Что чувствует девушка, которая внезапно оказывается под влиянием чувств, ранее ей незнакомым? Я не могла ответить на этот вопрос. Потому что Леон за несколько дней смог перевернуть мою жизнь с ног на голову и не оставить в ней места для размышлений, сомнений и привычного порядка.

Тот, кто раньше казался мне надменным, грубым почти невыносимым, теперь становился одним из самых близких людей. И не потому, что он резко изменился. А потому что я смогла увидеть в нём то, что раньше было невозможно заметить. Для всех он был тем же Леоном, но для меня…

Всё происходило слишком быстро. А, возможно, наоборот, медленно. Потому что Леон не торопился. Ни с громкими признаниями, ни с жестами. Ни даже с взглядами. Он мелкими шагами подбирался ближе, проникая в моё сердце и заставляя его биться чаще каждый раз, когда мы оказывались рядом. Оно будто бы кричало: «Остановись! Одумайся, это же Леон!»

Но я уже не могла остановиться. И не хотела. Впервые за долгое время я чувствовала, что живу. По-настоящему живу. Жду встречи с ним. Ищу его взгляд. Мечтаю о его поцелуях.

Счастье омрачал только лишь один факт — переживания за отца. Его выписали из больницы на третий день с условием строгого запрета в ближайшие две недели давать нагрузку на спину. Но разве могло его что-то остановить? Нет, в самолёт он не садился — но переживая не за себя, а за пассажиров. На тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так. Но в центр авиаподготовки ездил каждый день. А Леона «отдал» на время своему другу — Алексу. И несколько раз уточнил, что это всего лишь на время.

Мне дали неделю выходных в вышке — слишком много учёбы навалилось за эти дни. И она отнимала куда больше времени, чем я предполагала. Особенно с учётом того, что я постоянно смотрела на экран телефона в ожидании сообщения или звонка.

От него.

И каждый раз, дожидаясь, улыбалась и на несколько минут забывала о том, что нужно учиться.

«Каролина, будь готова к семи часам. Заеду за тобой. Передай отцу, что всё в силе».

Сегодняшнее сообщение было загадочным.

Что в силе? Причём тут мой отец?

Готова я была уже к шести. Нервно расхаживала по комнате, взглядом заставляя стрелки часов шевелиться быстрее. И даже не сразу услышала стук в дверь.

— Могу войти?

Мама осторожно приоткрыла дверь, и я мягко улыбнулась:

— Конечно. Что случилось?

— Всё хорошо. Ты куда-то собираешься?

Я замялась. За последние дни столько всего произошло — папина старая травма, геройство Леона, мамины слёзы, которые она прятала от меня — укрывая от переживаний.

И поговорить о чувствах возможности не было.

— Собираюсь на встречу с Леоном, — постаралась ответить я как можно более спокойно.

— Встречу? — прищурилась она. — Или свидание? Судя по твоим горящим глазам это не деловая встреча.

— Мам… — кажется, я слегка смутилась. — Мы с ним просто…

А что «просто» я придумать не смогла. Просто видимся? Просто общаемся? Просто целуемся? Просто что-то испытываем друг к другу?

— Не подбирай слов, — мама легко отмахнулась. — Я тут не для того, чтобы направлять тебя на путь истинный. Я лишь хотела сказать тебе, что очень рада за тебя. И за то, что в твоей жизни появился человек, ради которого ты готова улыбаться без причины. Но прошу лишь об одном. Будь осторожна. Если ты начнёшь сомневаться или переживать за что-то — не держи в себе. Поделись.

— Ты меня немного пугаешь, — отозвалась я. — Это же Леон… Ну то есть… Вы же знаете его. Он не сможет навредить мне.

— Главное, не навреди себе сама. Не позволяй чувствам затмить разум. Не теряй себя в них.

— Мам, ещё рано говорить о чувствах, — смутилась я. — Мы с ним сблизились — не буду отрицать. Но я не знаю, куда это заведёт. Мы такие разные.

Мама рассмеялась и шутливо потрепала меня по волосам:

— А мне, кажется, что вы с ним очень похожи. И потому вы столько времени отталкивали друг друга.

— Он был невыносим, — закатила я глаза. — Мне казалось, что с таким, как он, находиться дольше пяти минут наедине просто невозможно.

— Зато сейчас пяти минут вам уже мало, — хитро посмотрела она на меня.

— А у нас ещё толком и не было больше времени… — честно призналась я. — Все наши встречи — это какие-то урывки. И… Мам, ты так улыбаешься, что мне становится страшно! Ты против Леона? Или наоборот?

