Санкт-Петербург. Июль–август

Симпатичная худенькая девушка в цветном платье, лет двадцати пяти, по имени Анна стояла у прилавка ювелирного магазина, открывшегося меньше часа назад, и рассматривала украшения. К ней подошла продавщица. На бейджике у неё было написано: «Регина, продавец-консультант».

– Здравствуйте. Что-нибудь заинтересовало?

– Да. Здравствуйте, Регина. Покажите, пожалуйста, вот эти сережки.

Анна показала рукой на витрину, где лежали понравившиеся ей сережки. Продавщица достала сережки и положила на прилавок. Девушка принялась их рассматривать.

Вдруг хлопнула дверь, и в помещение вбежал парень наркоманского вида. Тишину ювелирного бутика разорвал резкий, грубый стук шагов, принадлежащих человеку, чье появление было так же внезапно и разрушительно, как вторжение в храм. Он был одет неряшливо: помятая толстовка с капюшоном, натянутым низко на лоб, грязные джинсы. Его лицо, даже при таком скудном освещении, казалось бледным, осунувшимся, с лихорадочным блеском в мутных глазах. Вся его поза излучала напряжение и отчаянную, животную решимость.

В руке он держал пистолет – черный и страшный. Движения грабителя были молниеносными, рефлекторными. Парень сразу перешел к делу, направив дуло оружия на Регину, которая стояла между ним и кассовым аппаратом.

Регина вздрогнула. Профессиональная маска приветливости вмиг слетела с её лица, обнажив первобытный ужас. Она застыла соляной статуей, её глаза, широко распахнутые, были прикованы к черному отверстию ствола. Воздух в магазине словно сгустился, став вязким и тяжелым от страха.

– Чего встала?! – заорал наркоман. – Быстро бабло гони! Пристрелю!

Регина, собрав последние крупицы воли, медленно подняла руки, стараясь не делать резких движений.

– Хорошо… хорошо, – прошептала она, её голос дрожал так сильно, что было трудно разобрать слова. – Не стреляйте. Я… я сейчас всё сделаю.

– Только попробуй, сука, нажать тревогу! – прорычал он. – Я тебя тут же уложу, прямо на твои камни эти дорогие. Быстро! Открывай кассу! И никаких там магнитных замков, я знаю, как это работает!

Продавщица начала судорожно начала выгребать из кассы деньги. Там было всего несколько купюр по тысяче рублей.

– Почему так мало? – рявкнул ей в лицо грабитель.

– Так рано ещё! – дрожа, ответила Регина. – Пока не наработали. Кто ж с утра грабит?

– Что? Вот гадина! Ты меня ещё учить будешь?! – заорал он.

Анна посмотрела на наркомана и улыбнулась.

– Эй, ты, свиномордый! Чего разорался? Отстань от девушки.

Парень резко обернулся к ней. Он со злобой смотрел на девушку.

– Ты что, сучка, охренела?

Налетчик направил на Анну пистолет, прямо в лицо. Регина зажмурилась. Раздался выстрел. Брызги крови попали продавщице на лицо. Она открыла глаза и упала в обморок.

Двумя часами ранее по Литейному проспекту двигалась Шашка. Увидев на доме вывеску «Салон красоты», она зашла внутрь.

– Что будем делать? – спросила женщина-мастер, когда Шашка села к ней в кресло.

– Прическу, – ответила Шашка. – Будем делать новую прическу.

Шашка вытащила из волос заколку. Давно не чесаные светлые волосы рассыпались по её плечам. Мастер улыбнулась.

– Решили поменять стиль?

– Ну типа того…

– Да, тут есть над чем потрудиться.

В это же время на тумбочке в квартире Люси зазвонил будильник. Егор открыл глаза и сел в кровати. Рядом никого не было. Он встал, надел тапочки и вышел из комнаты.

Люся на кухне жарила гренки.

– Доброе утро, любимка, – Ворон подошел к жене и поцеловал в губы.

– Привет, детка! – она в ответ поцеловала его. Так они стояли и целовались не меньше минуты. Наконец Люся отстранилась.

– Подожди, Егорка! Сейчас всё сгорит, будешь голодный.

– Тогда я съем тебя!

– Ну, как вариант. Иди уже, умывайся.

Егор еще раз поцеловал Люсю и вышел. Она посмотрела ему вслед, улыбнулась и продолжила «колдовать» у плиты.

Но спокойно пойти умываться не получилось. Как обычно и бывает в этом мире, крайне не вовремя растрезвонился мобильник Егора. Пришлось идти отвечать на звонок.

– Да. Антон! Очень доброе, у меня выходной. Город проснулся, а я пока не особо. Хорошо. Понял. Буду примерно через час.

Шашка вышла из дорогого магазина женской одежды. Её одежда была нарочито простой, но идеально сидящей: льняная блуза цвета слоновой кости и серые слаксы. На ногах красивые и очень дорогие мягкие замшевые туфли без каблуков. Через плечо – стильная сумочка под цвет обуви. Шашку было не узнать – у неё появилась новая прическа, а волосы стали светло-каштанового цвета и был сделан красивый макияж. На носу – модные красивые очки в тонкой оправе. Пирсинга в носу больше не было, только в ушах небольшие золотые серёжки. Она выглядела как человек, который знает, что ему не нужно никому ничего доказывать.

Вскоре Шашка зашла во двор дома на улице Радищева и огляделась по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, подошла к парадной в углу двора и нажала на вызов в домофоне.

Через пять минут Шашка стояла у серой стены. Матвей – молодой человек лет 35–40, в футболке и джинсах, в кедах на босу ногу и с золотой сережкой в левом ухе фотографировал её.

– Шашка, я в шоке. Ты так замаскировалась, – удивленно сказал он. – Встретил бы на улице – не узнал.

– Значит, есть шанс, что и другие не узнают.

– Когда должны быть готовы документы?

– Сегодня, Матвей. У меня аврал.

– Анриал, Шашка.

– Тройная цена. Мне надо торопиться.

Матвей несколько секунд пристально смотрел на неё.

– Ну хорошо. Постараюсь. Но не раньше, чем через четыре часа.

– Договорились.

– Деньги вперед.

Шашка достала из сумочки пухлый конверт.

– Не вопрос. Вперед, так вперед.

По дорожке Александровского парка шли Илья с Антоном и разговаривали.

– Хорошо, я тебя понял, – заканчивал беседу Антон. – Всё узнаю. Я договорился сегодня встретиться с Егором. По телефону такие вопросы задавать нельзя.

– Хотелось бы ещё, чтобы ты оценил уровень опасности, – попросил Илья.

– Ну, тут всё понятно. Пока заказчик жив, уровень – красный. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но сейчас вся надежда, что твои антикиллеры решат этот вопрос. ФСБ работает над этой проблемой, но они не решают вопросы так кардинально. А это, похоже, единственный выход.

– Одна из них уже в тюрьме.

– Она не в тюрьме, а в камере предварительного заключения. Учитывая, что её не раскололи, значит, скоро должны выпустить. С доказухой там очень всё слабо. И будем действовать поступательно. Сначала узнаем новости у Егора.

– Хорошо. Тогда вечером жду тебя дома.

– До вечера.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Илья подошел к своему «Мерседесу», когда у него зазвонил телефон. Он достал его из кармана и посмотрел на экран – там высветился неизвестный номер. Илья поднес трубку к уху.

– Слушаю. Кто это?

Шашка шла по набережной Фонтанки мимо цирка. Её каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, слегка растрепались на легком утреннем бризе. Она говорила по телефону:

– Илья, добрый день, это напарница Марины. Есть разговор. Да, хорошо. Поняла.

Как раз в это время грабитель подошёл к ювелирному. Он поднял капюшон, достал из-за пазухи пистолет и вбежал в магазин.

В двух кварталах от ювелирного по дорожке парка шла Шашка. Где-то невдалеке громыхнуло, и киллерша сразу определила, что это не гром, а выстрел.

Вскоре Шашка подошла к «Мерседесу» Ильи, села на переднее сиденье и протянула руку Илье.

– Шашка.

Гончаров пожал ей руку.

– Илья. Очень приятно познакомиться с человеком, который спас мне жизнь. Вернее, которая спасла…

– Прекрасно. Вот и познакомились, – перебила его Шашка. – Перейдем сразу к делу.

– Подождите. Сразу хочу сказать: «Спасибо». Вы реально мне спасли жизнь.

– К сожалению, это только начало.

– Да, я понимаю. Пока заказчик жив, уровень опасности – красный.

– Я ничего не понимаю в этих уровнях, но думаю, что вы правы.

– Извините, а как вас на самом деле зовут?

– Можно на «ты». Имени пока нет. Документы новые только заказала. Короче – Маринке нужен хороший адвокат. Только чтобы никто не знал, что ты его нанял.

– Понял, сделаю. Нужны ли ещё деньги?

– Да. Неизвестно, сколько мне понадобится во Франции. Учитывая, что наш враг находится на яхте, возможно, мне придется арендовать плавательное средство и аквалангистское снаряжение, а это совсем недешево. Переведите на карту, номер я пришлю по смс. Только обязательно с заграничного секретного счета, чтобы нас не вычислили.

– Ну это проще простого, сегодня же переведу половину оставшейся суммы.

– Прекрасно. И вот еще момент. Наймите телохранителя. От снайпера он не защитит, но вдруг они теперь попробуют какой-то другой способ.

