Её хвост с силой бьёт меня в бок. Больно. Моя хватка на её шее слабеет, и этот чёртов хвост вклинивается между нами, снова отталкивая меня прочь. В сторону Веспер.

— Надо же, я ведь слышала о наводящих ужас чернокнижниках из Крестфолла. Я боялась их, когда бродила по улицам. Но этот совсем не кажется страшным. — Она протягивает руку, чтобы погладить моё перо, и каким-то образом… каким-то образом её песня всё ещё проникает мне в уши. Это всё, что я слышу, чувствую, осязаю. Я хочу остаться в этом мгновении до конца своих дней. Я принадлежу ей. Я… — Все мужчины падают одинаково, — шепчет она.

И Зефира кричит.

Ещё один мужчина подплывает к Зефире сзади, абсолютно незамеченный, и хватает её за волосы, прижимая к своей груди. Смутно, где-то на периферии сознания, я узнаю эти тёмные волосы и смуглую кожу. Гавриал.

— Мы готовы, — бросает он Веспер, хотя вода вокруг них буквально закипает. Волны бьют по нему раз за разом, словно таран. Игнорируя удары стихии, он тащит розовую русалку вперёд. Веспер улыбается, и эта улыбка… жесткая, острая и прекрасная. Она прорезает воду, точно луч лунного света.

— Веспер, пожалуйста, — Зефира бьется уже всерьёз. — Мы втроём… мы ищем кое-что. Кое-что гораздо более настоящее, чем всё, что этот чародей может тебе дать. Он не вернёт Эос, но, возможно, мы сможем. Поплыли… поплыли с нами. Останови это. Пожалуйста.

При звуке имени Эос Веспер заметно вздрагивает. А затем:

— Нет. — Она силой вырывает Зефиру из рук Гавриала, её ногти глубоко въедаются в плоть. Серебряные волосы колышутся, когда она яростно качает головой. — Ты сама вырыла себе могилу. Теперь пора в неё лечь…

Её голос обрывается, когда глубоко под водой с грохотом раскатывается гром. Её сладкая песнь мгновенно затихает. Повинуясь единому импульсу, мы все опускаем взгляд вниз — и из океанского дна поднимается тень.

Тень, размерами превосходящая военный галеон, с восемью исполинскими щупальцами и угольно-чёрным глазом, полыхающим багровым пламенем. Мысли возвращаются ко мне в ту секунду, когда одно из этих щупалец с грохотом обрушивается вниз. Время словно застывает. Течение замирает, и мы остаемся висеть в невесомости на протяжении одного-единственного удара сердца. И за этот короткий миг я осознаю сразу три вещи.

Первое: меня поймали на дебильный голос сирены. Второе: Зефиру схватили. И третье: прямо под нами разворачивает свои кольца гигантский, мать его, кальмар, и его оранжевые отростки уже тянутся, тянутся, обвивая хвост Веспер. Хвост Зефиры. В это последнее мгновение её глаза находят мои, и я понимаю: я опоздал.

Прежде чем я успеваю хотя бы моргнуть, чудовище рывком утягивает их в бездну.

ГЛАВА 24

ЗЕФИРА

Этот день просто не может стать ещё хуже.

Внутренности скручивает от невыносимой боли: грёбаный гигантский кальмар сжимает нас с Веспер в своих монструозных объятиях. Я не могу дышать. Не могу кричать. Как и Веспер. Она отчаянно полосует ногтями щупальце, до мяса раздирая слизистую плоть, но всё без толку. Мы слишком ничтожны, чтобы причинить хоть какой-то вред твари таких гротескных размеров. Нам нужно оружие. Крутанув пальцем в воде, я пытаюсь призвать водоворот, но он выходит слабым. Слишком слабым. Он не ранит кальмара и не заставит его разжать хватку, но…

— Экорианка, — выплёвывает Веспер сквозь стиснутые зубы, наконец осознавая, к какому именно касте русалок я принадлежу. — Кальмар швыряет нас вверх-вниз и крутит во все стороны; мы сталкиваемся лбами, и из моих глаз сыплются искры. — Может, попробуешь… хоть как-то… помочь?!

