Тётке на работу Вася никогда не звонил, но номер занёс в особую книжицу.

Когда он поступил на службу в милицию, с первой получки купил записную книжку с твёрдыми крышками в чёрном лаке и серебристым тиснением «Ленинград». Правильно закруглённые уголки помогали книжке легко проскальзывать во внутренний карман, а жёсткая обложка – не мяться и не трепаться. У опера Панова накопилось много номеров, на все случаи жизни. После блокады Василию Васильевичу пришлось заводить новую телефонную книгу.

– Позовите, пожалуйста, Аглаю Ивановну, – Вася примостился за столом опера Рянгина, где стоял общий на их комнату аппарат, дождался и заговорил совсем иным голосом: – Здравствуй, тётя Глаша! Это Вася. Я что звоню… Вот по делу. Да всё в полном порядке! Я вот что хочу… Если меня будут спрашивать какие-нибудь ребята, ты скажи, что я убыл в местную командировку. Ну, там… грузить что-нибудь. Я сказал, что помощником переплётчика у вас работаю. Да, для дела надо. Всё хорошо! Я потом объясню. Да, по служ… У меня всё шикарно. Не волнуйся. Обязательно. Или я сам зайду. Спасибо! Ага… Да… Да свидания.

Вася положил трубку и только тогда шумно выдохнул.

Он вернулся на своё место и углубился в рапорт, вспоминая, что и от кого слышал. Если анализировать болтовню малолетних уголовников, далеко не всё оказывалось переливанием из пустого в порожнее, как выглядело на первый взгляд. Один вечер, проведённый в компании доверившихся тебе урок, был плодотворнее десяти встреч с завербованным блатарём, который будет выдавать сведения маленькими порциями, чтобы только доказать свою полезность на воле.

– Ну и почерк у вас, – вздохнул Колодей, дочитав рапорт.

– Не каллиграфический, – признал Вася.

Он понуро рассматривал измазанные пальцы. Чернил было мало, приходилось глубоко засовывать вставочку, всякий раз задевая за грязные края.

– Нормально сработали, товарищ Панов, – утешил начальник Первой бригады.

«С прохожих пальто снимать – вот твой фарт», – невысоко заценил себя Вася.

– Что делать с крадеными вещами? – спросил он. – Куда сдавать?

– Сейчас уточним в дежурной части, какие поступали заявления от граждан. Пусть оттуда сами забирают.

Он позвонил, и действительно выяснилось, что заявление с подробным описанием клетчатого пальто поступило от потерпевшего в тот же вечер.

Вася уточнил адрес.

– Переживаете за потерпевшего? – удивился Колодей, впрочем, доброжелательно.

– После работы заеду. До него от дома полчаса.

– Не опознает?

– Я за спиной стоял и ничего не говорил.

«Хороший парень», – подумал Колодей, но сказал только:

– Расписку в получении с него возьмите. Можете показания снять для проформы. Пригодится, когда будут судить ваших ухарей.

– Чего сразу моих-то? – зарделся от гордости за присвоение ему банды грабителей Панов.

– Вы оперативное дело не завели? – удивился начальник Первой бригады. – А ну, быстро упражняться в чистописании!

* * *

Пётр Петрович Зимушкин жил рядом с III Государственным музыкальным техникумом, в доме номер 11 на Колокольной улице.

«Вот почему мы встретились», – Вася доехал на трамвае до проспекта 25-го Октября и остаток пути двигался в обход, уклоняясь от улицы Марата, чтобы ненароком не наткнуться на вчерашних терпил. Риск был – Колокольная выходила прямо на неё.

Дом оказался под стать респектабельному гражданину. Построенный для купцов, он был от тротуара до кровли сплошь украшен мозаикой и смахивал на шикарную конфетную коробку. Многоэтажный эркер в виде шатра напомнил Васе картинки из сказки Пушкина о золотом петушке. Когда Панов подошёл к воротам и задрал голову, то увидел настоящий средневековый замок с круглой башней и острой крышей. Впрочем, долго стоять с задранной башкой было небезопасно. Вася на собственном опыте знал, что случается тут с раззявами. Он сам меньше суток назад с ними и случался.

К одному из раззяв он в данный момент шёл.

Парадное было заколочено с Революции. Вася поднялся по лестнице чёрного хода на пятый этаж и долго искал глазами список, кому и сколько звонить. Не нашёл. В квартире действительно жили ротозеи. И тогда Вася громко постучал.

– Кто там? – быстро спросил мужской голос.

– Милиция, – Вася обрадовался, что не надо объясняться с домочадцами, а можно сразу поговорить с терпилой, который вернулся с работы, и быстро искупить вину.

Щёлкнул замок. Лязгнул крюк.

«Запирается, – подумал опер Панов. – Теперь боится».