– Я не знаю, к кому обратиться. Все охранные структуры связаны между собой. Они же киллеры, они же телохранители.

– Да, это проблема. Я поговорю с одним человеком. Надеюсь, он не откажет. До свидания. Приятно было познакомиться.

– Взаимно, Шашка. Еще раз спасибо.

Егор подошел к уличному кафе в Александровском парке. Там за столиком сидел Антон. Увидев Воронова, он помахал ему рукой. Егор подошел и сел на стул. Лисицин подвинул ему чашку со свежесваренным латэ.

– Вот, только принесли. Горячий ещё.

– Спасибо, – Егор сделал глоток. – Новостей особо нет. Марина молчит. Думаю, её скоро отпустят. Ну и скажи Илье, что ему с ней встречаться нельзя и деньги переводить на её счёт тоже нельзя.

– Это понятно. А что Федя?

– Его допросили и отпустили. Предъявлять ему нечего. На кого работал Старый – известно, это криминальный авторитет Кишлак. Но у Старого была огромная охранная структура. Клиентов очень много. Заказчиком мог быть кто угодно. Так что Кишлаку тоже заказуху не пришить.

У Егора зазвонил телефон.

– Слушаю. – ответил он. – Понял, где? Хорошо, принял, скоро прибуду.

Ворон спрятал трубку в карман и посмотрел на Лиса.

– Ну вот, у нас убийство. Мне пора.

Шашка сидела за столиком в уличном кафе, у самого края, там, где перила террасы почти соприкасались с прохладной зеленью тополей, посаженных вдоль реки Мойки.

Мимо под мерный гул моторов проплывали прогулочные кораблики и катера. На белоснежных палубах туристы, одетые в светлые летние наряды, лениво махали руками тем, кто сидел на набережной. Шашка, не отрывая взгляда от воды, лишь едва заметно улыбалась. Ей не нужен был этот шумный парад веселья, у нее были совсем другие приоритеты и заботы. Движение воды, рябь, расходящаяся от проходящего судна, затем снова гладкая, серебристая поверхность – этот цикл убаюкивал её мысли, позволяя им течь свободно, без напряжения. Шашка строила планы на день. Она всегда так делала, стараясь предугадать дальнейшие события и варианты их развития. И это не раз спасало ей жизнь.

Шашка пила чай с пирожным. Не какой-нибудь экзотический улун Да Хун Пао или новомодный пуэр, а традиционный, крепкий, настоянный на мяте и чабреце. Поставленная перед ней трехсотграммовая чашка медленно остывала, а пар, похожий на прозрачную дымку, тихо поднимался в воздух. К чаю прилагалось пирожное – идеальный прямоугольник, покрытый густой, чуть подернутой влагой глазурью, с начинкой из заварного крема и ягод. Она откусывала маленький, почти невесомый кусочек, тщательно смакуя сочетание терпкости чая и сливочной сладости.

Телефон лежал на столе рядом с салфетницей, почти сливаясь с белой скатертью. Шашка была приучена к пунктуальности во всем. В её жизни не было места хаосу. Каждая встреча, каждая задача, каждый момент отдыха был спланирован с точностью часового механизма, и именно эта структура позволяла ей находить такие редкие островки покоя.

Запикал мобильник – сработал будильник. Она сделала последний, медленный глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. Потом взяла вилку и неторопливо доела оставшийся кусочек пирожного, смакуя последние капли ягодного сока.

Меньше чем через час Шашка стояла во дворе дома, где она уже была утром. Девушка чувствовала себя здесь неправильно, как экспонат, выставленный наружу на слишком яркий свет. Этот двор был временным убежищем, финальной точкой маршрута, который она отчаянно пыталась избежать. Шашка еще раз осмотрелась, стараясь включить интуицию. Но внутри она не почувствовала беспокойства, не ощутила, что ей что-то угрожает. Подойдя к парадной, она нажала на кнопку в домофоне.

Матвей вошел в комнату, за ним Шашка. Он отошел в сторону, и Шашка увидела сидящего в кресле Быстрого.

– Привет, Шашка! Не стреляй, я безоружен! – сразу закричал он, зная, что такие непредвиденные встречи иногда заканчиваются пулей в голову.

– Не ждала тебя тут увидеть. И стрелять не собиралась. Разве что из пальца.

– Ага. Это прекрасная новость. Чувство юмора никуда не делось.

– Шашка, я не сдавал, он сам пришел, – испуганно пробормотал Матвей.

– Верю. Все мы в одни и те же места ходим, общаемся с одними и теми же людьми…

– Прекрасно выглядишь! – Быстрый поцокал языком. – Тебя прямо не узнать.

– Я в курсе. Меня и криво не узнать.

– Документы можешь забрать. Но в ближайшее время они тебе не понадобятся. Нет смысла уезжать во Францию. Кишлак прилетел сегодня ночью.

– Вот как? Я вижу ты в курсе всех моих дел. Спасибо за информацию. Это всё?

– Поехали в офис. К тебе есть разговор.

– Мы что, здесь поговорить не можем?

– Шеф хочет с тобой пообщаться.

– Ну хорошо, что в офис, а не в гараж или подвал.

– К тебе у него никаких претензий нет.

– Ты уверен?

– Ну да, вполне. Надо дальше работать.

– Это он так сказал?

– Ну да. Старого больше нет, но дело его живёт.

– Ты не поверишь, я хотела сегодня тебе звонить, тоже разговор есть. По делу.

– Поехали, по дороге расскажешь. Не будем терять драгоценное время.

Шашка подошла к Матвею.

– Документики я все-таки заберу. А то без них как-то неуютно.

– Не забудь уничтожить старые. На них часто палятся.

– Учи учёного!

У входа в ювелирный стояло несколько служебных машин – труповозка, скорая помощь и полицейский УАЗ. Рядом Егор заметил автомобиль Елены. Двое пэпээсников стояли за натянутой полицейской лентой и уныло отгоняли зевак. Из дверей двое санитаров на носилках вынесли тело, накрытое простыней с пятнами крови. Егор подошел к ним, поздоровался и представился. Потом откинул простыню с лица трупа. Во лбу у него зияла дырка от пули. Егор вернул простыню на место, кивнул, и тело понесли дальше.

В торговом зале навстречу ему вышел криминалист. Они поздоровались.

– Есть что-то интересное по твоей части?

– Нет. Тело опознать не удалось. П о к а не удалось, пальцы я откатал.

– Понятно.

Воронов увидел судмедэксперта, тот за прилавком заполнял протокол первичного осмотра трупа. Егор подошел к нему, они пожали друг другу руки.

– Один выстрел в голову из травмата в упор. Голову пробило. Не навылет, конечно, но ему хватило. Налетчик умер сразу.

– Стоп! А кто стрелял-то?

– А, ты еще не в курсах. Налетчик пытался ограбить магаз. А покупательница его убила.

– Из травмата?!

– Да, а я о чем толкую? Выстрел в упор, пуля попала прямо в центр лба. Чётко, как в тире.

– Да, я уже видел. А где все?

– А всех Елена Викторовна допрашивает в подсобке.

Машина Быстрого ехала по Большому проспекту, потом свернула на Первую линию Васильевского острова. Шашка сидела рядом с Быстрым.

– Очень срочно нужен телохранитель, – объясняла она. – Платят хорошо.

– Как я правильно догадываюсь, это та, кого планировал убить Старый?

– Оказывается, ты умнее, чем кажешься.

– Спасибо за доброе слово.

– Или догадливее.

– Ладно. Возьмемся. Поговорим после беседы с Кишлаком.

– Хорошо. Поговорим. Если тот не решит, что меня надо убрать.

– Если бы хотел, сразу бы приказал это сделать.

– Нет, конечно. Он же хитрый.

– Шашка, ты ж понимаешь, если ты ему скажешь, что убила Старого и собираешься убить его самого…

– Не скажу. А ты?

– А я тем более. Сам в этом участвовал. Думаешь, кто-нибудь будет устанавливать степень вины? Завалят и закопают. Будем вместе лежать. Причём – вечность. Ладно. Не ссы. Я тебя подстрахую, если что.

– Как? Убьёшь Кишлака?

– Хм. Шашка, ради тебя я убью всех.

– Вот это новость. Стопэ!

– Что такое?

– Ты сказал – та? Я не ослышалась?

– Что?

– Быстрый, не тупи. Та, кого хотел убить Старый…

– Ну да, а что? Он сказал, что едем валить бабу.

– Ещё одна новость. Не знаю, насколько прекрасная. Значит, заказали не Илью, а Алину!

– Алину?

– Ну да, жену клиента!

– Это что-то меняет?

– Это много чего меняет.

– Что, например?

– Например, что в первую очередь охранять теперь надо её.

В магазинном коридоре на банкетке сидела продавщица Регина и смотрела в пустоту. Рядом с ней стоял полицейский. Врач «Скорой» что-то укладывал на той же банкетке в чемоданчик. Егор подошел к нему.

– Здравствуйте. Как она? – спросил он.

– В шоке. Укольчик я ей сделал. Уже должна прийти в себя, – объяснил врач.

А в кабинете директора за рабочим столом в офисном кресле сидела Елена. Перед ней – Анна. Вошел Егор и поздоровался.

Анна повернула голову к Егору.

– Доброе утро, – тихо сказала она.

– Привет, Егор, – в свою очередь поздоровалась Елена.

Она встала из-за стола и подошла к Анне. Елена положила руку ей на плечо.

