Гавриал понимает это, возможно, даже быстрее меня. Он сползает с кровати и всё ещё подрагивающей рукой пытается привести в порядок свои растрёпанные волосы.

— Зачем… зачем вы вообще поднялись в небо? — спрашивает он. — Если вы принцесса, какого хрена вы играете в капитана здесь, вместо того чтобы чинно пить чай в своём дворце?

Амайя ловит на лету крупную градину и с хрустом сжимает её в кулаке:

— А какого хрена сильнейший чернокнижник Мортии делает на нашей территории, якшаясь с врагами всего человечества? — Осколки льда осыпают синий шерстяной ковер, и она с силой раздавливает их каблуком своего сапога. — Ты действительно готов пойти на убийство иностранной принцессы, Стоун? — Жёлтые вены отчётливо проступают в её глазах, а волосы окончательно выбиваются из небрежного пучка, когда ветер в каюте начинает кружить всё быстрее. Быстрее. Быстрее.

— Да. — Серебряный шнур вспыхивает ослепительно белым. Я пытаюсь дотянуться до Зефиры, передать ей мысль, приказ бежать, драться — но через связь не возвращается абсолютно ничего. Ни мысли, ни чувства, ни даже проблеска цвета. Зефира всё ещё без сознания. Она даже не узнает о своей участи — к лучшему это или к худшему.

Принцесса Амайя Фрост буквально отрывается от пола, поднимаясь на потоке яростного ветра. Её сливово-пурпурное платье вздымается у бёдер, оружейный пояс зловеще гремит. Взгляд темнеет, превращаясь из серого в угольно-чёрный, а в зрачках по-прежнему пляшут молнии.

— Mors est velox; Fathoms non est, — шепчет она. Древний божественный язык, старый как само время.

Череп на столе тут же переводит фразу на современный лад:

— Смерть быстра, но Бездна — нет. Сражайся, милое дитя. Сражайся и побеждай. Принеси славу нашему роду.

Гавриал решительно шагает прямо к черепу и бесцеремонно разворачивает его лицом к стене, едва успевая убрать пальцы от клацнувших зубов.

— Юноша, — оскорблённо доносится от стены, — умри, умри, умри.

— Это даже не рифма! — Гавриал сгребает со стола горсть сокровищ, принудительно перетягивая внимание принцессы на себя. Я понимаю, что он тянет время, пытаясь дать мне возможность прикончить её без лишнего шума, пока он не произносит: — Королевство Темпест славится своими неисчислимыми ресурсами. Это ведь так?

Он хватает монету, вторую, третью, ловко перебирая их между пальцами с ловкостью заправского шулера.

— У вас тонны золота, серебра, бронзы, драгоценных камней, кристаллов и минералов. Верно? — Он бросает взгляд на принцессу, вопросительно выгибая бровь и бросая ей вызов доказать обратное. — Вот только есть одна неувязочка: Темпест — крошечный континент, размером примерно с побережье и столицу Мортии. И он пустовал целую сотню лет после Разлома. Именно по этой причине вы заключили торговое соглашение с Мортией. Они поставляли вам продовольствие и товары, которые вы сами произвести просто не способны.

Амайя делает мягкий, кошачий шаг вперёд. Она выставляет свои кинжалы-когти, точно дикая пантера перед броском:

— Кто ты такой? Я хочу знать твоё имя перед тем, как выпущу твои кишки.

— Я вижу, от кого вы унаследовали ваше женское очарование, — Гавриал неопределенно кивает в сторону отвернутого черепа, — но я вас не оскорбляю. Я взываю к вашему разуму.

— У тебя харизма дверной ручки, — отрезает Амайя.

Гавриал делает шаг назад, не отрывая взгляда от молний, продолжающих искрить в её глазах:

— Возможно. Но я при этом чертовски прав. Темпест разорвал соглашение с Мортией в тот самый день, когда попытался втайне прибрать к рукам прибрежный дворец. В день, когда один конкретный чернокнижник… ликвидировал угрозу.

— Убил моих людей, — рычит Амайя.

Я делаю шаг, вставая между ними, так как наконец улавливаю мысль Гавриала.

— Казны Темпеста пусты. — Мой взгляд намертво приковывает её к месту. — Вы здесь не на королевском курорте в облаках. Вы охотитесь за сокровищами.

— Именно, — Гавриал дергает руками, пытаясь ослабить канат на запястьях. — Они обычные мародёры и искатели кладов, ведомые полубожественной охотницей. Он косится на меня краем глаза: — И вообще, мог бы дать мне закончить мысль. Я первый до этого додумался.

Я раздражённо смотрю на затянутый тучами потолок:

— А я первый догадался, что она — принцесса.

— А я первый проснулся, — парирует он. Затем делает паузу, принюхивается и поспешно отводит взгляд, когда я ловлю его на слове. — Я просто хотел немного обняться, ладно?

