БИЛЛИ

Терапия проходила намного лучше, когда я не была саркастичной, упрямой стервой. Кто бы мог подумать? — Я так горжусь тем, как далеко ты продвинулась за неделю, Билли, — сказала доктор Кэндис, провожая меня до двери. — Твоя готовность открыться мне будет иметь решающее значение. Увидимся на следующей неделе.

— Увидимся на следующей неделе, — согласилась я, уже с некоторым нетерпением ожидая этого.

Когда я вышла в зону ожидания, Ретт стоял возле двери, как будто был готов выйти отсюда. Это место заставляло его нервничать? Я надеялась, что нет, потому что я все еще прикидывала, как незаметно предложить ему попробовать терапию. Даже если это было не с доктором Кэндис.

— Готова идти, Торн? — спросил он с напряженным выражением лица.

Я кивнула. — Да, определенно. Все в порядке? — В нашем мире стоило задать этот вопрос. Даже если большую часть времени ответ мне не нравился.

— Нет, — быстро ответил он. — Я расскажу тебе в машине.

В груди у меня все сжалось, а желудок скрутило в тот же миг. Нет ничего хуже от беспокойства, чем необходимость ждать, когда поступят плохие новости. — Все живы, верно? — Торопливо прошептала я, беря его под руку. Администратор попрощалась, но мы уже были за дверью, Ретт подгонял нас. Его охрана поспешила встать перед нами, и я совершенно забыла, что они с нами, пока они не заняли свои обычные позиции по обе стороны и немного впереди нас.

— Живы и здоровы, — он избавил меня от страданий. — Это снова дерьмо группы.

Часть моей паники прошла. Не вся, конечно, потому что «Беллероуз» была довольно важной частью их жизней, и это сделало ее огромной частью моей жизни сейчас. По иронии судьбы.

На этот раз я была той, кто ускорил шаг, торопя нас к месту парковки, и когда Ретт придержал для меня дверцу, я практически нырнула на пассажирское сиденье. Мрачные черты Ретта немного смягчились, когда он улыбнулся. У него была красивая улыбка. Но времени растворяться в нем, как мне хотелось, не было. Нет. Мне нужны были ответы.

Как только мы пристегнулись, а охрана осталась в машине позади, Ретт выехал со стоянки. Я повернулась на своем сиденье. — Выкладывай.

Он усмехнулся, и это еще немного разрядило напряжение. Никто бы не стал смеяться, если бы это было действительно серьезно, верно? — Появился новый пост в «Грязной Истине». В нем говорится, что мы возвращаемся в тур. Что совершенно хреново, учитывая, что случилось с Флоренс меньше трех недель назад.

— Разве вы не закончили последнее турне? — Спросила я, сбитая с толку.

— Мы закончили североамериканскую часть этого проекта, — сказал Ретт. — Но у нас была целая куча международных концертов по всей Великобритании и Европе, которые были отложены на неопределенный срок, когда тебя похитили. Затем, после смерти Фло, мы решили все отменить. Билеты были возвращены и все такое. По крайней мере, так нам сказали.

Откинувшись на сиденье, я уставилась в переднее окно, наблюдая за проплывающим мимо ледяным пейзажем. — Кто, блядь, вообще ведет эти «Грязные Истины»? Я имею в виду, такое ощущение, что они знают о нашей жизни больше, чем мы сами. Как им удается всегда быть на шаг впереди или, по крайней мере, идти в ногу с нами?

Пальцы Ретта сжались на руле, прежде чем он глубоко вздохнул. — Мы были заняты другим серьезным дерьмом, происходящим, но, возможно, пришло время нам проявить немного интереса к «Грязной Истине». Немного поднадавить, чтобы выяснить, кто этим заправляет.

— Грейсон был бы хорошим вариантом, — предположила я. Прежде чем передумать. — На самом деле, у него и так слишком много дел, так что, может быть, кто-нибудь другой.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал мне Ретт, делая еще один крутой поворот, который вывел нас на дорогу к дому Грейсона. — А пока нам нужно обсудить этот тур с Брендой и «Биг Нойз». Мы ни за что на свете не сможем отправиться заграницу, когда все это происходит, и я более чем счастлив повторить это громко и ясно, когда мы проведем нашу встречу.

Когда мы заехали на подъездную дорожку, он нажал кнопку, открывая ворота безопасности и отключая сигнализацию. Мы немного постояли на месте, пока не стало ясно, что можно заезжать внутрь. Наша охрана не последовала за нами. Они размещались неподалеку и были на связи, готовые приехать в любой момент, когда понадобятся «Беллероуз». Удобства богатых и знаменитых.

Удобства и вещи первой необходимости.

Ретт припарковался и подошел к моей двери еще до того, как я закончила отстегиваться. Когда он распахнул ее, то просунул руку внутрь и поднял меня с сиденья, крепко обнимая. — Как прошла терапия, Торн? Мне следовало спросить об этом в первую очередь.