– Анна, подождите, пожалуйста, в коридоре. Нам надо кое-что обсудить с коллегой.

Девушка встала и пошла к двери, Елена последовала за ней и показала знаком полицейскому, чтобы сторожил. Девушка села рядом с продавщицей. Та всхлипнула и обняла Анну. Анна же, в свою очередь, начала гладить её по голове.

А Елена подошла к Егору.

– Вроде всё понятно. Необходимая самооборона. Видео я посмотрела. Вор – за километр видно, что торчок, направил ей в лицо пистолет, она достала свой из сумочки и выстрелила в упор. Четко и точно, лоб разве что зелёнкой не намазала. Но есть нюанс.

– Дай угадаю. У наркота был ненастоящий пистолет?

– Правильно. Игрушка. Водяной пистолет. Есть еще один небольшой нюансик. Угадаешь?

– Наркот – сотрудник разведки?

– Да вроде нет. Хотя я точно не знаю.

– Тогда что?

– Травмат куплен на рынке.

– Понятно. Регистрации нет. А зачем она его купила?

– Говорит, что месяц назад её избили хулиганы и чуть не изнасиловали.

– Но в полицию она не обращалась…

– Обращалась. Но серьезных травм у неё не было. В возбуждении отказали.

– Это понятно. Кому охота на себя глухарь вешать?

– Невский район. Посети их, узнай что да как.

– Приступаю. Давай её данные.

Егор и Елена подошли к столу и Ворон сфотографировал паспорт Анны.

– А что по наркоту?

– Паспорта у него не было, кто он – мы не знаем. Пальчики откатали. Часика через два звякни эксперту. Может, будет результат.

– Так и сделаю.

– А девушку придется задерживать.

– Жалко её. Спасла магазин от налётчика. Убила наркомана. А мы её в тюрьму.

– Она убила не наркомана, а человека. В УК пока так написано. И он, кстати, немного бы взял с грабежа – в кассе денег почти не было.

– А рыжьё, камушки?

– По всей видимости, умный торчок – берёт только деньги. Наверное, уже сидел, опыт есть – знает, что палятся в основном на сбыте краденого.

Шашка и Быстрый стояли перед Кишлаком. Последний сидел за столом на месте Старого и курил вонючую сигару.

– Шашка, я знаю, что это ты завалила Старого. Что скажешь? Будешь выкручиваться или сознаешься?

– Как вы догадались? Стукануть никто не мог.

Кишлак плотоядно улыбнулся.

– Я тебя вычислил. Просто в нашем городе больше нет специалистов такого уровня, чтобы его переиграть.

– Спасибо. Принято за комплемент.

– Что ж, всё правильно! Старый принял какой-то левый заказ и был наказан.

– То есть это не вы дали заказ Старому? А я вас чуть не завалила.

Кишлак рассмеялся.

– Как говорил один мой знакомый киллер – до смерти ещё дожить надо. Теперь самое главное – после того, как не удалось взорвать машину клиента, я отменил заказ. Мало того, я приказал Старому забыть про это дело.

– Да ладно. А говорят, вы никому ничего не прощаете.

– Хотел бы я, чтобы все так думали. Но, к сожалению, в нынешних реалиях – это нереально. Извини за каламбур. Клиент продал акции директору, значит, надо валить их обоих. Тимур вместе с Федей влезли не вовремя – значит, и их надо валить! Старый нарушил приказ – следующий в очереди, ты завалила Старого… и так далее по порядку. При том что после неудачного взрыва фээсы меня достали аж во Франции. Пришли с местной полицией, задержали и допросили. И здесь покоя не дают. Телефон точно на прослушке. Нормально? Девяностые, Шашка, закончились. Сейчас всё немного по-другому. Да и прощать-то особо нечего. Ну, не удалось пока отжать бизнес. Мелочёвка. Рабочие моменты.

– Хорошо. Я поняла. Но кто-то же заказал клиента. Кто, если не вы? Федя тоже вряд ли. Вряд ли он стал бы убирать кого-либо с помощью Старого. Он и сам неплохо стреляет.

– Вот и разберись. А то кто-то будет заказывать людей, а меня за это будут валить. Как-то не комильфо.

– Я поняла. Разберусь.

– И кстати, Шашка, прекрасно выглядишь. Если б я не знал, что это ты – не узнал бы.

– Ага, все так говорят. Спасибо за еще один комплимент. И, кстати, я больше не Шашка. Она пропала без вести. Я ныне Антонина Павловна Шахматова. По новому паспорту.

– Шахматова-Шашка?! Ха-ха-ха. Смешно, – Кишлак опять засмеялся.

– Всё, я свободна? – спросила Шашка.

– Подожди, не гони, предлагаю тебе занять место Старого. Оклад, сама понимаешь, не маленький.

– Нет, спасибо. Я думаю, Быстрый более достоин заменить Старого. Тем более он в курсе дел конторы, а я так – с боку припёка.

Кишлак поцокал языком.

– И трех секунд не подумала. Я считал, от таких предложений не отказываются.

Кишлак встал из-за стола, подошел к Быстрому и пожал ему руку.

– Поздравляю. Организуй содействие Шашке.

– Спасибо за доверие. Всё сделаю, – чётко ответил Быстрый.

– Свободны, ребятки.

Шашка и Быстрый направились к двери.

– Тоня! Стой! – крикнул Кишлак. – Есть еще кое-что.

Шашка остановилась и обернулась.

– Без вести – это плохо, – добавил Кишлак. – Шашка должна умереть. Подумай об этом.

Шашка и Быстрый вышли из кабинета в приемную.

– Поздравляю с назначением, – Шашка похлопала Быстрого по плечу.

– Спасибо, Ш-ш… Тоня, – ответил Быстрый. – Почему ты отказалась?

– Я кошка, которая гуляет сама по себе. Мне хозяин не нужен. Пойдем, встретимся с клиентом.

Через пять минут Шашка и Быстрый вышли из офиса. Шашка достала трубку и нажала на вызов.

– Алё, Илья, это Шашка. Есть новые вводные. Надо увидеться. Ага, чем срочнее, тем лучшее.

Кабинеты оперов уголовного розыска районных отделов МВД мало напоминают глянцевые декорации из современных полицейских сериалов – здесь обычно царит суровая, функциональная атмосфера, пропитанная запахом растворимого кофе, старой бумаги и едва уловимым, тревожным запахом невидимых конфликтов. Воронов сидел на скрипучем стуле в кабинете у оперативника Михаила Синцова в РУВД Невского района и слушал коллегу.

– Да, я ездил к ней в больницу, нам врачи сообщили о нападении – объяснял Синцов. – У неё ЛТП. Легкие телесные повреждения. Зашили губу и вправили нос. Лиц нападавших она не разглядела, темно было. Только запомнила, что был пацан и девка наркоманского вида. Он ей по лицу кулаком, она упала. Забрали всю наличность, около пяти тысяч. Орали, что мало, и пнули пару раз ногами. Всё, заяву она писать отказалась.

– Миш, ты отговорил?

– Нет, Егор, нет – она была запугана. Те предупредили, чтоб не вздумала… но я уговаривать не стал. А что? На хрен мне глухарь? Ты ж понимаешь, без примет – найти их нереально. Если б они что-то из вещей забрали или трубку, то шанс бы был. А так… пять тыщ и пара синяков. Умные. Берут только бабло.

Егор на несколько секунд задумался.

– Понятно. Это интересно, – пробормотал он.

– В смысле?

– С таким подходцем я только что встречался.

Ворон встал и пожал оперу руку. У Егора зазвонил телефон.

– Ладно, пока. Спасибо.

Майор вышел из кабинета и ответил на вызов.

– Слушаю. Как? Ваганов Вадим? Какая фамилия у торчка благородная. Когда откинулся? Ясно. А регистрация где? Окей, скидывай. Прокачусь, посмотрю, что там.

В пустой допросной за столом сидела Марина. Она смотрела перед собой. Открылась дверь, и вошел адвокат, седой представительный мужчина лет пятидесяти, адвокат с двадцатипятилетним стажем и репутацией человека, который не сдается, пока не исчерпаны все инстанции. Он был одет безупречно, как всегда: темно-синий костюм, идеально отутюженная белая рубашка и галстук сдержанного, но дорогого шелка. Его жесты были отточены, он не спешил, не суетился. Внешняя невозмутимость была его главным щитом, и, как он знал, самым ценным активом для его клиента.

– Здравствуйте, Марина, – поздоровался он. – Я ваш новый адвокат Сергей Иванович Загорулько.

Марина посмотрела на него и улыбнулась.

– Странно, я думала, что все адвокаты – евреи.

– Сам в шоке. Вы позволите, я присяду?

Адвокат сел напротив Марины.

В парковой зоне Крестовского острова на скамейке расположились Шашка и Быстрый. Шашка наслаждалась холодным десертом, в то время как Быстрый уплетал пахучую шаверму. В этот момент к ним приблизился Гончаров.

– Привет, – поздоровался он.

– Илья, это Быстрый, он будет вашим телохранителем, – представила Быстрого Шашка.

– Очень приятно.

Он присел рядом с Быстрым и пожал ему руку.

– Так вот. Есть потрясающая новость. Телохранитель теперь нужен не вам, а вашей жене.

– В смысле? – не понял Илья.

– Во всех смыслах. Это по её душу приходил киллер, – объяснила ситуацию Шашка.

– Да ладно! Кому она нужна? – удивился Илья.

