Трипп двигался очень скованно, натужно, словно каждое движение причиняло ему сильную боль. Наложенные Фитцем ученические чары защиты не позволили пуле пробить кожу, но его спина выглядела так, будто большую ее часть кто-то покрасил в фиолетовый цвет, и, должно быть, это было чертовски больно. Он примостился на одном из чемоданов с видом человека, которому только что совершенно неожиданно вернули жизнь, и он пока не до конца понимает, что, собственно, с ней делать.

Что было вполне уместно.

Эстевес пришел в себя минуты через три. Эмилио сидел рядышком, сжавшись в комок и дрожа от холода, обхватив руками колени. Культист казался каким-то выпотрошенным — его кожа буквально на моих глазах обвисала и теряла упругость. На кистях рук проступили старческие пигментные пятна. Волосы стремительно седели с каждой секундой.

Вот что происходит, когда обманываешь время и вдруг у тебя жестоко отбирают средства для этого обмана.

Над обоими грозной тучей высилась Медведь, которая уже успела подобрать и щит, и дубинку. Она даже не подумала обработать укусы и выглядела чертовски раздраженной.

Когда Эстевес очнулся, он на мгновение выглядел слегка удивленным. Затем молча оценил диспозицию и, болезненно поморщившись, медленно сел. Из раны на его голове сочилась кровь, хотя бывали на моей памяти рассечения и похуже. На черепе сквозь шевелюру отчетливо проступала здоровенная шишка. К его левой руке частично вернулась чувствительность, и он осторожно баюкал ею свое сломанное запястье.

«Да», — спокойно ответил я ему. И сделал глоток из фляжки со святой водой, которую мы с Триппом и Медведь поочередно гоняли по кругу после драки — чисто на всякий случай. «Ты жив».

«Почему?» — так же спокойно спросил Эстевес.

«Потому что твоя организация — это не только ты», — ответил я. «Позволю себе предположить, что ты в ней далеко не единственный бывший член Братства Святого Жиля. И что Эмилио — не единственный громила, которого ты пригрел после развала Красного Двора».

Гангстер едва заметно улыбнулся:

«Твоя правда».

«Если я шлепну тебя, мне на шею сядет целая свора новых ублюдков, с которыми придется сражаться, а у меня в сутках не так много свободного времени». Я кивнул. «Так что я предлагаю тебе сделку».

Эстевес склонил голову.

«Видишь ли, Таящийся теперь у меня в кулаке», — объяснил я ему. «Я не настолько глуп, чтобы думать, будто сгреб его целиком. Но того, что есть, мне хватит с лихвой. Достаточно, чтобы, если я действительно захочу, послать какую-нибудь ужасную тварь за каждым существом, в котором он находится. Достаточно, чтобы, если я действительно разозлюсь, наглухо помножить на ноль и самого демона, и всех его носителей. Достаточно, чтобы собрать его всего в одном месте, запереть в клетке, из которой он никогда не сможет сбежать, и заставить до конца времен сожалеть о своем решении напасть на меня и моих людей».

Я легонько пихнул Эмилио носком ботинка. «Ну же, подтверди».

Эмилио теперь выглядел далеко не так уверенно. Он снизу вверх посмотрел на Эстевеса расширенными от ужаса глазами и коротко кивнул. Облизав губы, он выдавил: «Он сделает так же, как с Красной Коллегией».

«Именно так», — кивнул я. «Расклад следующий: прямо здесь мы расходимся по нулям. Мы забираем бабки. Забираем Триппа. Твои терки с ним закончены. Про Сент-Луис ты забываешь. Твоя репутация в мире нелегального игорного бизнеса остается безупречной». Я снова кивнул. «Никто из нас не станет обращаться с этим к властям. А ты и твоя организация держитесь подальше от моего города. У нас и так хватает проблем».

Эстевес молча выслушал мои условия, только глаза сузились. «А если я не соглашусь?»