Наслаждаясь теплом и уютом рядом с ним, я ненадолго закрыла глаза. — Сегодня было хорошо. Мы еще больше углубились в мое прошлое, и она предупредила меня, что это может на некоторое время усугубить кошмары, но в конечном итоге приведет к большему исцелению. Это марафон, а не спринт, и, надеюсь, нет кратчайших путей к тому, чтобы покончить с прошлым.

— Логично, — тихо сказал Ретт. — Прошлое — это то, что не дает мне уснуть, и я начинаю думать, что эта терапия могла бы быть именно тем, что мне нужно, чтобы часть этого дерьма тоже ушла.

Оторвав голову от его груди, я посмотрела в его ясные зеленые глаза. На этот раз никаких признаков наркотиков или алкоголя в его организме. — Я действительно думаю, что это действительно могло бы помочь, даже если ты добиваешься поразительного прогресса самостоятельно.

Черты его лица ненадолго омрачились тенями. — У меня бывают хорошие и плохие дни. Но рядом с тобой большинство — хорошие, так что давай так и оставим. Ты можешь быть моим терапевтом, моей терапией и моим способом исцеления. Меня бы это устроило.

Гребаные музыканты. Они умели обращаться со словами. Конечно, само собой разумеется, что яникоим образом не обладала квалификацией или оборудованием для того, чтобы быть чьим-либо терапевтом, но я знала, о чем он говорил. На данный момент он не был готов сделать этот шаг. Хотя, может быть, когда-нибудь.

Мы обменялись коротким поцелуем, а затем он позволил мне самой встать на ноги и взял меня за руку, когда мы вошли в дом. В отличие от вчерашнего приезда с Греем, сегодня было много шума.

Что-то вроде крика.

—... гребаного способа, которым ты можешь заставить нас сделать это.

— Похоже, Джейс в фантастическом настроении, — пробормотал Ретт. — Угадай с двух попыток, с кем он разговаривает.

Расправив плечи, я приготовилась к тому, во что мы собирались вляпаться. — Есть ли у Джейса какое-нибудь настроение, кроме крикливого эмо-мудака? И я предполагаю… Анджело или Бренда.

Анджело и Джейс, возможно, снова стали друзьями, но они всегда спорили как вспыльчивые, накачанные тестостероном придурки. Я бы с удовольствием сказала, что была прохладным, успокаивающим бальзамом между ними, но я была совершенно уверена, что была топливом для их костров.

Когда мы вошли в гостиную, мое второе предположение оказалось верным. Бренда стояла посреди комнаты, зажав пальцами правой руки переносицу, и качала головой. — Это не в моей власти, Джейс. Я спорила и прошлась по контракту вдоль и поперек. Мы буквально не можем выйти из этого, если только ты не хочешь, чтобы на вас подали в суд на миллионы долларов.

Джейс тоже был на ногах, расхаживая взад-вперед. Грейсон сидел в кресле, Анджело и Ви — на диване, и все они молча наблюдали за схваткой. Грей был единственным, кто, казалось, заметил, как мы вошли, остальные были слишком сосредоточены на Бренде и Джейсе.

— В контракте есть пункты об эмоциональном отпуске, — парировал Джейс. — И смерть, блядь, одного из участников группы должна подпадать под такой пункт.

Бренда отпустила переносицу и глубоко вздохнула.

— Я тоже это оспаривала, но вы уже использовали эту возможность в первый раз, когда попросили перенести тур. — Она заметила нас с Реттом и жестом позвала в комнату, показывая, чтобы мы сели. — Я рада, что вы все здесь, — продолжила она, когда мы устроились. — Понимаю, что это совсем не те новости, которые кто-либо из нас хотел услышать, и я никогда не видела, чтобы лейбл был настолько упрямым в подобных обстоятельствах, но ничто из того, что я сказала или сделала, не убедило «Биг Нойз» отказаться от этого решения.

Я повернулась к Анджело. — Риччи теперь владеют «Биг Нойз». Ты говорил со своим отцом? Почему он так упорно настаивает на этом международном турне?

Анджело на мгновение замолчал, прежде чем глубоко вздохнуть. — Я не разговаривал с ним, но уже могу догадаться, что он ищет отдачу от своих инвестиций. Я уверен, что слияние обошлось дорого, а «Беллероуз» — популярная группа «Биг Нойз». Это все из-за денег, и поверьте, ему наплевать на то, что вы все горюете.

У меня вырвался мрачный смешок. — Да уж, нам ли, блядь, не знать. У этого человека никогда не было сердца, и уж точно сегодня оно у него не появится.

Ретт подался вперед в кресле, увлекая меня за собой, потому что его рука все еще обнимала меня.

— Итак какие у нас варианты?

Бренда обвела взглядом комнату, и, если честно, я бы сказала, что она искала выпивку. Я действительно не виню ее. — Вариант первый: поехать в тур, отыграть его, закончить этот чертов альбом и как можно скорее разорвать отношения с «Биг Нойз». Вариант второй: отказаться и посмотреть, насколько далеко мы сможем зайти, прежде чем они действительно подадут в суд. Вариант третий: я инициирую сложное судебное разбирательство в надежде остановить все это до того, как вам придется уезжать. Мы можем сослаться на исключительные обстоятельства, которые аннулируют часть условий контракта, и молиться, чтобы нам попался сочувствующий судья, которого еще не подкупила корпорация Риччи.