– Вот это мы и хотим выяснить в первую очередь. Есть предположения? – спросил Быстрый.

– Ну типа меня не удалось убить. Решили отомстить, убив жену.

– Это вариант, но маловероятный, – с сомнением сказал Быстрый.

– Ну да, – согласилась Шашка. – Ведь еще неизвестно, насколько вы расстроитесь от смерти жены.

– Сильно, разумеется.

– Всё равно – ну совсем бессмысленное убийство, – Шашка покачала головой.

– Илья, подумайте, может, есть какой-то другой смысл? – опять задал вопрос Быстрый. Он на самом деле был не глупым человеком и задавал правильные вопросы. Когда-то он закончил пограничное училище, служил на границе, но был комиссован по контузии и после полугодовой реабилитации устроился на работу в охранную контору.

– Надо позвать моего знакомого, он частный сыщик, может, поможет разобраться… – предложил Илья.

– Ага, сыщик сейчас был бы кстати, – согласился Быстрый. – Надежный человек?

– Доверяю как себе.

– Это хорошо. Лично у меня вообще нет таких людей, – сообщил Быстрый.

– У меня тоже, – добавила Шашка, – я и себе-то не особо доверяю.

– Я внимательно изучил все материалы… – начал беседу адвокат.

– Внимательно изучили? То есть вы не бесплатный адвокат?

– Нет, конечно. Я один из самых дорогих адвокатов в городе, если уж быть до конца честным.

– Понятно, откуда ветер.

– Не перебивайте меня, пожалуйста. У нас очень мало времени. Слушайте внимательно и желательно молча. Так вот – по сути предъявлять вам нечего. Кроме соучастия, которое очень сомнительно. Нам надо придумать, что вы делали у места преступления и почему вы общались с предполагаемым убийцей.

– А если я просто промолчу? – поинтересовалась Марина.

– В том-то и дело, молчание – это сокрытие преступника, тоже статья. Надо рассказать, кто там был и как вы там оказались. Естественно, случайно. Только после этого вас отпустят.

– Я поняла. Подождем еще немного. Пока ничего говорить не буду!

– Шашка просила передать вам, что можете её сдавать.

– Она уехала?

– Я не в курсе. Но она сказала, что Шашки больше нет.

– В смысле?

– Не знаю. За что купил, за то и продаю.

– Хотелось бы услышать всё это от неё.

– На данном этапе это нереально.

– Прекратите, дорогой адвокат, мести пургу. В нашей жизни реально всё! Знаете, предыдущий бесплатный адвокат вообще посоветовал во всем сознаться. Типа меньше получу.

В парке на скамейке сидели Шашка, Быстрый, Илья и присоединившийся к ним Антон Лисицин.

– На данный момент пока напрашивается только один вопрос. Шашка, как вы нашли Алину там, у моря? – спросил Антон.

– Мне сказал Старый, где она может быть.

– А он сказал её новое имя?

– Да!

– Посторонние люди его не знали! – эмоционально сказал Илья.

– А Старый знал. Но откуда? – Быстрый сделал вид, что удивился.

– Откуда? – повторила вопрос Шашка.

– Я знаю – откуда, – ответил на свой собственный вопрос Быстрый. – Он спросил у Жанны.

– Вот черт, я думал она верный человек, я ее много лет поддерживал деньгами, – расстроился Илья, – по ее паспорту я отправил в путешествие Алинку.

– Она бы не сдала, – объяснил Быстрый, – но Старый умеет спрашивать.

– Но как он на неё вышел? – задал очередной вопрос Антон.

– Очень просто – опять стал объяснять Быстрый. – Мы следили за Ильей. Он приезжал к Жанне. Ну, а потом Старый с ней пообщался.

– Илья, кто она вам? – спросила Шашка.

– Бывшая…

– Понятно.

– Что понятно?

– Она заказала Старому Алину, учитывая, что они знакомы.

– Но зачем?

– Вероятно, надеется, что после смерти жены, ты побежишь к ней искать утешения, – предположил Антон.

– Офигеть! – Илья схватился за голову. – И я сам дал ей на это деньги!

– Что будем с ней делать? – задал вопрос Быстрый.

– Илья, пришли мне её фото и адрес, – попросила Шашка.

– Шашка! Нет! Не надо её убивать, – запротестовал Илья.

– Во-первых, я больше не Шашка. Теперь меня зовут Антонина. Для своих – Тоня.

– Очень приятно…

– А во-вторых – мы её убивать не будем. Пусть отвечает по закону.

– Есть идеи? – спросил у неё Быстрый.

– Мы её сдадим ментам.

– Ладно. Это можно, – согласился Илья.

– Учитывая, что Старый берет стопроцентную предоплату, могли ли у неё остаться деньги на еще одного киллера? – задал еще один правильный вопрос Быстрый.

– Это вряд ли, – сообщил Илья. – Я ей последний год переводил по тыще баксов в месяц. И последний раз дал двадцатку.

– Тогда вряд ли.

– Теперь вопрос – адвокат встречался с Мариной? Как обстоят дела? – спросила Шашка. – Мне нужна её помощь. Она очень умная. Обязательно что-нибудь подскажет.

– Сейчас узнаем, – сказал Илья и достал трубку.

Адвокат вышел из СИЗО и подошел к автомобилю «БМВ». У него зазвонил телефон, он вынул трубку из внутреннего кармана.

– Илья? Приветствую. Слушаю вас.

Егор шел по проспекту Елизарова, который, несмотря на свое помпезное название, был средоточием советской меланхолии – бесконечные ряды пятиэтажных хрущевок, одинаковые, как близнецы, отбрасывающие длинные, искаженные тени на облупленный асфальт. Егор поежился – ветер, промозглый и наглый, проносился по пустынным тротуарам, подхватывая ворохи опавшей листвы. Воронов подошел к парадной и, посмотрев на табличку с номерами квартир, пошел к следующей. Найдя нужную квартиру, нажал на кнопку вызова в домофоне. Раздался женский голос:

– Кто?

– Полиция, – ответил Егор.

– И что?

– Ничего. Разговор есть.

– На тему?

– Откройте и узнаете.

Слышно, как женщина тяжело вздохнула. Через пару секунд раздался звук открываемого замка. Егор зашел внутрь. Подъезд встретил его запахом сырости, пыли и тем самым неуловимым ароматом человеческого быта, концентрирующимся в замкнутых пространствах. Воронов поднялся на четвертый. Он увидел нужную дверь. Она была деревянная, старая, с отслаивающимся лаком, единственным её украшением был дверной глазок. И она была открыта. В дверях стояла неряшливо одетая женщина лет пятидесяти – Инна Петровна, мать Вадима.

– Не видела его уже больше месяца. Денег я ему не даю, в квартиру не пускаю, нечего ему тут делать.

– Сына не пускаете в квартиру? – удивился Егор.

– Был сын, да весь вышел. Окончательно сторчался. Если зайдет, обязательно что-то украдет. Он, как освободился, так нигде и не работает. Он что-то натворил?

– Боюсь, что да – ограбление.

– Ох, посадили бы его опять. Может, хоть на зоне слезет с наркоты.

– А за что он сидел?

– Статья двести тринадцатая.

– Понятно, хулиганка.

– Ав детстве был такой хороший мальчик. Потом с гопотой связался. Спиртное, наркотики, девки…

Женщина начала плакать.

– Инна Петровна, вы его лечить не пробовали?

– Пробовали. Не хочет он лечиться! Два раза сбегал из клиники.

– Понятно. Может, знаете, где его найти?

Женщина достала из кармана халата замусоленный платок и вытерла слезы.

– Он живет у своей дряни. Светка, сука оторванная, погоняло у неё такое стрёмное – Пуля. А адреса я не знаю.

– Тоже наркоманка?

– Нет, блин, астрофизик в университете.

– Понятно. Может, знаете их номера телефонов?

– Какие телефоны? За них же платить надо!

– Не важно. Отключенный номер тоже подойдет.

– Подождите, поищу.

Женщина ушла вглубь квартиры. Егор вздохнул – надо как-то сообщить о смерти сына. Через пару минут женщина вернулась с листком бумаги в руке. Она протянула его Егору.

– Вот, записала её домашний. Но давно не работает.

– Я понял, спасибо.

Егор взял листок бумаги и спрятал в карман.

– До свидания.

Он начал спускаться по ступенькам.

– Подождите! – крикнула Инна Петровна.

Егор остановился.

– С Вадиком что-то случилось? – спросила она.

Воронов повернулся к женщине, посмотрел ей в глаза и начал подниматься по ступенькам обратно…

В камере на нарах сидела по-турецки Марина, положив одну руку на живот, а другую на грудь. Она только что отжалась от пола сто раз, поэтому пыталась восстановить дыхание. Рядом с ней на табуретке стояла горячая кружка с крепким чаем. В середине «хаты» на столе пожилая зэчка с растрепанными, торчащими во все стороны волосами, заваривала очередную порцию. На втором ярусе лежала Анна и смотрела в потолок. Послышался скрежет открываемого замка и скрип железных петель. Марина скосила взгляд, не поворачивая головы – в дверях стояла надзирательница, полная женщина лет сорока, с грубыми чертами лица, классическая тюремная служащая.

– Алексеева, на выход! Адвокат пришел.

– Да он недавно ушел, – удивилась Марина.

– Мне что, делать больше не хрен, как с тобой тут базарить? Пришёл еще раз, значит, надо! Подняла быстро жопу и пошла! – резко ответила вертухайка.