Пол каюты содрогается от мощного удара грома — в котором смешались и ярость Амайи, и моя собственная сила. Наши эмоции сталкиваются, и воздух мгновенно начинает пахнуть гарью и ржавчиной. Принцесса пристально вглядывается в моё лицо, её ментальное давление тяжело оседает на плечах. Мне следовало бы пронзить её стеклянным мечом до того, как она успеет полоснуть меня по горлу. Это было бы разумно. По-солдатски. Однако она моргает, и молнии в её глазах внезапно гаснут.

Она с глухим стуком бросает свои клинки на стол.

— Я пленила вас не ради мести, чернокнижник Стоун. Мы выловили вас из воды после того, как получили весточку с другого корабля о бойне на Зелёных островах. Докладывали, что земля там иссушена, а люди мертвы. Из каждого выпита жизнь, конечности обглоданы, а внутренности разбросаны по пеплу. И что в самом центре этого побоища стоял крылатый чернокнижник. — Она убирает растрепавшиеся волосы от лица, закручивая их в тугой пучок и закалывая его шпилькой с павлиньим пером. — Это ведь твоих рук дело.

— Мы никого не убивали, — цежу я.

Я не собираюсь говорить ей про сердце. И не скажу.

Она ухмыляется, будто и так всё знает:

— Много лет назад Темпест отправил пехоту — шпионов — в Мортию, чтобы прочесать ваши горы. Ваши северные города абсолютно пусты, там нет ни единой живой души. Мои люди не могли понять, в чём дело… пока не копнули слишком глубоко и не наткнулись на жестокий культ. В живых остался только один, чтобы поведать мне об этом. Правда, уже без ноги, — добавляет она. — Культисты отгрызли её по самое колено. Так что резня на островах Люции — не совсем твоя вина, верно?

Она делает небольшую паузу, позволяя словам осесть в комнате.

— Я похитила вас не ради мести, чернокнижник Стоун. Я хочу помочь вам. То, что вы ищете, должно стоить чертовски дорого, раз за вами охотится и этот культ, и всё твоё гребаное королевство. Я просто предлагаю помочь вам заполучить это… и, возможно, разделить добычу. — Она вызывающе приподнимает подбородок, а в её глазах вспыхивает опасный, азартный огонёк. Она протягивает мне руку: — Ну так что скажешь, Стоун? Заключим наше собственное соглашение?

Где-то на краю стола череп тихо, зловеще напевает сам себе под нос:

— Дочь Темпестаса, сын Мортема, что бы вы ни пожали, вам не суждено это посеять. В конце пути — лишь клочок земли, и ваши тела лежат глубоко, глубоко, глубоко…

ГЛАВА 26

ЗЕФИРА

— Думаю, удушье, — рассуждает Веспер. — Подавишься яблочной огрызком. Я протолкну его тебе прямо в глотку и зажму челюсть.

— А я бы с радостью вырвала все волосы на твоей голове — один за другим. Начну с бровей, потом из носа, из ушей, а уж затем перейду к твоему хорошенькому скальпу.

— У меня нет волос в носу! — шипит Веспер. — Так, теперь я думаю о том, чтобы обмазать тебя рыбьей кровью и подвесить в Соль. Пусть кракены разорвут тебя с этой наживкой.

— Ага, ну а я бы просто заперла тебя в таверне. И никакой рыбьей крови не надо. Ты бы сначала до смерти замучила своей скукой всех посетителей, а потом и саму себя.

— Я не скучная!

— Ну да, ну да. Я уверена, все были бы просто в восторге от твоей потрясающей истории о том, как чайка выклёвывала сухожилия из оторванного большого пальца. Особенно если ты будешь рассказывать её снова, и снова, и снова…

— Эта история интересная!

— Она отвратительная, Веспер. — Через прутья наших раздельных клеток я швыряю в неё горсть деревянных щепок.

После того как нас поймали этой нелепой сетью, люди в пурпурной форме вкололи нам какую-то дрянь. По идее, она должна была нас вырубить — Ариона с Гавриалом ведь вырубила, — но нам с Веспер обеспечила лишь дикую головную боль и свинцовую тяжесть в конечностях. А потом нас разделили. Нас притащили в этот проклятый трюм. Я сижу, скрестив ноги, и моя задница вместе с остатками рубашки Ариона насквозь пропитались сыростью от плотного, неестественного тумана. Время от времени корабль кренится от неспокойного ветра, и мы с Веспер заваливаемся назад. Или вперёд. Или из стороны в сторону. К горлу подступает тошнота, голова кружится от вертиго. Ненавижу летать. Ненавижу это место.

Но больше всего меня бесит, что нас постоянно сбивают с пути. А Арион…

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу крик отчаяния, потому что понятия не имею, где он. Наш шнур связи уходит куда-то в этот странный туман, и я ничего не чувствую. Ни единой мысли, ни эмоции, ни даже отголоска той боли, которую Арион всегда носит в себе. Будто он просто… исчез.

Я со злостью швыряю рыбий скелет в прутья своей клетки. Кость мгновенно трещит, вспыхивает и пускает дым при первом же касании. Прутья под напряжением. Стоит схватиться за них дольше чем на секунду — и нам крышка.

Мы, чёрт побери, в ловушке.

Желудок выворачивает наизнанку. В голове набатом стучит пульс.