Дверь приоткрылась на длину цепочки. Молодой человек с большим газетным свёртком под мышкой и портфелем в другой руке видом своим вызывал доверие. Дверь тут же закрылась, зазвенела цепь, и отворилась теперь уже полностью.

– Прошу вас.

Вася шагнул через порог на кухню.

– Оперуполномоченный Панов, – представился он. – А вы?

– Зимушкин. – Мужчина был в брюках, голубой рубашке и галстуке, видимо, сам недавно пришёл.

– Пётр…

– Петрович.

– Вы подавали вчера заявление об уличном ограблении.

– Да, – закивал мужчина. – Пальто сняли, отняли часы, перчатки и портмоне.

«Перчатки мы в кармане нашли», – подумал Вася, но уточнять не стал.

– Вот ваше пальто, – сказал он.

Не веря своим глазам, мужчина взял протянутый свёрток, положил на кухонный стол, дёрнул за хвостик бечёвочку, которую Вася только что аккуратно завязал бантиком, и обнаружил знакомый светлый клетчатый бок.

– Спасибо, – теперь он был уверен, что к нему пришла милиция: родная вещь была лучше всякого удостоверения личности. – Спасибо, – искренне повторил он.

Состроив мужественное лицо, Вася кивнул, с чувством выполненного долга наблюдая, как потерпевший развернул и встряхнул возвращённую вещь.

– По горячим следам, – отчеканил он, главным образом, чтобы не молчать.

– А часы? – спросил мужчина. – Они забрали карманные часы и деньги.

– Этого нет, – Вася категорично покачал головой. – Грабителей мы пока не нашли. Пальто на рынке по приметам опознали.

– Найдёте?

– Найдём, – с оптимизмом заверил Вася, ощущая себя грабителем, который сам и нашёл терпилу.

Тем более, что сам и тыкал ему в спину револьвером.

– Папа, кто там? – раздался из коридора девичий голос.

– Товарищ из уголовного розыска. Пальто принёс.

– Я должен взять у вас расписку за пальто, – сказал Вася. – И снять показания – как, где происходило преступление. Описание внешности преступников. Возможно, вы что-нибудь ещё вспомните к заявленному в отделении. Может быть, сможете потом опознать на очной ставке.

– Проходите, займёмся писаниной в гостиной, – сразу оживился мужчина. – Маргарита, сделай чаю!

– Виолетта!

– Иди, Ариадна, ставь чайник, – Зимушкин перекинул пальто через руку и указал Панову на коридор. – Раздевайтесь вон там, тапочки берите.

Он запер дверь и, пока Вася надевал на крюк суконную кацавейку и развязывал шнурки, повесил рядом своё шикарное пальто.

Свет, падавший в коридор из комнаты, заслонила фигура, и опер Панов растерялся.

К нему вышла девушка, каких он не встречал никогда. У неё были золотистые кудрявые волосы, скулы, как у отца, и карие, как у него, глаза, но маленький рот и узкий подбородок. Она была чуть ниже Васи, стройная и лёгкая в движениях.

«Какая удивительная!» – поразился он.

– Добрый вечер, – сказала она.

– Оперуполномоченный Ленинградского уголовного розыска Василий Васильевич Панов, – не нашёлся больше ничего сказать Вася.

– Виолетта, – она протянула ручку.

Вася взял её в ладонь и понял только, что она очень маленькая и нежная.

– Вот и познакомились, – с тёплой иронией высказал из-за спины Пётр Петрович.

Вася неуклюже посторонился и смотрел, как стремительно и бесшумно девушка летит по коридору. Он заметил отеческую улыбку на лице потерпевшего, и осознание, что он вчера его грабил, а сегодня будет составлять протокол, придало уверенности. Панов снова, хоть и в меньшей степени, почувствовал себя сотрудником угро.

– Проходите в столовую, – Зимушкин указал на застеклённую дверь в конце коридора, следуя за Васей, учтиво её отворил и щёлкнул выключателем.

Кроме комнаты, из которой вышла Виолетта, Маргарита или Ариадна, Вася заметил ещё одну дверь, неплотно прикрытую, за которой была темнота.

«Двое в трёхкомнатной квартире?!» – не поверил Вася.

На кухне что-то позвякивало, да были едва слышны шаги. Судя по звукам, квартира пустовала, верь-не-верь.

Из-под пиджака высовывалась кобура с наганом, оттопыривая полу. Собираясь в гости, Вася её надел, чтобы выглядеть прилично. Без оружия в краю подгулявших с вечера работяг, возможных гопников с Лиговки и давешних ограбленных, опер не чувствовал себя в своей тарелке.

Пиджачок был тесноват. Вася его расстегнул и уселся, стуча кобурой по стулу.

Стол был накрыт белой скатертью. Вася не решился положить на неё портфель, а достал бумаги и приткнул его к ножке.