Марина встала с нар и пошла к двери. Неожиданно спрыгнула Анна.

– Марина, подожди! Попроси, пожалуйста, своего адвоката, чтобы взял моё дело, – быстро сказала она.

Марина повернулась к ней и усмехнулась.

– Мой уж больно дорогой – не потянешь.

– Я слышала, у них есть какая-то обязанность брать какое-то количество дел бесплатно. Да?

– Ага, по разнарядке. Размечталась! – засмеялась надзирательница.

– Ладно, спрошу, – пообещала Марина.

Марина вышла из камеры, дверь захлопнулась. Анна постояла еще немного и полезла обратно на нары.

Марина сидела за столом в уже знакомом кабинете. Раздался звук открываемой двери. Кто-то зашел в допросную. Марина повернула голову, и её лицо вытянулось. Сказать, что она была сильно удивлена – ничего не сказать. В дверях стояла надзирательница, а рядом с ней… Шашка. Марина сглотнула и сделала вид, что ей «фиолетово», кто пришел.

– Здравствуйте, Марина Николаевна, – сказала Шашка. – Меня зовут Антонина Павловна, я помощник вашего адвоката. Он прислал меня поговорить с вами – надо уточнить несколько моментов.

Шашка вошла и села напротив Марины. Надзирательница закрыла дверь с той стороны.

– Шашка, что с тобой? Ты ли это?

– Я это. Просто сменила имидж. Мне тут сказали, ты хотела меня видеть.

– Ага, шибко соскучилась.

– Короче, вали всё на Шашку. Типа она подбила тебя постоять на шухере. Какое дело, ты не знаешь, но ты отказалась. На видео видно, что ты сразу уходишь. И всё, завтра тебя отпустят.

– А как же ты?

– А я больше не Шашка. Адвокат-стажер Шахматова Антонина Павловна. Документы за час выправила.

– Очень приятно. А что наш подопечный?

– Пока жив. Но тут открылись очень интересные обстоятельства…

Пуля лежала на продавленном, грязном диване. Пружины стонали под ней, издавая жалобный, скрипучий звук при малейшем движении, но Пуля почти не двигалась. Она лежала, как брошенный мешок с костями, под тяжестью невидимой, но всепоглощающей ноши. У неё была страшная ломка, она стонала от боли во всем теле и особенно в суставах. Её кожа была бледной, землистого, почти воскового оттенка, словно свет давно покинул это место, а вместе с ним и всякую живость. Под глазами темнели синяки – тяжелые, почти черные круги, по размеру напоминающие глаза псов из сказки «Огниво». Они были не результатом драки, а печатью изнуряющего воздержания, отпечатком борьбы, которую Пуля проигрывала с неумолимой регулярностью. Жестокая, беспощадная ломка терзала её тело. Это была не просто боль, это было полное отрицание собственного существования, яростный бунт каждой клетки тела против его хозяйки. Особенно невыносимой была боль в суставах. Колени, локти, запястья – казалось, битое стекло насыпали в места соединения костей. Каждый сустав горел, ныл, требуя прекращения этого истязания. Ломка не была просто физическим недугом, это была ментальная казнь. Каждая минута тянулась как час. В голове билась одна мысль, простой, примитивный импульс: нужно. Этот импульс был настолько силен, что полностью заглушал все остальные – воспоминания, сожаления, надежду.

Воронов поднялся по ступенькам, подошел к обшарпанной двери с порванным в клочья дермантином, и нажал на кнопку звонка.

В коридор из комнаты выползла Пуля. Она сжимала кулаки, ногти впивались в ладони, но даже это слабое, привычное самоистязание не приносило облегчения.

– Ну наконец-то! Вадька, ты? – хрипло проговорила она и подошла к двери.

– Откройте, пожалуйста, полиция.

– Что? Какая на хрен полиция? Чего надо?

– Я хотел бы поговорить с вами о Вадиме.

– Нет его.

– Я знаю. Он умер. Примите соболезнования.

– Вот сука! Сволочь! Падло! Он же за ширевом пошел ещё утром.

– Так что, откроете? – спросил Егор.

– Ордер есть? – вопросом на вопрос ответила Пуля.

– Да какой ордер? Я же просто поговорить.

– Нет ордера? Пошел на хрен, мусор!

– Понятно. Завтра вернусь с постановлением.

Егор отошёл от двери. Сзади послышался голос Пули:

– Вернёшься – убью!

И она не шутила.

Свет в кабинете СИЗО был неестественно яркий, флуоресцентный, с неприятным гудением. Поэтому Марина всё время щурилась.

– И что, ты так безоговорочно веришь Быстрому? – в продолжение беседы спросила она у Шашки.

– Пока он меня не обманывал.

– Ну это пока. Он бандит и убийца. А это значит, верить ему нельзя! – она усмехнулась. – Правда, никому верить нельзя. Особенно людям.

– Я особо и не верю. Просто воспринимаю как информацию. А её всегда надо проверять.

– Это правильно. Но у меня возникает один резонный вопрос – с чего это вы там все решили, что если Старому заказали Алину, то Илье больше ничего не грозит?

– А ведь верно. Одно другое не исключает. Спасибо, Марина. До завтра.

Шашка встала и направилась к двери.

– Подожди! – остановила её Марина. – У меня к тебе еще просьба.

Шашка развернулась и посмотрела на Марину.

– Слушаю тебя.

– Вы же берете какие-то дела бесплатно… по разнарядке?

Пуля стояла, прислонившись к косяку, её била дрожь. Стоны, тихие, хриплые, но полные первобытного страдания, вырывались из её горла. Они были приглушены, словно она пыталась удержать крик внутри, чтобы не потревожить мир, до которого ей, в общем-то, уже не было дела.

Она натянула джинсовую куртку.

– Да, блин! Что мне теперь, подыхать, что ли?

Пуля быстро прошла по коридору и зашла на кухню. В раковине валялась грязная посуда, везде срач. Пуля схватила кухонный нож и спрятала его в рукав куртки.

Зина гуляла в дворовом садике с собакой. Чуня бегала по газону. Зина услышала за спиной еле слышные шаги. Она резко обернулась. К ней подошел Антон и поцеловал в губы.

– Ну что ты подкрадываешься, как кот? Напугал же.

– Извини. Профессиональная привычка.

– Ах, подкрадываться – это привычка?

– Как вижу птичку, сразу хочу её съесть.

– А котлетки как же? Я два часа готовила.

Он обнял её. К ним подбежала Чуня и забегала вокруг них, весело тявкая.

Кабинет для свиданий в следственном изоляторе – это не то место, где ожидаешь найти утешение или даже подобие нормального рабочего пространства. Это зона перехода, герметично отделенная от внешнего мира, средоточие напряжения, где сталкиваются интересы правосудия, отчаяния и необходимости ведения конфиденциального диалога.

Глухо стукнула тяжелая дверь. Надзирательница ввела Анну. За столом нога на ногу сидела Шашка.

– Здравствуйте, Анна Дмитриевна, – поздоровалась она. – Я ваш новый адвокат Шахматова Антонина Павловна.

– Здравствуйте, вы так быстро. Спасибо, что согласились…

– Пока не за что. Присаживайтесь.

Анна села напротив Шашки. Надзирательница вышла, захлопнув за собой дверь. Шашка посмотрела Анне в глаза.

– Аня, если хочешь, чтобы я тебе помогла, рассказывай по порядку всё как было на самом деле в деталях и максимально подробно, и ничего, кроме правды. Это понятно?

Анна кивнула головой.

Свернув с Чкаловского проспекта на Большую Зеленина, во двор зашла Даша, красивая девушка, лет восемнадцати, в модной одежде и с дорогой сумочкой. Из-за угла появилась Пуля, держа в руке нож. Она прижала Дашу к стене. Та вскрикнула от неожиданности.

– Ну-ка тихо, а то прирежу! Деньги давай! Наличные! – громко зашептала Пуля.

– У меня нет, – дрожа от страха, ответила Даша. – Только банковская карточка.

– Что? Ах ты, поганая сука!

Пуля выхватила у нее сумочку и вытряхнула на асфальт её содержимое. Вместе с косметикой и расческой выпали ключи, кредитка и мобильник. Пуля злобно посмотрела на Дашу и резко полоснула её ножом по лицу. Девушка закрыла лицо руками и заплакала. Из-под пальцев начала сочиться кровь. Пуля поддела сумочку ногой, нагнулась, схватила мобильник и ушла в подворотню.

Автомобиль Быстрого мчался по вечернему городу. Он только что проехал Большеохтинский мост и свернул на Смоленскую набережную. Рядом с Быстрым сидел Илья, он зевнул.

– Спать охота. Зачем мы поехали на ночь глядя? Могли бы спокойно с утреца…

– Зато Жанна точно дома. Гостей не ждёт. Эффект внезапности.

– Зачем нам эффект внезапности?

– Никогда не лишнее.

У Илья зазвонил телефон. Гончаров посмотрел на экран – звонила Алина. Он нажал на зеленую кнопку. Послышался голос жены.

– Ильюша, ты где? Смотрю – машина стоит, тебя нет.

– Еду по делу. С новым телохранителем.

– На его машине?

– Да, на его. Всё, не волнуйся, через пару часов приду.

Никому не открывай.

Илья выдохнул и опять зевнул.

– Илья, всё, выключи трубу, – сказал Быстрый. – Надо сосредоточиться на деле.

