Женя

— Но… Меня уже защищает Тина Романовна, — растерянно лепечу. Краем глаза замечаю, как напрягаются и вытягиваются лица Володеньки и его адвоката. Похоже, что они тоже наслышаны об этой Диане.

— Это очень хорошо, — мягко улыбается девушка. — Но одна голова хорошо, а две лучше, не так ли?

— Но… Меня уволили...

— Мы обсудим это чуть позже. А сейчас извините, но мне нужно переговорить с той стороной.

Диана Назаровна отходит к Володе. Что-то ему объясняет, протягивает бумаги. Они о чем-то жарко спорят, Володенька уже не выглядит таким уверенным. Он ослабляет галстук и расстегивает пуговицы рубашки, как будто она его душит.

— Кононовы на одиннадцать есть? — из кабинета выглядывает секретарь судьи.

Вздохнув и переглянувшись, мы входим в зал заседаний.

— Добрый день. Ну, что все готовы? — судья рассматривает нас поверх своих очков.

— Да… — отвечаем мы несмело. Сердце колотится навылет, ладони потеют. От волнения у меня кружится голова, и я пошатываюсь.

— Евгения Львовна, с вами все в порядке? Может, воды?

— Нет, нет. Все хорошо. Извините.

— Ну, тогда мы начинаем рассматривать дело о разводе, разделе имущества Кононовых Владимира Вячеславовича и Евгении Львовны и определении места жительства Кононова Кирилла Владимировича. Прежде чем мы начнем рассмотрение дела по существу, у сторон есть ходатайства, замечания, отводы суду?

— Нет, ваша честь, — отвечает Тина Романовна.

— Ответчик?

В зале повисает тишина. Володя переглядывается с юристом. У них идет бессловесная борьба, сопротивление.

— Ответчик, у вас есть ходатайства, заявления? — нетерпеливо повторяет судья.

Тяжело вздохнув, адвокат Володи поднимается на ноги. Бросает раздосадованный взгляд на своего подзащитного и, набрав в легкие воздуха, выдает речитативом:

— Мой подзащитный отказывается от притязаний на долю имущества супруги, не возражает против развода и ходатайствует определить место жительства сына с… матерью, Кононовой Евгенией Львовной.

У нас с Тиной Романовной, да что уж говорить, у судьи брови на лоб ползут.

— Истец, возражений нет?

Да какие могут быть возражения!

— Нет.

— Вот и славно, — судья разве что довольно ладони не потирает. — По закону я должна вам дать месяц на примирение. Поэтому решение по данному делу будет через тридцать дней. Если у сторон не будет возражений и дополнений, то я вынесу решение без явки сторон. Позиция суда ясна?

— Да, ваша честь! — выговариваем хором.

— Тогда заседание объявляется закрытым.

Обескураженная и не верящая в то, как все завершилось, вываливаюсь в коридор. Падаю на ближайший стул и пытаюсь привести в норму взбесившийся пульс.

— Поздравляю, Евгения!

— Спасибо, Тина Романовна!

— О, — девушка улыбается, — моя заслуга здесь минимальна. Это все Диана Назаровна чудо сотворила.

Перевожу взгляд на нее. Точно акула.

— Как вам это удалось? Ведь у меня ни работы, ни жилья…

— У каждого есть болевые точки, — подмигивает Куликова. — Надо просто знать, когда и как сильно на них надавить. Что касается работы, то Дом Моды приносит свои глубочайшие извинения. Произошла накладка. Недопонимание. Вы восстановлены в должности, и вам выплатят премию за доставленные неудобства. Александр Даниилович будет ждать вас на работе в понедельник. А сейчас извините, у меня заседание в Арбитражном, мне нужно бежать. Всего вам доброго.

— До свидания! — ошарашенная, с трудом заставляю шевелиться непослушные губы. — И спасибо большое!

— Евгения, мне тоже пора. Меня уже ждут. Я еще раз поздравляю вас и желаю всего хорошего.

— Спасибо, Тина Романовна, — расчувствованная, я крепко обнимаю девушку. — Взаимно.

Я поднимаюсь на ноги и сталкиваюсь нос к носу с Володей.

— Жень, можно я хоть иногда буду с Кирюшкой видеться? — бывший муж отводит взгляд. Выглядит не лучше побитой собаки, выброшенной под проливной дождь. — Сын все-таки...

— Если он сам этого захочет.

В чем я сильно сомневаюсь.

Не прощаясь, выхожу на улицу. Полной грудью вдыхаю морозный воздух. От счастья и свободы хочется орать во все горло.

— Женя! — на всю улицу раздается раскатистый голос… Александра.

Замираю как статуя. Во все глаза наблюдаю, как босс подбегает, останавливается на две ступеньки ниже и пытается отдышаться.

— Успел, — бормочет, растирая кулаком грудь и упираясь ладонями в колени.

Он взъерошен, взволнован. Сверлит меня взглядом исподлобья.

— Ну, что, поговорим?