Всё пошло через задницу с того самого момента, как мы ограбили могилу под храмом Мортии.

Тяжело выдохнув, я поднимаю глаза на Веспер через решётку. На этот раз я заставляю себя смотреть. По-настоящему увидеть эти тени в её тёмно-синих глазах. Эти тени чертовски похожи на Эос. Они сотканы из скорби.

Я никогда не хотела, чтобы всё обернулось именно так.

— Веспер. — Я бесцеремонно прерываю её довольно красочное описание того, как она порубит меня на мелкие кусочки и скормит угрям. Она отрывается от своих грязных ногтей и направляет на меня колючий, тяжёлый взгляд. — Насчёт Эос…

При одном упоминании имени сестры всё её тело судорожно вздрагивает. Она яростно качает головой:

— Нет.

Горло перехватывает спазмом. Я вытираю вспотевшие ладони о грязные штанины. Мы должны сделать это. Должны поговорить об этом, пока не стало слишком поздно.

— Но…

Она резко поднимается на колени:

— Я не хочу слышать, как ты произносишь её имя.

— Мы можем подохнуть здесь, Веспер. Теперь за мной охотится весь мир, включая Верховного Колдуна. Есть шанс, что я… — Я тяжело сглатываю. Снова и снова. Пока не понимаю, что вовсе не сглатываю — я задыхаюсь, а за глазами начинает жечь от слёз. «Есть шанс, что я умру», — хочу сказать я. «Есть шанс, что я не смогу убежать, не смогу выжить». Но слова застревают в горле. Они не сходят с языка. Словно если я произнесу их вслух, то лично воплощу этот кошмар в реальность. Я поворачиваюсь к ней, подтягивая колени к груди. Обхватываю их руками, словно пытаясь защититься от её ярости. — Я как кошка, Веспер. На своей десятой жизни, и это… этот момент может стать последним, что у нас осталось. Я никогда не хотела, чтобы Эос пострадала. Мне так… так жаль.

— Оу? — Её взгляд вспыхивает, темнея от неподдельной, чистой ярости. Из морского синего в убийственно чёрный. — Тогда почему ты не украла ключ, Зефира? Зачем ты заставила Эос лезть в тот вентиляционный люк, если прекрасно знала, что её плечо повреждено… было повреждено. — Голос Веспер на секунду ломается. — Ты знала, что она может не пролезть, но всё равно ждала, что она спустится туда. И когда пришли стражники, что сделала ты?

Я молчу. Ну и что мне ей ответить?

Однако Веспер моё молчание не устраивает. Она не позволит мне сбежать от ответа.

— Что ты сделала?!

Челюсти сводит судорогой. Из-за подступивших слёз я едва способна хоть что-то видеть.

— Я спасла себя.

«Она звала тебя, Зефира. Её последние слова — она кричала твоё имя. А я сидела в этой долбаной темноте, пока ты бежала».

Веспер горько, обречённо усмехается. С этим смехом её плечи бессильно опускаются. Она качает головой, закрывает глаза и проводит ладонью по измученному лицу. Но уже в следующее мгновение её черты снова ожесточаются, и она награждает меня очередным уничтожающим взглядом:

— И как? Успешно, Зефира? Прямо чувствуешь себя в полной безопасности, да?

Словно в подтверждение её слов, корабль резко кренится, как завалившийся чайник. Слишком круто. Слишком быстро. Мы с Веспер одновременно вскрикиваем, отчаянно пытаясь удержаться на ногах при этом безумном вираже. Но мои ноги скользкие от крови и чернил кальмара, а ладони влажные от сырости в воздухе. Я не удерживаюсь. Корабль продолжает заваливаться на бок, и я лечу вниз. Вниз. Вниз.

Прямо на прутья решётки.

Электрический ток мгновенно прошивает меня изнутри. Кровь в венах буквально закипает, пока я в судорогах пытаюсь отползти назад. Я вообще едва способна хоть что-то сделать — тело бьётся в конвульсиях. Даже когда корабль наконец выравнивается, я не могу пошевелиться. Мышцы намертво свело. Из горла вырывается хриплый, задушенный крик. Веспер вскакивает на ноги, бросаясь ближе к краю своей клетки, но она не может коснуться прутьев. Не может выбраться и оттащить меня. Вместо этого она истошно орёт куда-то в темноту коридора:

— Эй, ублюдки! Если хотите нас прикончить, есть способы попроще!

Никто не отвечает, а я… я просто не могу…

— Зефира, двигайся, — шипит она.

И по какой-то причине этой короткой команды оказывается достаточно. Приказ заставляет мои кости окрепнуть. «Зефира, двигайся. Зефира, двигайся. Зефира, двигайся». Я яростно впиваюсь ногтями в деревянные половицы. Резко, превозмогая боль, отползаю назад, пока глубоко под кожу врезаются острые щепки. К горлу подступает горькая желчь, сердце колотится как сумасшедшее. В глазах темнеет, голова идет кругом. Я валюсь прямо посреди клетки и меня выворачивает на пол.

Веспер сжимает кулаки, тяжело наблюдая за мной.