Алина сидела за столом на кухне. На её лице читалось беспокойство – сложная, многослойная эмоция, слишком тяжелая для того, чтобы можно было просто смахнуть её одним движением плеча. Это было не острое, внезапное волнение, а тягучее, давящее чувство, которое медленно высасывало краски из окружающего мира. Она постоянно поглядывала в окно. Кухня выходила окнами на тихий, усаженный липами двор, где сейчас, в сгущающихся сумерках, царила обманчивая, почти театральная безмятежность. Свет мощного фонаря, повешенного во дворе на деньги её мужа, пробивался сквозь густую листву, создавая причудливый узор на стене противоположного дома.

Облизывание губ было автоматическим, почти навязчивым действием. Губы были сухими, и этот нервный тик выдавал внутреннее напряжение. Она не могла усидеть на месте, но и встать не могла – словно невидимая сила пригвоздила её к удобному стулу.

Перед ней стояла открытая бутылка итальянского вина. Она налила его себе в бокал – не элегантно, а почти торопливо, словно боялась, что передумает пить. Она сразу сделала большой глоток, не давая вину «подышать», не пробуя его букет. Горячая, терпкая волна прокатилась по горлу, оставляя после себя жгучее послевкусие, которое на мгновение отвлекло мозг от первопричины беспокойства. Потом она сделала то, что хотела сделать – набрала номер на трубке.

Зина и Антон лежали на мягкой, уютной кровати, погруженные в свой собственный маленький мир. Воздух в комнате был густым от запаха их кожи и тихой, нежной близости, которая витала вокруг них, словно невидимая, но осязаемая аура.

Их поцелуй был глубоким, полным накопившегося за день невысказанного чувства. Антон целовал Зину с такой жадностью, будто хотел впитать в себя каждую частичку её существа, а она отвечала ему с той же пылкой отдачей, зарывшись пальцами в его густые, темные волосы. Их дыхание сбилось, губы на мгновение разомкнулись, чтобы вдохнуть свежий воздух, и в этот самый момент, когда тишина вот-вот должна была смениться шепотом или смехом, покой внезапно рухнул – зазвонил мобильник Лисицина, лежащий на тумбочке.

– Обязательно отвечать? – спросила Зина.

– Смотря, кто звонит.

Антон протянул руку и взял трубку. На экране высветилось имя – Алина.

– Придется ответить. Обычно она мне не звонит. Что-то случилось.

– Ага, ответь сестренке. От меня привет.

Он поднес трубку к уху.

– Слушаю.

В трубке раздался голос Алины.

– Антон, добрый вечер. Илья поехал с новым телохранителем на его машине.

– И что?

– Мне как-то не спокойно. Очень нехорошее предчувствие.

– Куда они поехали?

– Сказал, что по делу. Ну какие у них могут быть дела, да еще и ночью?

– Молодец, что позвонила. Предчувствие часто не обманывает. От Зины привет.

– Аня, надо менять показания. Эти никуда не годятся, – категорично заявила Шашка.

– Совсем никуда? – тихо спросила Аня.

– Совсем. Значит так – пистолет ты нашла. Потом придумаем – где. И шла его сдавать в полицию. По дороге совершенно случайно зашла в ювелирку.

– Но я же уже сказала следователю, что купила его на рынке.

– У тебя был шок, ты только что убила человека. Поэтому ты сказала глупость. Ты не говорила, у кого купила пушку?

– Нет. Я уже и не помню, у кого…

– Значит, его вряд ли найдут. Конечно, на рынке можно его вычислить, но скорее всего, никто этим заниматься не будет. Теперь по поводу этой мрази, что пинала тебя ногами. Вот она тебя точно сдаст, когда её наконец поймают.

– Я вспомнила, наркот назвал её Пуля.

– Хорошо, Пулю я завтра навещу. Знаешь ведь, где ее найти?

– Адрес знаю, но что вы ей скажете? Что гадину, которая убила её парня, сдавать не надо?

– Скорее всего, а вернее, точно – она тоже наркоманка. Значит, с ней можно договориться. Хорошо, что ты и ей в лобешник маслину не засадила. Сложно было бы объяснить, что ты случайно двух наркоманов вальнула.

– Я не смогла. Случайно увидела её на улице и проследила, где она живёт. Пришла к ней, а выстрелить не смогла. Она такая жалкая была.

По щеке Анны покатилась слеза. Он вспомнила недавние события.

Анна позвонила в дверь квартиры Пули. В руке она держала травмат. Пуля вышла из комнаты, её трясло. Она подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Кто это?

– Социальная служба, откройте, пожалуйста.

– Вас тут только не хватало.

Пуля открыла дверь. Прямо ей в лицо Анна направила пистолет.

– Зрасьте! Приехали! Что надо? – Пуля совсем не испугалась.

– Собираюсь убить тебя! Гадина!

– A-а, понятно. Это мы тебя потрепали немного?

– Да! И за это придётся ответить.

– Ладно, хватит болтать впустую! Стреляй давай. Избавишь меня от мук. Не знаешь, что такое ломка?

– Не знаю! И знать не хочу!

– Вот то-то и оно.

– Никто тебя не заставляет принимать наркоту!

– Да что ты знаешь? Думаешь, я по своей воле сторчалась?

Пуля сделала два шага назад, села на пол, прислонившись к стене, и неожиданно заплакала. Анна зашла в квартиру.

– Где твой дружок?

Пуля посмотрела на неё и рукавом вытерла слезы и сопли.

– Пошел на промысел.

– Что?

– Денег пытается раздобыть, чтобы ширево купить. В долг уже не дают.

– Куда он пошёл?

Пуля резко прекратила плакать.

– А я знаю? В магаз какой-нибудь. Ювелирка тут есть рядом. Там народу по утрам никогда не бывает и охраны нет.

– Как он их ограбит? У него что, пистолет есть?

– Ну какой пистолет? Откуда? Отобрал игрушку у какого-нибудь пацана на детской площадке. Так что, подруга, убивать меня будешь?

– Сама сдохнешь, наркоманка проклятая!

Анна вышла из квартиры, не закрыв дверь. Пуля через силу усмехнулась.

– Убить-то кишка тонка.

Анна окончательно расплакалась. Шашка протянула ей платок, потом подошла к ней и положила руку на плечо.

– Ну ладно, не распускай нюни. Обещаю – я тебя вытащу отсюда, нечего тебе тут делать. Ответь ещё на пару вопросов.

– Да, слушаю, – Аня хлюпнула носом и вытерла платком слезки.

– Как у тебя со зрением. Линзы носишь?

– Нет.

– Это плохо.

– Читаю с очками. Вблизи так лучше видно.

– Это хорошо.

Антон вышел в коридор. Его взгляд был прикован к верхней полке старого, громоздкого гардеробного шкафа, сколоченного, кажется, еще до войны. Шкаф стоял в нише, и его дверцы, покрытые тусклым, потрескавшимся лаком, казались похожими на ворота в забытый склеп. Он поднялся на цыпочки, потянувшись. Рука скользнула под тяжелую, покрытую войлоком ткань, которую он туда положил накануне. Он искал нечто конкретное, нечто, что должно было стать его инструментом предстоящей ночью. Его пальцы нащупали прохладный, гладкий цилиндр. Это была она – телескопическая дубинка. Не самое изящное, но, несомненно, эффективное средство самозащиты, которое он купил несколько лет назад «на всякий случай» и которое до этого момента оставалось нетронутым сувениром из магазина тактического снаряжения. В это время зазвонил телефон.

Уже наступил вечер и быстро темнело. Начали зажигаться фонари. Шашка вышла из здания СИЗО, прижимая к уху телефон.

– Алё, Антон, я не могу дозвониться до Ильи. Есть новое соображение по поводу Быстрого. Ну да, привела я. Скорее всего, это была моя ошибка. Нельзя ему верить…

Тем временем Пуля вошла во двор, быстрым шагом пошла по двору, подошла к парадной и набрала на двери код.

Она поднялась по грязным, обшарпанным ступенькам. Подошла к железной добротной двери и нажала на кнопку звонка. Через несколько секунд кто-то посмотрел в глазок, и раздался шум открываемых замков. Их было как минимум три. Наконец, дверь открылась. На пороге стоял длинноволосый прыщавый парень лет тридцати. Это был наркодилер Арсений.

– Пуля, ну чего тебе? – спросил Арсений. – Я ж сказал – в долг не дам.

Пуля улыбнулась, обнажив серые зубы.

– Сеня, да мне только дозу. Вот, возьми.

Она протянула мобильник.

– У кого отжала, у пацана или у девчонки?

– Сень, ну какая разница?

– Ты совсем охренела?! Подставить меня хочешь? Менты через час вычислят, где эта труба находится. Пошла вон! – закричал он.

Пуля изменилась в лице. В руку ей упал из рукава нож, и она резко воткнула его в живот дилеру и тут же вытащила. Он вскрикнул, скосил вниз глаза и увидел, как из раны полилась кровь.

– Ты что, сука, наделала? – прохрипел Арсений.

Второй удар пришелся дилеру в горло, прямо под кадык.

Илья и Быстрый быстро поднялись по ступенькам на третий этаж. Они подошли к двери, и Гончаров нажал на кнопку звонка. Через минуту кто-то посмотрел в глазок с той стороны двери, и она открылась. На пороге стояла Жанна, она была в легком халатике с распущенными волосами. Бывшая женщина Гончарова улыбнулась.

– Ильюша? Какая неожиданность! Проходи.