– Может быть, сначала чаю? – робко предложил Зимушкин. – Или сначала покончим с формальностями?

– Сначала дело. – До сего дня Панову и в голову не могло прийти угощаться у потерпевших, но сейчас ему хотелось задержаться подольше, пусть даже ценой измены принципам.

Вася достал химический карандаш. Для снятия первичных показаний сгодится.

– Возьмите, если вам удобно, – Зимушкин протянул вечное перо.

У Васи таких отродясь не водилось.

– Скатерть запачкаю, – неуверенно произнёс он. – Насчёт протокола не беспокойтесь. Ализариновый стержень, даже сухой, въедается в бумагу намертво. Его потом ничем не сотрёшь.

Однако ему стало неловко отнекиваться, и он взял ручку, снял колпачок, заполнил шапку протокола.

– Давайте приступать. Присаживайтесь. Ваши фамилия, имя и отчество.

Пётр Петрович назвал, не удивляясь. Привык к бюрократии?

– Год рождения?

– Тысяча восемьсот девяносто первый.

– Место рождения?

– Санкт-Петербург.

– Ваше происхождение?

– Из рабочих и дворян, – усмехнулся Пётр Петрович. – Батюшка выслужил четырнадцатый чин, а я после гимназии пошёл было в кондитеры, с чем не заладилось… Но, так или иначе, заделался пищевиком.

– Участвовали в войнах? – поинтересовался не для протокола Панов.

– Нет, я в ссылке был, – просто сказал Зимушкин. – Числился неблагонадёжным.

– Ваша партийная принадлежность?

– Член ВКП(б) с тысяча девятьсот двадцать первого года.

– Ваша занимаемая должность?

– Директор Третьей государственной конфетно-шоколадной фабрики.

«Ого, какого гуся мы с пацанами обули! – обалдел Вася. – Вот почему он живёт в отдельной квартире».

«И в пряничном доме», – догнала запоздалая мысль.

Он продолжал расспрашивать Зимушкина об обстоятельствах ограбления, думая, что за директора ему могут и голову свинтить, если вскроется участие в налёте. Что надо замять дело и уговорить забрать заявление. А для этого лучше принести часы. Завтра найти Захара и выманить или выкупить их. Или со временем всё уляжется?

Или он напрасно переживает?

Вася ничего не придумал и решил, что утро вечера мудренее.

Тем более, что Виолетта стала носить блюдца, чашки, ложки. Принесла заварочный чайник, накрытый ватной купчихой, сахарницу со щипцами и чайник с кипятком.

Он быстро дописал протокол и пододвинул Петру Петровичу.

– Прочтите, – официальным тоном сказал он. – Если всё вас устроит, напишите внизу: «С моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею» и распишитесь.

Виолетта сидела за столом, положив локти на скатерть, и во все глаза смотрела на настоящего сотрудника уголовного розыска. А Вася смотрел на неё и думал, какая она необычная.

Зимушкин прочёл и расписался. На васин почерк не сетовал, и было видно, что читает внимательно.

– Готово дело, – Вася поставил на колени портфель (штаны не испачкаются, а скатерть – запросто) и засунул в него бумаги.

– Теперь давайте чай пить. Марго…

– Папа!

– Виолетта, поухаживай за гостем. Товарищ оказал нам добрую услугу. Василий… простите?

– Просто Василий, – улыбнулся опер Панов, чтобы показать окончание процедурной части и расположить к себе Зимушкина. – Сейчас я уже не на службе.

«Директор фабрики», – думал он.

Девушка налила чаю, сняла крышку с сахарницы.

– Конфет у нас нет? – спросил Пётр Петрович.

– Нет, – сказала Виолетта, но всё же подошла к буфету, стала открывать дверцы и заглядывать. – О, печенье есть.

Она достала круглую жестяную коробку и сняла крышку. Жестянка оказалась до половины полна сахарным печеньем.

– Простите, – сказала девушка. – Мы сладкого не держим.

Не едим.

«Зажрались», – подумал Вася. Что-то такое о работниках кондитерских предприятий он слышал.

– Вы давно в уголовном розыске работаете?

– Второй год. После армии по комсомольской линии призвали.

– И как у нас? В смысле, с обстановкой в Ленинграде… – Зимушкин замялся и переключился: – Ловите преступников?

– Найдём, Пётр Петрович, найдём! – энергично заверил Панов.

Он отхлебнул горячего чая и обжёгся. Спрашивать у директора фабрики было нечего. Приходилось ждать его вопросов, и они не замедлили явиться.

– Много бандитов задерживаете?

– Постоянно кого-нибудь ловим. Иногда вся дежурка набита, особенно если по малинам облава. Большинство отпускаем, конечно. Опросим и отпустим – зачем они нам, если перед законом чисты, а просто рядом оказались. Но крупная рыба от нас не уйдёт.

