Ну же… Подойди!

Я сунула руку под подушку и сжала кинжал с такой силой, что заныли пальцы.

Нет, я не собиралась убивать овнера. Не сегодня. Сделка с Коулом подарила мне надежду на скорый исход моей ненависти. На самую кровавую месть, которая только возможна. Но для осуществления мечты придётся пройти через это.

Тело пронзила мелкая дрожь желания, замешанного на жажде крови моего врага… И его тела. О, Фернанд был хорош! И воспоминания о прошлых днях резали сердце острыми осколками сожалений. Это прошло и никогда больше не вернётся. Моя вера. Любовь. Беззаветная преданность.

Всё это утонуло в крови, из которой родился монстр.

Я…

Изогнувшись кошкой, я сладко потянулась и простонала:

– Мой овнер.

Грудь сжало тёмной волной презрения к себе, но я отбросила все сомнения. Вкушу страсти этого мужчины и не сломаюсь. Потому что я уже другая. Не подстилка вампира, а самостоятельная личность. Не такая сильная, как Даниэлла, но зато внутри меня – пепел…

Монгомери вцепился в косяк двери так, что на пол посыпались обломки. Взгляд мужчины потемнел, а алые губы перекосились. Я заметила, как удлинились клыки вампира, и усмехнулась.

Не выдержит.

По словам Коула, у Фернанда не было женщины все эти месяцы, когда он считал меня погибшей. Не то чтобы меня это тронуло. Я понимала, насколько мужчина сейчас голоден. До ласк. До моего тела… До крови.

Сломается.

– Жду тебя внизу, – рыкнул Монгомери и, развернувшись, исчез стремительнее панической мысли.

– Чёрт! – возмутилась я и, вскочив, разрезала кинжалом воздух.

Ярость сжимала горло и не давала нормально дышать. Мыслить… Но я должна справиться с собой, чтобы победить. Проглотить боль отвергнутой нисси. Забыть, что мужчина отвернулся от меня, не возжелал так сильно, чтобы махнуть рукой на опасность. На сомнения. На мою ненависть.

Скатившись с кровати, я приблизилась к зеркалу и внимательно осмотрела себя. Вынужденный голод иссушил моё тело, но грудь всё ещё оставалась соблазнительно округлой. Бледная кожа перламутрово блестела, и тёмный треугольник внизу выделялся ещё ярче. Тонкий шёлк ночной сорочки скорее подчёркивал мои достоинства, чем скрывал. Будто подарочная обёртка на сладком сюрпризе…

Как Монгомери смог уйти?!

Неужели он хочет меня меньше, чем я его?

В груди болезненно кольнуло, и пальцы сильнее сжали рукоять. Захотелось вырезать сердце вампира из груди. Месть! Скоро я буду наслаждаться ею. Но для этого мне придётся добиться от князя одной совместной ночи. Коул желает знать, насколько безумен стал его брат по крови.

Зачем ему это, если вампир всё равно на моей стороне? Боится оказаться на месте Фернанда? Что, если Коул ошибается и Немлесс не успокоится после гибели основного врага? Или вампир так жаждал заполучить кусок власти, который сейчас принадлежал брату по крови, что махнул на борьбу с псами?

– Разве тебе не всё равно? – Я спрятала кинжал за гобеленом и ещё раз бросила взгляд в зеркало. – Одеться? Нет уж. Пусть помучается.

И вышла из спальни. Остановилась, коснувшись изящных кованых перил. Стояла удушающая тишина. Мягко мерцали свечи, белоснежный воск залил молочными слезами золотистые канделябры. В щели плотных штор едва пробивался дневной свет.

Вдруг раздался странный булькающий звук. Стало любопытно, что происходит внизу, и я ступила на первую ступеньку. Пальцы ног утопали в мягком ковре, ладонь холодил металл перил, грудь рвало быстрым дыханием. Я никак не могла успокоить учащённо бьющееся сердце.

Перед внутренним взором всё ещё стоял образ Монгомери, когда вампир замер в дверях. Волчий голод в алых глазах, перекошенный от ненависти рот и ногти, впивающиеся в стену. Губ моих коснулась довольная улыбка. Коул прав, Фернанд определённо изменился. Я надеялась, что и слова о безумии вампира окажутся верными.

Мне бы хотелось, чтобы хотя бы один овнер пострадал из-за своей нисси.

Сосуд для силы? Издеваетесь?

Жаль, что я была так глупа и наивна, что влюбилась в этого монстра. Хорошо, что теперь мои глаза широко распахнуты. Больно, что прошлого не вернуть. Как и свободы… Ни для меня, ни для моей дорогой сестры.

Теперь мы все стали чудовищами.

И Монгомери ответит за это. Сполна!

– Привет, – улыбнулась я вампиру.

Он замер у стола, и бутылка в его руках разлетелась на осколки, обдав белую скатерть кровавыми брызгами красного вина. Я выгнула бровь:

– Ты приготовил для меня завтрак при свечах? Как…

Взгляд Монгомери, полный ненависти и желания, обжёг меня так, что стало трудно дышать. Я с трудом опустила ресницы, как бы отсекая его, разрывая установившуюся между нами связь. И прошептала:

– …Мило.

– Помню, тебе нравились моллюски. – Голос Фернанда звучал холодно, с ноткой безразличия, что не вязалось с его пронзительным взглядом. – Я специально заехал в ресторан, где нам их готовили.

– Напрасно потерял время, – хмыкнула я и, приблизившись, села на один из стульев. – Теперь я предпочитаю мясо. – Глянула на него исподлобья и хищно усмехнулась. – С кровью!

Заметила, что регенерация уже затянула ранки на его холёных руках, и невольно облизнулась.

– Жаль это слышать, – лениво ответил мужчина и, промокнув испачканные руки салфеткой, бросил её на пол. Сунул ладонь в карман, и я выпрямила спину, с подозрением прищурившись. Ухмыльнувшись, князь вынул плоскую коробочку алого бархата, протянул мне. – Может, второй сюрприз тебе придётся по вкусу?

Я выхватила подарок так стремительно, будто он мог обжечь пальцы, и открыла. При виде тонкого браслета зашипела от ярости:

– Это-о?!

– Что? – Фернанд изящно опустился на второй стул и иронично покосился на меня. – Не нравится?

Я едва сдержалась, чтобы не бросить ему коробочку в лицо.

Браслет нисси – знак принадлежности вампиру. Честь для одних, для меня – смертельное оскорбление. И Фернанду об этом было прекрасно известно. Ещё несколько часов назад я бы попыталась вбить украшение ему в глотку, но сейчас меня сдерживал договор с Коулом.

– Этот цвет, – с трудом выдавила я, – меня бесит.

– Выберем другой, – нехорошо улыбнулся Монгомери и сузил алые глаза. – Вместе. А теперь третий сюрприз…

Он хлопнул в ладоши, и входная дверь распахнулась.