Илья, не поздоровавшись, вошел в квартиру, Быстрый остался стоять в дверях. Жанна заметила его.

– Ильюша, это кто?

– Сдала меня, значит? Ты в курсе, что всё тайное когда-нибудь становится явным?

– Прости, они приставили мне нож к горлу. Выхода не было.

– Хорошо, понимаю. В конце концов, ты слабая женщина. Но ты захотела убить мою жену!

– Что? Ты о чем? – удивилась Жанна. – Я не понимаю…

– Я всё знаю. И больше тебе не верю.

– Ты сошел с ума?!

Быстрый достал пистолет с глушителем и передёрнул затвор.

– Я прошу прощения. Разрешите вас перебить.

Он выстрелил в Жанну, пуля попала в грудь. Жанна отлетела, ударилась о стену и сползла по ней на пол, оставляя кровавый след. Илья резко повернулся к Быстрому. В глазах его застыл ужас.

– Зачем?! – крикнул он.

– Тише, Илья, тише. Как говорят в кино – ничего личного.

Он направил пистолет в голову Ильи. Раздался глухой удар и Быстрый упал на пол. В дверях стоял Антон, держа в руке телескопическую дубинку.

– Правильно сказала Шашка – нельзя ему верить!

На следующий день в десять утра в допросной Елена Викторовна допрашивала Анну в присутствии адвоката. Шашка была в чёрном строгом деловом костюме. На носу – изящные очки, в руках дорогая кожаная папка. Ей нравилось изображать присяжного поверенного, она даже начала подумывать о юридической карьере. Анна смотрела на следователя, глаза были на мокром месте. Казалось, еще чуть-чуть и она расплачется. Но Анна держалась.

– Хорошо, я поняла, – сказала Елена, – ваши показания будут изменены. Я думаю, суд вам поверит, что вы пребывали в шоковом состоянии, но в то, что нашли пистолет – вряд ли. Хотя если обратного доказать не удастся, то вынуждены будут поверить.

– Спасибо, – тихо сказала Анна.

Шашка сидела рядом и пока молчала.

– В таком случае, объясните, где вы нашли оружие – травматический пистолет «Викинг»? – продолжила допрос Елена.

– Я бегала с утра в Александровском парке, у меня развязался шнурок. Я присела завязать и увидела пистолет под скамейкой.

– Хорошо, что дальше?

– Я его подняла и подумала отнести в полицию. Там много детей гуляет, мало ли что…

– То есть вы его взяли, потому что подумали, что его могут найти дети? Похвально.

– Да, я ж только что это и сказала.

– Я вынуждена уточнять, чтобы занести в протокол точные ответы. Скорее всего, вы будете привлечены по статье двадцать точка тринадцать административного кодекса.

– Это что означает? – она посмотрела на Шашку, та промолчала.

– Это значит, что вас, скорее всего, оштрафуют, – ответила Елена.

– Хорошо, спасибо, – прошептала Анна.

– Следующий вопрос. Вы передернули затвор, прежде чем выстрелить, или он уже был передернут?

– Не помню.

– Попытайтесь вспомнить.

Анна снова посмотрела на Шашку.

– Извините, товарищ следователь, – наконец, подала голос Шашка, – мы же уже выяснили, что подозреваемая была в шоке. Она и правда может не помнить такие детали.

– Лучше будет, если Анна вспомнит.

– По-моему, я ничего не передергивала, – проговорила Анна.

– То есть затвор вы не передергивали. Хорошо. А с предохранителя снимали?

– Да. Я увидела, что флажок в положении «выкл.»

– То есть вы разбираетесь в оружии?

– Нет, но я пару раз упражнялась в стрельбе из пистолета в тире.

– Понятно. Значит, стрелять вы умеете.

– Извините, – опять вмешалась Шашка, – на спусковой крючок нажать может любой. Ничего сложного тут нет. И с предохранителя снять много мозгов не надо.

– Я всего лишь снимаю показания и задаю уточняющие вопросы, а выводы будут делать прокурор и судья.

– Может, и не будут, если вы прекратите дело за отсутствием состава преступления.

Елена усмехнулась.

– Состав есть по-любому. Если не умышленное причинение вреда здоровью, то уж неумышленное – это точно. Уж не говоря о превышении необходимой самообороны.

– А о каком превышении идёт речь, если тебе в лицо тычут пистолетом?

– Игрушечным, – развела руками Елена. – Пластмассовым, игрушечным водяным пистолетом. Я верю, что Анна была в шоковом состоянии и не смогла определить, что пистолет не настоящий, но попробуйте в этом убедить судью.

– Конечно, – ответила Шашка и вытащила из папки листок бумаги, – вот справка от оружейника, которого часто вызывают экспертом в суд.

Шашка протянула листок Елене. Та взяла его и прочитала.

– Понятно. Здесь сказано, что данная игрушка – копия пистолета «Магнум-игл эль-пять». Можно подумать, что Анна знает, как выглядит этот «Магнум»…

Анна хотела что-то ответить, но Шашка её перебила:

– Не знает, как и я, и вы. Но смысл этой справки, что игрушечный пистолет очень похож на настоящий!

– Может быть, и похож, – почти согласилась Елена. – Но у игрушки нет даже дырки в стволе. Анна не могла этого не увидеть.

– Очень даже могла, – Шашка вытащила из папки очередную бумажку, – вот, пожалуйста, у моей клиентки плюс три с половиной, попросту говоря – дальнозоркость. Она не очень хорошо видит вблизи.

– Ах вот как, – пробормотала Елена и взяла справку, – ну это реально меняет дело.

В общей палате Мариинской больницы Даша лежала на железной койке. Левой щеки не было видно, к ней был приклеен пластырем огромный кусок ваты. Около неё на белом стуле сидел оперативник Михаил Синцов. Он показывал Даше фотографии возможных подозреваемых на планшете, листая их одну за другой.

– Извините, можно не так быстро? – слабым голосом попросила Даша.

Синцов протянул её планшет.

– Листай сама, не торопись.

Даша взяла планшет и вгляделась в фотографию, на ней была Пуля.

– Вот она!

Синцов забрал планшет обратно.

– Пуля! Известная личность. Когда-то была чемпионкой города по боксу. Потом получила травму, бросила спорт и скурвилась.

– Тут на фото она моложе и гораздо лучше выглядит.

– Ну конечно, лучше. Здесь фото пятилетней давности. Еще не успела окончательно сторчаться.

После допроса в СИЗО Елена поехала в родное отделение и прямиком направилась в кабинет к начальнику.

Через пару минут в кабинете у полковника Митрохина она села на стул рядом с Егором, который докладывал Иванычу о вчерашних событиях. Сам Митрохин расположился за совещательным столом напротив них.

– Задержанный Кондратьев по кличке Быстрый. Он пока в больнице, Антон его крепко приложил – закрытая черепно-мозговая, – закончил свою речь Ворон.

– Молодец Лисицын, опять отличился, – сказал Митрохин. – Ну с этим Быстрым всё понятно. Елена Викторовна, а что с наркоманкой?

– По просьбе Егора я приготовила постановление о проведении обыска в её квартире. Вот оно. Надо её сегодня допросить, чтобы решить возбуждать дело об убийстве или нет.

Елена положила перед Егором листок. Он взял его в руки.

– Прекрасно. Есть шанс, что сегодня она меня впустит.

– Если не впустит, идешь в ЖЭК, берешь слесаря, вскрываешь, – дал очень дельный совет полковник, – что мне тебя учить? Дело-то выеденного яйца не стоит.

– Я понял, Дмитрий Иваныч, сегодня всё сделаю.

– А что с этой задержанной, ну как её?

– Марина Алексеева, – подсказала Елена. – Она дала показания, что некая Шашка позвала её постоять на шухере и привезла на место, но в последний момент Марина испугалась и ушла. Собственно, по всей видимости, так и было, потому что Марина из двора ушла и туда не возвращалась.

– Шашка – это кто? – спросил Егор.

– По сведениям ФСБ, – ответила Елена, – она мокрушница, работала на Старого. Никаких данных по ней нет – пока не попадалась.

– И что они со Старым не поделили? – спросил Митрохин.

– У меня есть кое-какие подозрения, – Елена покачала головой, – но пока о них говорить рано. А Алексееву придется сегодня выпускать.

– Понятно. Тут, скорее всего, глухарек. Шашку объявила в розыск?

– Да, но у меня нет уверенности, что она еще жива. Слишком быстро она пропала, и где она – никто не знает. Быстрый придет в себя – его допрошу. Может, скажет что-нибудь интересное.

Пуля вернулась в квартиру, где жила. Сейчас она сидела за старым, потрепанным столом, чья поверхность хранила следы бесчисленных ожогов и, возможно, более зловещих отметин. Свет болтающейся под потолком тусклой лампочки был единственным источником уюта в этом аскетичном жилище.

Её пальцы, жилистые и необыкновенно ловкие, работали с отточенной, почти ритуальной точностью. В них была сосредоточенность хирурга и усталость человека, знающего эту процедуру до последней минимальной детали. Это не было экспериментом, не было отчаянием, вызванным внезапным импульсом. Это был акт, тщательно запланированный и исполняемый с необходимой рутиной.