— Я пытаюсь! — Прямо сквозь центр моего куцего водоворота поднимается её трезубец. Я отчаянно тянусь пальцами к рукояти, но лишь едва задеваю бронзу. — Не могу… достать…

Тогда кальмар с дикой скоростью швыряет своё щупальце — а вместе с ним и нас — к океанскому дну. Мир вокруг смазывается в яростное лазурное марево. Из-за бешеного ускорения я теряю контроль над стихией, и трезубец камнем уходит на глубину. Твою мать. До удара остаются считаные секунды. Секунды до того, как наши головы разлетятся вдребезги об острые рифы и камни. Веспер продолжает исступленно рвать кожу монстра, её хвост молотит по присоскам, но всё тщетно.

— Сделай же хоть что-нибудь! — орёт она.

Я безуспешно пытаюсь зацепиться руками за воду, но вокруг нет ничего — абсолютно ничего, — за что можно было бы ухватиться, когда ты не можешь ни сосредоточиться, ни вздохнуть, ни даже увидеть что-то, кроме размытой синевы океана и тёмно-коричневой кожи Веспер. И тогда я делаю единственное, что приходит в голову. Единственное, что вообще имеет смысл перед тем, как тебя насмерть зашибет гигантский моллюск.

Я изворачиваюсь, подаюсь назад и со всей дури впиваюсь зубами в щупальце.

Прямо кусаю эту тварь.

Рот мгновенно наполняется горькой кровью и кусками склизкой плоти. Я не останавливаюсь: вонзаю пальцы в прокушенные раны и рву их, расширяя. Кальмар издаёт пронзительный, истошный визг — звук такой, словно металлом полоснули по металлу, когда его исполинская пасть разверзается в рёве. Хватка удерживающего нас отростка слабеет. Он начинает судорожно биться. Мы с Веспер вываливаемся из его колец, но радоваться рано. Тварь тут же перехватывает нас другим щупальцем, и с меня хватит.

— АРИОН! — в ярости кричу я его имя, замечая, как в поле зрения появляется ещё один отросток. Этот уже намертво обвился вокруг ноги Гавриала, и тот болтается в воде, крича ещё громче моего.

Рядом со мной Веспер выплевывает кусок мяса кальмара и рычит:

— Заткнись, твою мать, и кусай!

И я кусаю.

Кальмар извивается и дёргается, но на этот раз нас не выпускает. И забивать нас насмерть о скалы он тоже больше не пытается. Вместо этого он подтягивает наше щупальце ближе к своей огромной, зияющей пасти, и всё, что я вижу впереди — это зубы. Ряды и ряды острых зубов.

— Он сожрёт нас! — Кошмарный вывод срывается с моего языка новым криком.

Где Арион? Я не вижу его среди этой мешанины отростков, вообще нигде не вижу, к тому же наш шнур связи намертво запутался вокруг туши моллюска. Кальмарье дерьмо. Всё это — сплошное кальмарье дерьмо, и если мне суждено сдохнуть, будучи переваренной в желудке гигантской твари, я могу утешать себя хотя бы тем, что чернокнижник отправится на тот свет вместе со мной.

Тем не менее я продолжаю яростно барахтаться, пока мимо нас в очередной раз проносится Гавриал с воплем:

— Держитесь там!

— Пошёл ты! — отзывается Веспер.

