Глава 10
— Макс!
Голос Лайлы разносится над фестивальной музыкой.
Я останавливаюсь у края набережной.
Она бежит ко мне сквозь толпу, одной рукой сжимая юбку, а другой придерживая тиару со стразами, лента Королевы Глазури мерцает у нее на груди.
Она красивая.
Вид ее причиняет боль.
— Ты победила? Когда я ушел, Кэнди…
— Джудит нашла записи с камер наблюдения за прошлую ночь. — Лайла замедляется, достигая меня, тяжело дыша. — Историческое общество записало магическую атаку Кэнди на колесе обозрения.
Мой лис рычит.
Улыбка Лайлы гаснет.
— Я искала тебя.
Неоново-розовый блокнот зажат у нее под мышкой, один вид которого скручивает мне желудок.
— Прости, что ушел. — Я провожу рукой по волосам. — Я просто… я не мог…
— Насчет того, что Кэнди показала тебе…
— Тебе не нужно объяснять.
— Нужно. Ты заслуживаешь моей честности.
Я не хочу ее. Не если это означает узнать, что каждый момент, который я прокручивал в голове с момента нашей встречи, значил для Лайлы что-то другое. Кроме того, ее план на самом деле пошел мне на пользу. Перед тем как отправиться на фестиваль, я подписал новый договор аренды с Джолин. Как бы сильно я ни хотел быть здесь с Лайлой, я хочу быть здесь для себя еще больше.
Она наша пара. Судьба. Мы найдем ее снова.
Я качаю головой.
— Все в порядке. Можем считать прошлую ночь тем, чем она была. — Я выдавливаю слова сквозь ком в горле. — Ошибкой.
— Магией.
Мы говорим одновременно.
Тишина падает между нами.
— Ты серьезно? — спрашиваем мы вместе.
Удивленный смех вырывается из нее, и я не могу не улыбнуться этому чудесному звуку.
Лайла подходит ближе.
— Прошлая ночь не была ошибкой.
— Я почти уверен, что это был просто пункт, который нужно было вычеркнуть из руководства по операции, которое ты создала, чтобы манипулировать мной.
Ее улыбка гаснет.
— Я написала это до того, как узнала тебя. Да, я принесла тебе тот торт, потому что хотела твоего голоса. И хотя каждая преднамеренная встреча была связана с конкурсом, не поэтому я продолжала это делать. — Она смотрит на блокнот. — Где-то по пути я перестала искать тебя, так как ты был судьей, и начала искать тебя, потому что видеть тебя — лучшая часть моего дня.
Мы можем доверять ей.
Можем ли?
— А прошлая ночь? Капкейки? — спрашиваю я.
— Бесстыдная попытка заманить тебя в мой дом.
Моя грудь сжимается.
— Но не потому, что я хотела корону.
— Почему же тогда?
Губы Лайлы изгибаются.
— Ты видел себя?
Смех прорывается сквозь последние остатки моей защиты.
Она делает еще шаг. Теперь нас разделяет едва ли фут.
— Макс, я никогда не была так благодарна за то, что врезалась лицом в торт, искупалась в воде из пункта гидратации и чуть не выпала из колеса обозрения.
Мой лис встает дыбом при последнем воспоминании.
— Это не смешно.
— Нет, — тихо говорит она. — Но ты был там. Каждая нелепая катастрофа приближала меня к тебе.
Ее пальцы скользят в мои, и я смотрю на наши соединенные руки.
— Что ты сделаешь с деньгами? — спрашиваю я.
— Я не уверена. Может быть, открою пекарню. Может быть, создам общую кухню для местных пекарей, которые не могут позволить себе собственное оборудование. — Она пожимает одним плечом. — Что бы я ни построила, я хочу построить это здесь.
С нами. Мой лис урчит. И с котом.
— Я думала, призовые деньги дадут мне способ выбраться из Бухты Полумесяца. Затем они надели на меня корону, и я поняла, что победа не преобразила меня. Я все та же человеческая женщина, какой всегда была. — Ее улыбка дрожит. — Мне не нужно убегать из этого города, чтобы стать кем-то новым. Мне нужно перестать верить, что другие решают, кто я.
Слеза скатывается по ее щеке, и я ловлю ее на теплой коже, прежде чем она успевает упасть.
У меня никогда не было шанса. Я принадлежал ей с того момента, как она ворвалась на мою дорожку с кривым тортом. Мой лис знал это тогда. Просто остальной части меня потребовалось чуть больше времени, чтобы понять.
— Макс, я знаю, этого может быть недостаточно, чтобы убедить тебя, но, пожалуйста… — Ее пальцы сжимаются вокруг моих. — Останься в Бухте Полумесяца.
Мой пульс сбивается, и за ребрами мой лис носится кругами.
— Со мной.
Первый фейерверк взлетает с пляжа. Он врезается в ночь с пронзительным свистом, прежде чем взорваться над океаном сферой золотого света.
Мой лис отвечает в тот же момент, что и я.
Навсегда.
— Навсегда.
Я притягиваю ее к себе, когда над головой взрывается еще один фейерверк, окрашивая ее кожу в розовый и фиолетовый.
— Лайла Харт, ты и Мистер Бисквит — мой дом.
Ее смех прерывается всхлипом, и слезы переливаются через ресницы.
Фейерверки взрываются в небе, когда я опускаю губы к ее. Она на вкус как лето, как глазурь и будущее, которое я почти боялся назвать своим.
Глубоко в груди мой лис урчит, и я позволяю успокаивающему рычанию перетечь в нее.
Моя пара.
Мой дом.