— Доченька, я не могу быть против чувств. Я могу переживать, нервничать — да. Но когда мы с твоим папой начинали свой сложный путь в отношениях, мои родители меня не поддержали. А в какой-то момент даже помешали. Прошло уже немало лет, но наше общение сводится лишь к коротким поздравлениям на Новый год или день рождения.

— Ты никогда не говорила мне об этом, — тихо произнесла я, опуская взгляд.

Как так получилось, что я и не спрашивала?

— Потому что не о чем говорить. Это был их выбор. Но я ни за что не позволю себе сломать кому-то жизнь. Но как твоя мама… Я всегда буду переживать за тебя. Даже если рядом с тобой будет принц.

— Где же найти этого принца? — фыркнула я.

— А его не надо искать. Для каждой девушки есть свой принц, главное его вовремя увидеть, — она сделала паузу. — Не буду тебя задерживать больше. Желаю провести сегодняшний вечер лучше, чем любой другой. Но домой прошу вернуться.

— Мам! — вспыхнула я. — Конечно, я вернусь домой! О чём ты думаешь!

— О том же о чём думала в твоём возрасте — и повторюсь — чувства намного сильнее разума.

Я кивнула, отводя взгляд. Обсуждать с мамой такие моменты я пока была не готова. Да и вообще — не готова. У нас с Леоном толком даже первого свидания не было — какие уж тут ночевки!

Я вышла из дома, потому что поняла, что начинаю нервничать. Нервничать до такой степени, что была готова всё отменить и спрятаться в своём коконе.

До меня донеслись шуршание шин и музыка, раздающаяся из подъезжающей машины — и пути назад у меня уже не было.

Леон вышел и галантно открыл мне дверь пассажирского сидения. Сейчас он вполне напоминал принца. Только коня не было — вместо него чёрная блестящая ауди. И лишь взглянув на него, я тут же вспомнила о сообщении — я должна была что-то сказать папе… Чёрт! Я, наверное, всё испортила!

— Ты смотришь на меня так испуганно, — Леон подошёл ближе. — Думала, что не приеду?

— Скорее не могла думать ни о чём другом… И забыла передать отцу то, что ты просил. И я даже не помню, что ты просил!

Леон усмехнулся и рывком притянул меня к себе, сокращая между нами расстояние и шёпотом произнеся:

— Я подстраховался и позвонил ему сам. Был уверен, что свидание со мной вызовет в тебе неоднозначные чувства.

— Ты слишком самоуверен, — хмыкнула я, надеясь, что за нами никто не наблюдает из окна.

— И только благодаря этому я ещё живу, — он наклонился ближе, едва ли коснувшись своими губами моей щеки.

Невинный поцелуй, невинный жест — но внутри уже всё трепетало. Мне было мало. Хотелось ещё.

— Куда ты повезёшь меня? — спросила я, облизнув пересохшие от волнения губы, совершенно забыв, что на них помада.

— Туда, где ты ещё не бывала.

— Я много где не бывала… — задумалась я всерьез над его словами. — Отвезёшь во все места?

— Легко, — отозвался Леон, выезжая на трассу. — Но сегодня начнём с самого простого.

— Зная тебя… Самое простое — это полёт в космос?

— На Луну, — подсказал он. — Ты соскучилась?

— По Луне? — рассмеялась я.

Почему раньше мне было так сложно с ним? И почему сейчас стало так легко? Почему ещё недавно его шутки и сарказм вызывали во мне лишь раздражение, а сейчас я улыбаюсь, не в силах отвести взгляд?

Ведь по сути ничего не поменялось — он был тем же Леоном, а я всё той же Каролиной. Но в то же время мы как будто стали другими.

— Хочешь сказать, что не скучала по мне?

— Это будет неправдой.

— Рад это слышать, — Леон поднял уголки губ, не сводя глаз с дороги.

— Так куда ты всё-таки хочешь меня отвезти?

— В аэропорт.

— В аэропорт? Серьёзно? — я была не столько удивлена, сколько возмущена.

— Серьёзно, — кивнул он. — Подожди несколько минут, и ты всё увидишь.

Я кивнула — расспрашивать его было бесполезно. Интересно, что именно он задумал? А сердце уже билось быстрее в ожидании чего-то удивительного.

И всё стало намного интереснее — нет, всё снова перевернулось с ног на голову — в тот самый миг, когда я вышла из машины и услышала громкое:

— Привет!

Голос…

Папа?

Он стоял у входа в терминал. На нём была лётная форма. Но ему же нельзя летать… Мысли крутились без остановки. А Леон держал меня за руку и уже о чём-то переговаривался с Марком. И, кажется, я стала догадываться, что они оба задумали.