Вася, который крайний раз поел жидкого супчика в служебной столовой в середине дня, уминал печенье и думал, какое оно вкусное.

– В вас стреляли?

– Стреляли, – многозначительно кивнул Вася, и притом не соврал. – Но обычно ножом тыкали. Шпалер ещё поди найди, а нож всегда под рукой. Вот у вас на кухне сколько ножей?

– Много, – кивнул Зимушкин и улыбнулся дочери. – Даже в буфете хватает.

– Как и везде. Вы думаете, чем людей режут? Финки есть, конечно, у жиганов, но большинство преступлений с использованием колюще-режущих предметов производится хозяйственными и кухонными ножами. В основном – кухонными.

– Правда? – удивилась Виолетта.

– Правда, – с удовольствием глядя ей в глаза, заверил Вася. – Они всегда под рукой.

– А тебя?

Вася задрал рукав и показал на запястье косой белый шрам.

– Ух, ты, – сказал Пётр Петрович.

– Янис Кочегар, гастролёр, жуткий бандит был. Приехал к нам в Ленинград, а мы его по наводке повязали.

– Как вы его?

– Нож выбил, надел наручники, – Вася умолчал о том, что проделал всё это после того, как Эрих Берг приложил Кочегара рукояткой маузера по башке, и тот повалился на пол.

– Не женаты? – спросил Пётр Петрович.

– Ещё не успел.

Вася скользнул глазами по его рукам. Обручального кольца у Зимушкина не было. «А так бы мы сняли», – подумал Вася.

Спросить Петра Петровича о жене он поостерёгся. Почему-то и так было ясно.

– Ты смелый, – сказала Виолетта.

Возникла неловкая пауза. «О чём говорить?» – подумал Вася.

Он не отрывал от Виолетты глаз.

– Простите, – сказал гостю Пётр Петрович. – Я оставлю вас ненадолго.

Он быстро поднялся, и шаги его затихли в коридоре.

«В уборную», – обрадовался Вася и воспользовался моментом.

– Как тебя по-настоящему зовут? – без отца разговаривать с девушкой было куда проще.

– Маргарита. – Но она сразу же нахмурилась и предупредила: – Только не вздумай меня звать Марго. Знаешь, как надоело?

– А почему…

– Да, – тряхнула она головой. – Как королеву Марго. Папа с мамой были без ума от Дюма и, когда принесли меня в ЗАГС записывать, ничего лучше не придумали. Они сговорились!

– А ты…

– Мне это имя не подходит. Сам же видишь.

И тут Вася увидел, что это имя ей не подходит.

– А…

– Ещё в детстве я придумала, что я – Ариадна. Это было моё имя.

– Но…

– А сейчас я вылитая Виолетта, – она вздёрнула подбородок и отвернула голову на вытянутой шее, тут же повернула в другую сторону, золотое облако взлетело от плеча до плеча. – Виолетта, правда?

– Действительно, – признал Вася очевидную истину. – Очень похожа. У тебя тонкий вкус.

«Нападай», – сказал ему в голове опер Чирков.

– Ты где учишься, в музыкальном техникуме? – немедленно и без перехода спросил Вася.

– Нет. В Крупской.

– Где? – Вася больше смотрел на неё, чем слушал.

– В Коммунистическом политико-просветительном институте имени Крупской, – развернула непонятливому молодому человеку Виолетта.

– На каком курсе? – не преминул спросить про возраст опер.

– На втором. На факультете искусств.

– Это который на набережной Девятого января? – сообразил Панов.

– Напротив Летнего сада.

– Так это же рядом с нами! – Вася не верил, что подвалит такое счастье. – Мы на площади Урицкого сидим, в здании штаба. Я тебя могу с работы встречать.

– Правда? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросила Виолетта.

– Давай завтра встретимся?

– Давай.

– Где?

– Встречай меня у входа в институт.

Они успели обо всём условиться, предвкушая, как завтра смогут наговориться, пока будут гулять по набережной и потом идти домой.

Пётр Петрович не торопился покинуть ретирадное место. Директор обладал административной мудростью.

Когда он вернулся, Вася стал собираться. Все дела на сегодня были действительно сделаны.

– Спасибо, что зашли, – искренне благодарил Зимушкин, крепко пожимая ему руку.

– Мы их найдём и осудим, – заверил Вася и подстраховался: – Не обещаю, что вернём всё остальное. Возможно, преступники эти вещи продали. Они потом в местах лишения свободы отработают, и государство вам компенсирует стоимость украденного.

– Да ерунда, – к величайшему облегчению, отмахнулся Пётр Петрович. – Просто спасибо за участие.

На прощание Вася с удовольствием пожал ручку девушке.

– До завтра, – не стесняясь отца, сказал он.

– У входа, – напомнила Виолетта.

И всё же Вася уверился, что она – королева Марго. Даже в старости он называл её так.