Женя
У меня отваливается челюсть. Смотрю во все глаза на без пяти минут бывшего мужа и… не понимаю, что происходит. А Володя сидит с видом побитой собаки и жалобно глядит на меня, прикидываясь милым котиком из Шрека.
— Чего, блин? — первое связное предложение, что удается выдавить из себя. Я все еще в шоке и пытаюсь уяснить, осознать его предложение, но мозг отказывается воспринимать подобного рода информацию.
— Жень, — Володя тянется через стол и пытается накрыть мою ладонь своей. Отдергиваю и кладу их на колени от греха подальше. На всякий случай максимально отодвигаюсь назад. Муж кривится, на его лице мелькает злоба, но губы тут же растягиваются в извиняющейся улыбке. Вот только глаз она не касается. Они по-прежнему холодные и равнодушные.
— Так, понятно. Разговор окончен. Зря только время потратила.
Поднимаюсь на ноги. Боковым зрением замечаю, что Тина Романовна повторяет мои действия. Она крайне напряжена и взволнована. Я понимаю ее: мне тоже не нравится то, что происходит.
— Сядь, — чеканит муж через стиснутые зубы. И снова растягивает губы в пластмассовой улыбке. Но зубов не разжимает. Так и цедит через них. — Пожалуйста.
— Володя, — опираюсь ладонями о стол и наклоняюсь вперед. Глаза мужа ярко загораются чисто мужским интересом. Скользят по моей фигуре, замирая то на талии, то на груди. — Давай начистоту: что тебе нужно?
Муж отводит взгляд в сторону. Откашливается и, прямо глядя в глаза, выпаливает то, что я хотела бы услышать раньше. Может, в тот момент, когда узнала о предательстве. И еще каких-то пару недель назад, наверно, повелась бы.
Но сейчас слишком поздно.
— Я все понял, Жень. Прости меня. Возвращайся, а?
Хохочу, откинув голову. Этот смех больше напоминает истерику.
Как у него все просто! Захочу — выброшу жену на помойку, отняв деньги и побив ее за то, что она узнала про измену. Захочу — приведу любовницу в дом, который обустраивала моя жена. Захочу — сделаю ей ребенка. А потом и ее выкину на помойку. Туда же, куда и жену.
Ответственность? Не, не, не слышал.
— Жень, я соскучился по тебе…
— Или по моим котлетам? — жестко обрубаю, одним взглядом закатывая в асфальт. — Или по порядку, который я триста шестьдесят пять дней в году наводила? Без отпуска, больничных и нормированного графика. Или по глаженым рубашкам? Что, «Семен Петрович» не умеет пользоваться отпаривателем?
— Да причем тут Света?! — взвивается раздраженно Володя. — Ты тогда приезжала… Я не ожидал, что в тебе еще осталось… это. Характер. Сила. Сексуальность. Ты стала такой, в какую я влюбился много лет назад. Такая красивая ты у меня стала, Жень. Сочная. Увидел тебя такую деловую и стервозную и понял, что не хочу терять. Что ты лучшая…
— Или не хочешь проблем в бизнесе? — сощуриваюсь, складывая руки на груди. — А как же отнять у меня сына? Как же попытка его купить? Как же мне забыть то, что ты нас ударил? Где гарантии, что ты не поднимешь руку снова?!
— Я тебе обещаю… Жень, давай в отпуск съездим? Мальдивы, Доминикана, Мексика, Бали, куда ты хочешь? Только ты, я и Кирилл. Мы же семья. Мы должны быть вместе…
— Ты серьезно думаешь, что белый песок, океан и закаты-рассветы на берегу помогут мне забыть о твоей измене? И кстати, о семье. Любовь-то твоя в курсе о твоих наполеоновских планах? Ее мы тоже возьмем в семейное путешествие? Как никак, Светочка же от тебя ребенка ждет. Тоже семья, считай.
— У меня с ней все, — безапелляционно заявляет Володенька. Даже подбородок вскидывает, гордый собой. Орел, блин. — Мы расстались.
— Вот как? — вздергиваю бровь, едва удерживаясь от сарказма, что так и рвется.
— Да, — злобно сверкает глазами. — Как увидел тебя, так сразу понял, на кого чуть не променял. Она же скучная. Недалекая. Меркантильная. А ты… Такая… В общем, возвращайтесь, Жень.
Выпрямляюсь. Гляжу на мужа сверху вниз, вкладывая все презрение, что чувствую сейчас к этому мужчине, что прожила столько лет.
— Мне очень жаль, что я раньше не поняла, какой ты на самом деле. Ты жалкий, Володь. Бьешь женщин и детей, меняешь их, как перчатки. Никакой ответственности перед теми, кого породил. Ты заботишься и переживаешь только о себе. Ты махровый эгоист, Володенька. И твои слова гроша ломаного не стоят.
— Одумайся, Женя, — муж вскакивает на ноги. Недолго музыка играла — из муженька снова полезла его сущность. — Тебе сорок лет. Большая часть жизни уже прожита. А за душой ничего нет. Кому ты такая нужна… пустышка. А я готов принять обратно.
— Никому не нужна, говоришь…
Подсознание подкидывает воспоминания о горячих поцелуях, от которых подгибаются колени и вырастают крылья. О жадных глазах, которые смотрели на меня с неподдельным интересом, и сильных руках, в которых тепло и спокойно.
А еще что я, женщина без опыта и должного образования, разрабатываю эксклюзивную линейку одежды в популярном Доме Моды.
Ну, и кто кому не пара, Володенька?
— Принимать нужно лекарства от давления. Тебе уже кстати, пора — пенсия не за горами. А меня нужно любить и уважать. Ни первого, ни второго в тебе по отношению ко мне нет. Так что… Увидимся на судебном заседании. И больше до этого момента меня прошу не беспокоить. Я не вернусь, Володь.
Поднимаюсь на ноги и, не оглядываясь, иду на выход. На крыльце Тина Романовна равняется со мной и останавливается рядом.
— Просил вернуться? — усмехается, поднимая воротник куртки.
— Угу.
— Не удивлена. У него проблем с бизнесом выше крыши. Ему, ох, как не выгоден развод. Вы же не собираетесь возвращаться? — девушка сощуривается и строго сверлит глазами.
— Упаси Бог, Тиночка Романовна. Я, может, только жить начинаю. По-настоящему.