А зубы всё ближе, ближе…

Вспышка бронзы. Бело-золотые крылья проносятся мимо: Арион на полной скорости пролетает вперёд и трезубцем насквозь пробивает щупальце, стягивающее мою талию. Кальмар снова визжит и выпускает нас. Прежде чем чудовище успевает опомниться, Арион хватает меня за запястье и утягивает прочь. Прямо себе за спину. Оставляя Веспер одну прямо перед огромным глазом моллюска. Она сыплет проклятиями, уворачиваясь от тянущихся к ней отростков, и бросается за нами. Мы с Арионом тоже лавируем среди ударов. Нас швыряет из стороны в сторону, пока я наконец не собираю силы и не перехватываю контроль над океаном. Я закручиваю и путаю воду, связывая щупальца между собой так крепко, как только могу, пока Арион методично шинкует всё, до чего может дотянуться. Но этого мало. Их слишком много. Тварь слишком огромная, слишком сильная, и прямо сейчас она собирается закусить Гавриалом.

— Помогите кто-нибудь, будьте добры! — Он отчаянно выгибается прочь от пасти, пытаясь уплыть, пока кольца обвивают его бедро всё выше. Когда его голова оказывается у самого рта чудовища, он упирается второй ногой прямо в его морду, продолжая бороться. — Я чувствую себя, блядь, индюшачьей ножкой на празднике! Сделайте же что-ниб…

И словно сама Вила откликается на его призыв — толщу воды прошивает мощнейший разряд молнии.

Нет. Он прошивает самого кальмара. Я инстинктивно сжимаюсь, когда Арион резко прижимает меня к своей груди и разворачивается, закрывая нас своими крыльями от ослепительной вспышки белого света. Когда я выглядываю из-за его плеча, кальмар уже оставил попытки сожрать Гавриала, который в панике сбрасывает обмякшее щупальце со своей ноги. Все тело гигантского моллюска судорожно содрогается. Оно пульсирует раз, другой, а затем просто взрывается.

Потроха, ошмётки плоти и чернильное облако разлетаются во все стороны, окрашивая воду в грязно-чёрный и багровый цвета. Гавриала мгновенно накрывает этой жуткой тучей из крови и слизи. Он давится, отплевывается и пытается уплыть, но кровавые шлейфы тянутся за ним следом, пока он гребёт к нам.

— Я очень, очень сильно жалею о своём решении плыть за вами.

Низкий голос Ариона рокотом отдаётся в моей спине:

— Прекрасно. Можешь проваливать на все четыре стороны.

Я резко разворачиваюсь в его руках, и мой взгляд испуганно падает на вены на его груди. Я панически ощупываю их пальцами, потому что… он только что потратил колоссальное количество магии. Снова.

— Ты что, сдохнуть сам и нас утопить решил?! — т Мои ногти впиваются в его плечи, и я едва сдерживаю желание хорошенько его встряхнуть. — Мы же, чёрт побери, обсуждали: никакого тотального уничтожения! У тебя магии почти не осталось…

— Это был не я.

Его голос звучит отрывисто, а взгляд устремляется к поверхности. Мои лёгкие сковывает спазм.

«Это был не я».

Но этого просто не может быть. Я качаю головой, во все глаза глядя на него. Это точно был Арион; его магия просто сработала инстинктивно в ситуации жизни и смерти, а он сам ещё этого не понял. Однако чёрные вены на его груди… они не разрослись. Они не пульсируют так, как всегда после того, как он колдует. И невидимый кулак сжимает мои лёгкие ещё сильнее. Потому что если это не Арион обрушил сверхъестественную молнию на самое дно океана…

Значит, это сделал кто-то другой.

Кто-то невероятно могущественный.

Паника перерастает в первобытный, леденящий ужас. Я резко оборачиваюсь к Веспер:

— Что ты натворила?!

Впервые на её лице отражаются те же эмоции, что и у меня. Глаза округлились. Всё тело натянуто как струна.

— Это была не я, Зефира.

— Тогда кто?! Он прислал кого-то ещё?

— Я не знаю!

Эти слова повисают между нами тяжёлыми камнями. Пальцы Ариона ложатся на мой подбородок, мягко приподнимая его вверх. Я перевожу взгляд вслед за его кивком — туда, к поверхности, где появляется ещё одна тень. На этот раз не гигантский кальмар, но не менее огромная. И столь же зловещая.

