Никто не запирался. Говорили все, словно рассчитывали уменьшить себе срок. Особенно каялся старичок-сосед Трофимов, который даже в мыслях не держал, что Саша может пойти на такое.

Чем дольше они говорили, тем больше вопросы росли и ширились. Следователь не успевал справляться. Протоколы множились. И если уголовное дело Александра Лабуткина, выделенное в отдельное производство, спешно готовили к заседанию Особого совещания, то остальными соучастниками занимался народный суд.

Вася улучил момент, когда Рянгин отъедет на задержание, и вызвал на допрос Лабуткина.

– Присаживайтесь, курите, – Вася двинул по расстеленной на столе карте Ленинграда пачку «Казбека», подавая знак.

Лабуткин ловко одной рукой выдернул спичку, закрыл коробок, чиркнул, запалил, затушил, задымил и посмотрел на Панова.

– Чего желаете, гражданин начальник?

– Показаний, – просто сказал Вася.

– Я же вам всё рассказал.

Оперуполномоченный Панов серьёзно и внимательно смотрел на него.

– Всё, да не всё.

– Как не всё?

– Вы забыли ещё об одном убийстве, тоже о двойном. Понимаю, вылетело из памяти. Ведь вы скольких угрохали, десятерых?

– Не знаю, – сказал Лабуткин. – Не помню.

Он почувствовал правила игры.

– Так я вам напомню. Мы знаем о вас лучше, чем вы сами. Давайте я расскажу, как было дело, а вы дополните детали, если захотите.

Лабуткин затянулся, кивнул.

– Ну, говори, чего я не знаю.

– Одиннадцатого января сего года вы подкараулили семейную пару, возвращавшуюся с работы, вот здесь. – Палец указал место на карте неподалёку от Пороховых. – Встретили и застрелили с близкого расстояния выстрелом в лоб.

«В круг размером с кофейное блюдечко», – вспомнил Вася слова Колодея.

Всё навсегда оставалось в его памяти.

– Забрали деньги, ломбардные квитанции из кошелька женщины, сняли с мужчины валенки. Трупы спрятали в канаве и завалили ветками.

– Я этого не делал! – возмутился Лабуткин.

– Делал, не запирайся, – припечатал Панов и пообещал: – Я тебе свиданку с женой устрою. Закрою вас одних в кабинете на час. Протокол напишем, и я вызову Марию прямо сейчас, понял?

Лабуткин глубоко затянулся.

– Рассказывай, чего я наговорил.

Лабуткин никогда не маскировал убитых, но на это следователь внимания не обратил.