Джейс, казалось, немного успокоился, когда ему представили эти варианты. Черт знает почему, потому что все они звучали плохо. — Каковы шансы выиграть в суде? — Спросила я ее.

Выражение лица Бренды оставалось мрачным. — Честно? Не очень. Вы знаете, что я выбила для вас максимально выгодный контракт, но такого развития событий я просто не могла предусмотреть. И если мы доведем это до суда, все ваши имена снова окажутся в центре внимания — и в негативном свете. Это может повлиять на будущие предложения от лейблов, а это важно, учитывая, что вы хотите разорвать отношения с «Биг Нойз».

Как я и думала, особых вариантов нет.

— Как долго они будут отсутствовать в туре? — Тихо спросила я. — Если они продолжат.

— Два месяца, — быстро ответила Бренда. — Около дюжины площадок, и билеты уже проданы. Их выложили вчера, а к утру все было распродано.

Эти ублюдки поставили группу в положение, когда они не могли отказаться, не подведя своих поклонников снова.

— А как насчет басиста? — Спросил Грейсон, и это были первые слова, которые я услышала от него с тех пор, как мы вернулись домой. — Судя по тому, что ты сказала ранее, нам придется уехать в начале следующей недели, чтобы прибыть вовремя и разобраться со всеми аспектами международного турне. У нас нет басиста, не говоря уже о том, чтобы у кого-то было время выучить наш сет-лист.

На следующей неделе! Твою мать. Поехала бы я с ними? Мысль о том, что я два месяца никого из них не увижу, вызывала у меня желание свернуться в чертов клубок и выплакать глаза. Но сегодня никому из них это не было нужно, так что я буду держать себя в руках. Во всяком случае, так долго, как смогу.

— «Биг Нойз» проводят прослушивания, и у нас есть для вас три варианта на выбор...

— Нет, — перебил Джейс. — Я уже могу сказать тебе, что все три варианта — "нет". Единственный, кого я рассмотрю, — это Анджело.

Он указал на своего старого друга, а затем скрестил руки на груди, как будто, черт возьми, он со всем разобрался.

Лицо Анджело ничего не выражало, но он оставался неподвижен.

Бренда моргнула, прежде чем покачать головой. — Джованни ни за что не позволит ему поехать с вами в тур в составе группы. Ему не нравилось, что его сын увлекался музыкой.

Анджело медленно кивнул. — Совершенно верно. Если бы он мог физически вырезать это из меня ножом, на мне было бы куда больше шрамов. Но в данном случае я, вероятно, могу аргументировать свое участие, потому что теперь это актив Риччи. Несмотря на наше нынешнее отчуждение, он прежде всего бизнесмен.

Выражение неподдельного удивления осветило лицо Бренды. — Ты действительно рассматриваешь это? Присоединишься к группе в этом туре?

Я довольно хорошо знала Анджело, и было очевидно, что это решение дается ему нелегко. Я едва не ахнула, когда он перевел взгляд с Бренды на меня. Только на меня. Полное внимание напряженного мужчины — то, чего я по-настоящему не ощущала до недавнего времени — буквально пронзило меня. С тех пор как между нами что-то изменилось.

— Да, — тихо сказал он. — Один-единственный шанс стать рок-звездой. Я бы им воспользовался.

Бренда испытала такое гребаное облегчение, что казалось, она вот-вот заплачет, когда провела рукой по лицу. — Ладно, я этого не ожидала. Но это хорошо. Черт, черт. Мне нужно все срочно организовать. Частные самолеты с вашим оборудованием и сценическим сетапом вылетят уже завтра, а ваш — будет готов к среде. Это позволит вам прибыть в Дублин как раз к первому концерту. «Биг Нойз» готовили это гораздо дольше, чем давали нам понять, и сейчас просто бросают вас в самую гущу событий. — Группа никак не отреагировала на это, но я почувствовала их напряжение, когда она продолжила. — Вам придется смириться с джетлагом, но все наладится. — Она громко хлопнула в ладоши. — Ладно, собирайте сумки; остальное можно купить по дороге. И убедитесь, что у Билли есть паспорт, даже если придется заплатить кому-то, чтобы он ночевал в офисе.

Мое сердце сделало глупый переворот в груди от осознания того, что Бренда предполагала, что я поеду. Но история с паспортом остановила меня. — Сейчас праздники, — тихо сказала я. — Паспортный стол вообще открыт?

— У нее есть паспорт, — коротко ответил Анджело. — Я организовал его, когда мы начинали наш маскарад. На всякий случай...

Он позволил этой фразе затихнуть, но всем нам было ясно, что он имел в виду.

На случай, если нам пришлось бы бежать.

И мечта о рок-звездной жизни рушилась под давлением реальности. При других обстоятельствах два месяца в Европе могли бы стать именно той отсрочкой, в которой мы нуждались от реальности нашего мира. Но кто-то — или несколько человек — хотели нашей смерти, и без безопасности на нашей родной земле они могли бы просто добиться успеха.