Пуля четко вогнала себе в исколотую вену иглу и сделала инъекцию. Не было ни дрожи, ни колебаний. Только глубокий, контролируемый вдох, затем медленный, осознанный выдох. Момент проникновения – это всегда короткое, острое вторжение, которое тут же сменяется ощущением. Пальцем, тем самым, которым она только что давила на вену, она поддела край жгута. Движение было легким и точным, развязавшим тугой узел. Жгут соскользнул с её руки, глухо шлепнувшись о деревянную поверхность стола. Это был звук отпускания, звук завершения физического усилия. Посидев немного, Пуля встала, прошла в угол комнаты и легла на кровать. На лице у неё появилась блаженная улыбка.

К парадной дома, где жила Пуля, подъехала полицейская машина. Из нее вышли Синцов и полицейский в форме и бронежилете с автоматом АКСУ. Они пошли в сторону парадной.

Вскоре один из полицейских уже звонил в квартирную дверь. Он звонил и звонил, но никто не открывал. Тогда Синцов дернул за ручку, и дверь неожиданно открылась. Опер достал из кобуры пистолет и снял его с предохранителя.

Зайдя в квартиру, Синцов показал знаком полицейскому, чтобы осмотрел комнату, а сам двинулся дальше по коридору. Полицейский зашел в комнату и осмотрелся. Комната была пуста. В одном углу – старый шкаф, в другом – смятая постель. На столе – тарелка, ложка, жгут и пустой шприц. Полицейский подошел к кровати и заглянул под неё. Там тоже никого не было.

В это время Синцов резко открыл дверь в ванную, прошёл внутрь и отдернул занавеску. Из ржавого душа капала вода, но людей за занавеской не было. Синцов вышел из ванной и зашел на кухню – тоже пусто.

Полицейский открыл шкаф и полюбовался на ворох грязного тряпья. Он отошел от шкафа и крикнул в сторону двери:

– Товарищ капитан, походу, тут никого. Свалила ваша Пуля.

– Она не моя, – послышался голос Синцова. – Она общая.

Из-за шкафа тихо вышла Пуля и хладнокровно ударила полицейского по шее ножом, тот захрипел и, обливаясь кровью, упал на пол. Пуля присела и добила его вторым ударом в грудь.

Синцов вышел из кухни и пошел по коридору.

– Всё чисто, нет её нигде! – крикнул он.

Когда он появился у открытой двери, из комнаты раздался выстрел из автомата – Синцов упал, мгновенно умерев от прямого попадания в переносицу. Из комнаты вышла Пуля с автоматом в руках и перешагнула через Синцова.

– Где тут чисто? Здесь всё грязно. Наркоты живут.

Шофер полицейской машины, услышав выстрел, вылез из «УАЗа» и посмотрел на окна. К нему подошел Егор и показал удостоверение.

– Майор Воронов. Что случилось?

– Наши пошли наркоманку задерживать, товарищ майор. Только что кто-то выстрелил. По-моему, из автомата.

– Понятно. Вызывай подмогу.

В это время открылась дверь, из парадной выскочила Пуля и открыла стрельбу по полицейским. Шофер сразу упал – пуля попала ему в голову, а Егор отпрыгнул в сторону, упал, перекатился и спрятался за машиной. Он вытащил пистолет, но поднять его не успел. Над ним нависла Пуля, после принятия дозы она превратилась в самку какого-то быстрого животного.

– Брось пушку – убью. И подальше. Рассказывай – что надо?

Егор бросил пистолет за машину. Кто-то быстро прошел за спиной Пули, но та этого не заметила.

– Я ордер принес, сама вчера сказала.

– Понятно. Иди к черту, мент. Ненавижу вас!

Ворон зажмурился. Раздался выстрел, Пуля упала с пробитой головой. Егор открыл глаза. На месте Пули стояла Шашка с пистолетом Егора в руке. Воронов поднялся на ноги. Он пошатнулся – осознание, что его только что должны были убить, пронзило его, как шпага дуэлянта. Егор почувствовал, как капли холодного пота покатились по лбу.

– Привет, Егор, – поздоровалась Шашка. – Похоже, я вовремя.

– Шашка?! Тебя не узнать!

– Все говорят, что не узнать, но все узнают.

– Ты что тут делаешь?

– Что-что, тебя спасаю. Короче, вот документы, скажешь, что нашел у этой засранки.

Шашка протянула ему свой старый паспорт и пистолет.

– Пусть думают, что ты завалил Шашку.

– Её же могут опознать, – высказал сомнение Егор.

– Именно! Её опознают! Тот, кто надо опознает. Всё, вызывай своих, а у меня еще куча дел.

Шашка быстро пошла к выходу из двора.

– Спасибо, Шашка! – крикнул Воронов.

– Нет больше Шашки, убита при задержании, – на ходу ответила девушка.

Перед каталкой с трупом, накрытым простыней, стояла Марина, на руках у неё были наручники, рядом с ней находилась Елена, сзади – два полицейских в форме и бронежилетах. Подошел патологоанатом и снял с лица трупа простыню. Марина вгляделась в лицо убитой Пули.

– Да, это она.

– Гражданка Алексеева, вы опознали погибшую? Кто она?

– Это Шашка. Имени и фамилии я не знаю.

Через час в допросной Елена положила на стол постановление об освобождении и протянула Марине ручку. Рядом стояла Шашка в белой блузке и темно-синей юбке, она по-прежнему изображала адвоката.

– Распишитесь, Марина Николаевна, и можете быть свободны, – торжественно произнесла Елена.

Марина расписалась.

– Ну всё, поздравляю. Можем идти, – сказала ей Шашка.

– Секунду! – Марина подошла к Елене. – Елена Викторовна, можно вопрос?

– Да, пожалуйста.

– Какая ситуация с делом Ани, которая со мной в камере?

– Всё нормально. Сейчас её приведут, и тоже отпущу.

– Ух ты! Здорово!

– Всё строго по закону. Самооборона. А за незарегистрированный травмат – штраф пять тысяч рублей.

Через полчаса из ворот следственного изолятора вышла Анна. Марина и Шашка стояли чуть поодаль и смотрели на неё. Она подошла к ним и начала плакать.

– Не знаю, как вас благодарить.

– Харэ рыдать. Всё ж нормально, – Марина приобняла её. – Пошли с нами в ресторацию, отметим свободу. Антонина Павловна, вы не против?

– Я за любой кипиш. Так что, подруга, идёшь с нами?

– С вами хоть на край света, – Анна перестала плакать и улыбнулась.

Три дня спустя

На дачном участке Гончарова в двадцать соток в поселке Солнечный у большого трехэтажного дома, сложенного из красных кирпичей, стояла просторная деревянная беседка, рядом с ней – дымящийся мангал. В беседке сидели Егор и Антон со своими девчонками. Рядом стояла Алина и раскладывала на столе приборы. Егор разливал по бокалам вино. Илья принес за стол десяток шампуров с горячими, дымящимися, невероятно вкусно пахнущими шашлыками, с трудом удерживая их в руках.

– О, много получилось. До вечера закусочки хватит.

Алина села за стол.

– Закуски и без шашлыков хватит. Мы с Зинулей два пирога в духовку засунули. Скоро будут готовы.

– Молодцы, девчонки, – похвалил их Илья. – Ну, что, первый тост. За женщин!

– Поддерживаю, – подал дамам бокалы Егор.

– А я тем более, – сказал Антон и поднял свой бокал. Дружная компания начала чокаться.

В это время высокий мужчина в камуфляжном комбинезоне и серой маске, прицепив к ногам «кошки», карабкался по сосне. За спиной у него болталась снайперская винтовка Драгунова – старое, надежное оружие. Он пристроился на суку, снял со спины винторез, передернул затвор и, облокотившись, прицелился. Он увидел в прицеле винтовки Илью, пьющего вино. Раздался выстрел…

Через три минуты из леса вышла Шашка и подошла к заросшему осокой и камышами пожарному водоему. Она выкинула пистолет в воду. Невдалеке стоял новенький «Джип-Чероки». Марина сидела за рулем и ждала Шашку. Та подошла и села рядом с Мариной.

– Тонь, ну что, удачно прошло? – спросила Марина.

– Да, ты была права, там твой дружок.

– Я говорила – эти люди никогда ничего никому не прощают.

– И убивать им нравится. Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать…

– Зато мы честно отрабатываем свои кровные.

– Это у нас не отнять.

– Впереди еще много работы. И первый на очереди – Быстрый.

– Надо с ним решать, пока он в больничке. Не думаю, что с травмой башки он скажет что-то страшненькое, но рисковать нельзя.

– Это да. Поехали.

– Васю надо по дороге забрать, я соскучилась.

– Заберём.

Марина завела двигатель. Автомобиль поехал по лесной дороге и через пять минут вырулил на трассу.

В сосновом лесу царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в иголках и редкими криками ворон. Эта была могильная тишина. Под раскидистыми, вечнозелеными лапами старой сосны, чей смолистый, густой аромат смешивался с запахом полевых цветов и прелой хвои, лежал человек с простреленной головой. Его поза была неестественной, будто вывернутой самой внезапной и жестокой силой. Голова некогда, должно быть, полная мыслей, планов или просто усталости, теперь покоилась на земле, а темная густая лужа, расплывающаяся под ней, красноречиво свидетельствовала о последнем, фатальном моменте. Смерть остановила время для этого человека, но мир вокруг продолжал вращаться с циничной безмятежностью.

Если труп найдут и увезут в морг до того момента, пока его не съели дикие звери и пока останки не разложились, есть большой шанс, что его кто-нибудь опознает. Пока Виктор Федоров, известный нам под кличкой Федя, оставался узнаваем.

Конец