Корабль.

Гавриал судорожно выдыхает, но мою грудь, напротив, затапливает волна облегчения. Невидимый кулак отпускает лёгкие. Это не чародей.

— Нужно уходить, — бросает Арион. — Живо.

Схватив меня за локоть, он разворачивает нас, но это Сель. Мы находимся далеко от любой колонии, шахты или дворца. Вокруг — сука, открытый, бескрайний океан. Нам просто негде скрыться, негде залечь на дно, и, прежде чем мы успеваем обдумать хоть какой-то план, что-то острое с брызгами прорезает гладь воды. Оно несётся на нас с невероятной скоростью, стремительно раскрываясь вширь. Арион пытается толкнуть меня вперёд, чтобы увести из-под удара, но уже слишком поздно.

Колоссальная сеть падает прямо на нас, её утяжелённые края мгновенно опутывают и стягивают наши конечности. Она намертво зажимает крылья Ариона, мой хвост, хвост Веспер и — вишенкой на торте — грёбаную ногу Гавриала, после чего нас рывком тащит вверх, к поверхности.

Что ж. Я ошибалась.

Этот день определённо только что стал ещё хуже.

ЧАСТЬ

III

ТЕМПЕСТ

ГЛАВА 25

АРИОН

Мир разворачивается перед моими глазами медленно. Туманный. Плотный, сырой. Чужой.

Я часто моргаю, с трудом сдвигаясь под навалившейся сверху тяжестью. Мои крылья пытаются расправиться, чтобы разогнать судорогу в левой связке, но… они не двигаются. Да и я сам не могу пошевелиться под тем, что лежит на мне сверху.

Что произошло?

Я опускаю взгляд и обнаруживаю Гавриала, который развалился прямо на моей груди, закинув одну руку мне за шею и уткнувшись губами в горло. Из его груди вырывается тихое, мерное сопение. Глаза закрыты. И… я решительно ничего не понимаю. Я тычу его локтем в рёбра, но он даже не шелохнётся. Спит себе преспокойно. Обнимает меня так, словно я, чёрт возьми, какой-то плюшевый мишка. Я упираюсь ногой ему в живот и со всей силой, на какую только способен, спихиваю его с себя.

Он просыпается с приглушенным вскриком, падает на спину, как перевёрнутый жук, и судорожно машет руками в воздухе, словно отбиваясь от невидимого врага:

— Что… где… кто?..

— Заткнись. — Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться и найти ответы на вопросы, которые всё ещё сыплются из его уст. Потому что сам я ничего не знаю. И ничего не помню. Нас с Гавриалом швырнули на мягкий матрас, заваленный доброй дюжиной одеял, одно роскошнее другого. Шерсть, шёлк, бархат с меховой оторочкой… Я заставляю себя сесть. Задача оказывается мучительной: кости трещат, мышцы ноют. Даже в венах ощущается иссушающая пустота, будто я — лишь жалкая оболочка того, кем был ещё несколько часов… дней? недель? назад. Нет. Нет, этого не может быть.

Я глухо рычу:

— Что за херня здесь происходит?

Гавриал перекатывается на живот, настороженно выглядывая на меня из-за горы бархатных диванных подушек:

— Хочешь сказать, это не твоих рук дело? Не твоя магия?

«Мы же, чёрт побери, обсуждали: никакого тотального уничтожения! У тебя магии почти не осталось…»

«Это был не я».

Это был не я. И сейчас это тоже не я. Я скрежещу зубами, челюсти сводит от подступающей к горлу тревоги. Я помню кальмара. Помню, как Зефиру и Веспер швыряло из стороны в сторону, словно мешки с картошкой. Помню, как перехватил трезубец и пытался драться. Помню молнию, потроха и то, как прижимал к себе Зефиру. А после этого…