз.

— Я… — она задохнулась, когда он провёл головкой по клитору — медленно, дразняще. — Дариан, чёрт тебя побери…

— Скажи, — повторил он, и теперь в его голосе звучала сталь. Даже в ошейнике, даже на грани безумия, он оставался альфой. — Я хочу услышать, как ты просишь.

Рейз посмотрела ему в глаза. Золотые, пылающие, полные обожания и голода. Она могла бы бороться. Могла бы снова дёрнуть за ошейник, заставить его подчиниться. Но в этот момент она поняла: это не битва, это танец, и сейчас его черёд вести.

— Я хочу тебя, Дариан, — произнесла она — тихо, но твёрдо. — Я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо сейчас. Жёстко. Так, как твой волк хочет взять свою пару.

Эти слова сломали последние барьеры.

Дариан вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком — и Рейз вскрикнула, выгнувшись дугой. Он был большим —очень большим, — и её тело на мгновение запротестовало, растягиваясь вокруг него. Но она была готова. Её мышцы сжались вокруг его плоти, и Дариан застонал — низко, хрипло, уткнувшись лицом в изгиб её шеи.

— Чёрт… Рейз… — его голос сорвался. — Ты такая узкая. Такая тугая. Я… дай мне секунду…

Он замер, давая ей привыкнуть. Его мышцы дрожали от напряжения — она чувствовала это всем телом. Каждая жилка на его члене пульсировала внутри неё. Рейз обхватила его бёдра ногами, притягивая ближе, и провела ладонями по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей.

— Двигайся, — приказала она, сжимая ошейник. — Я не стеклянная, лорд-командующий. Трахни меня как следует.

И Дариан подчинился.

Он начал двигаться — сначала медленно, глубоко, почти выходя из неё полностью и снова погружаясь до основания. Каждый толчок выбивал из лёгких Рейз воздух. Её ногти впивались в его лопатки, оставляя красные борозды. Старый диван скрипел в такт их движениям — ритмично, непристойно.

— Быстрее, — выдохнула она, и Дариан ускорился.

Теперь он вбивался в неё с силой, от которой диван сдвигался при каждом толчке. Звук их соития — влажные шлепки, сдавленные стоны, хриплое дыхание — наполнял маленький кабинет. Рейз вцепилась в ошейник, используя его как рычаг, и Дариан рычал от этого жеста, теряя остатки контроля.

— Да… да, Рейз… дёргай сильнее… — его голос был сломленным, умоляющим, совершенно не похожим на голос лорда-командующего. — Я твой… полностью твой…

Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение — тугое, горячее, скручивающееся в тугую спираль где-то внизу живота. Дариан почувствовал это тоже — его волчье чутьё улавливало каждую перемену в её теле, — и он изменил угол, приподнимая её бёдра выше, входя ещё глубже.

— Вот так, — прорычал он, и его большой палец скользнул вниз, находя её клитор. Он начал массировать его круговыми движениями — грубовато, но именно так, как ей было нужно. — Кончи для меня, Рейз. Кончи на моём члене. Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

Его слова, его голос, его пальцы — всё это столкнуло её за грань.

Оргазм накрыл Рейз с сокрушительной силой. Она вскрикнула — громко, не сдерживаясь, — и её тело выгнулось дугой, мышцы влагалища судорожно сжались вокруг члена Дариана. Он зарычал в ответ, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, и сделал ещё несколько глубоких, рваных толчков, продлевая её наслаждение.

— Я сейчас… Рейз, я… — его голос сорвался.

— В меня, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу почувствовать это. Всё.

И Дариан кончил — с рёвом, который, наверное, был слышен на всех этажах департамента. Его семя излилось глубоко внутрь неё горячими, пульсирующими толчками. Он рухнул на неё, дрожа всем телом, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Его дыхание было рваным, хриплым. Ошейник всё ещё мерцал синими рунами на его шее.

Несколько минут они лежали молча. Дождь за окном стихал, превращаясь в редкую морось. Где-то вдалеке пробили городские часы — три удара. Три часа ночи. Самое тёмное время перед рассветом.

Рейз медленно провела пальцами по его волосам — влажным, спутанным. Дариан не шевелился, только его дыхание постепенно выравнивалось. Она чувствовала, как его сердце бьётся — всё ещё быстро, но уже не так бешено, — прижатое к её груди.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

Дариан приподнял голову. Его глаза снова стали золотыми — но теперь в них не было ни голода, ни ярости. Только тёплое, чуть ошеломлённое сияние. Он посмотрел на неё так, словно видел впервые.

— Я… — он замолчал, подбирая слова. — Я не знал, что так бывает. Я думал, все эти разговоры про истинных пар — просто сказки для щенков. Но ты… Рейз, ты даже не оборотень. Ты человек, но мой волк… он выбрал тебя. С первого дня. С той минуты, когда ты надела на меня этот дурацкий конус.

Рейз фыркнула — тихо, почти беззвучно.

— Розовый пластиковый конус, — поправила она. — Очень милый. Тебе шёл.

Дариан усмехнулся и, не удержавшись, поцеловал её — на этот раз мягко, почти нежно. Совсем не так, как раньше.

— Я люблю тебя, Рейз, — произнёс он, и эти слова прозвучали просто. Без пафоса, без позы, как констатация факта. — Я знаю, что мы знакомы всего ничего. Знаю, что ты, скорее всего, сейчас скажешь что-нибудь едкое про неуставные отношения. Но это правда. Мой волк тебя любит, я тебя люблю и я никуда не уйду.

Рейз моргнула. В горле встал комок. Она — суровый инспектор отлова, девушка, которая усмиряла гидр, драконов и взбесившихся единорогов, — не знала, что ответить. Потому что где-то глубоко внутри, в том месте, которое она всегда запирала на замок, она чувствовала то же самое.

— Ты невозможный, — прошептала она наконец. — Абсолютно невозможный мужчина.

Рейз улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, открыто, — и поцеловала его в лоб, прямо над всё ещё мерцающими рунами.

Где-то на нижних ярусах департамента старый гоблин-уборщик, разбуженный странными звуками, доносившимися из кабинета инспектора Рейз, многозначительно хмыкнул в усы и сделал себе пометку: завтра в столовой будет что обсудить.