«Я уничтожу Таящегося», — просто ответил я. «Лишу тебя твоего сверхъестественного силового прикрытия. Но перед этим я использую те его ошметки, что у меня есть, чтобы вытрясти из него всю подноготную твоей конторы. А потом солью информацию Джону Марконе и Белому Совету — с точными адресами и явками».

Эстевес снова зыркнул на Эмилио. Тот часто и дергано закивал. «Он может», — сиплым, прерывающимся голосом выдавил культист. «Он прямо сейчас способен это провернуть. Сам знаешь, что Белый Совет с нами сделает».

Гангстер медленно выдохнул. «Я знаю, что Марконе с нами сделает».

Я опустился на корточки прямо перед Эстевесом. «Ты бизнесмен. Посчитай сам. Ты можешь пережить один хреновый день, потерять десять лимонов и продолжить крутить свои дела вдали от меня. Либо я устрою тебе столько хреновых дней, что хватит до конца твоей жизни. Решать тебе». Я дружески хлопнул его по плечу, в которое недавно влепил пулю, встал и скомандовал: «Уходим».

И мы с Медведь и Триппом благополучно потащили десять миллионов долларов наличными из птичьего заповедника.

«Ты действительно сможешь сделать все то, о чем говорил?» — спросил меня Трипп.

Мы уже вернулись в замок и сидели в лазарете. Триппа уложили на соседнюю койку рядом с Фицем. Стоило адреналину сойти, как его спину сковало так, что он едва ковылял. Доктор Лакаль должен был заглянуть к нему ближе к утру, а пока Медведь выдала ему какое-то свое фирменное травяное варево от боли, благодаря чему он выглядел расслабленным и философски настроенным. Рядом с ним лежала старая бумажная книга «Всадники тени», раскрытая на первых страницах.

«Ты про что именно?» — уточнил я.

«Ну, про то, что помножишь их всех на ноль», — тихо пояснил он.

«Чисто технически — да», — ответил я.

«В каком смысле?»

Я немного потянул с ответом. «Я бы смог это сделать. Но за это мне, скорее всего, пришлось бы заплатить слишком высокую цену. Использовать черную магию». «Он непонимающе нахмурился, и я пояснил: «Мне пришлось бы убивать людей».

Он медленно захлопал глазами, а потом выдал: «Но ты бы этого не сделал».

«Нет», — согласился я. «А вот ребята вроде Эстевеса и Эмилио — запросто, будь у них такая возможность».

«Но ты бы не стал», — не унимался он. «Почему они этого не понимают?»

«Потому что они такие же, каким был ты в прошлом году», — ответил я. «Люди, полностью сосредоточенные на себе, не видят ничего другого. Не могут представить себе другой способ существования».

«Значит, ты блефовал».

Я пожал плечами. «Не совсем. Я вполне мог бы раскопать про них все и сдать с потрохами тем силам, которые с радостью потратят кучу ресурсов на их уничтожение. Но они не могут смотреть на это так», — сказал я. «Для них угроза так же реальна, как налоги».

Трипп надолго задумался, его щеки слегка порозовели. «Долго же я был идиотом», — пробормотал он.

«Да ты, скорее всего, и сейчас не гений», — подбодрил я его. «Как и большинство из нас. Но фишка вообще не в этом».

«А в чем тогда?»

«В том, чтобы быть чуть менее глупым, чем вчера», — сказал я. «И у тебя это получается».

Он слегка пошевелился в постели и поморщился. «Прямо сейчас это как-то не особо чувствуется».

Я ухмыльнулся.

«Эй, зато ты стал на десять лимонов богаче, чем был до того, как решил повернуться лицом к своим проблемам».

«Ну да», — мечтательно протянул он. «И новые доки у меня теперь на руках, все дела. Я ведь мог бы прямо сейчас сделать «фить» — и ищи ветра в поле с этими бабками. Кутить остаток дней в Паттайе или еще где-нибудь. Жить на широкую ногу».

«Но?» — подтолкнул я его

«Но если я так сделаю, это мне же боком и выйдет», — сказал он. «Так или иначе. Это опять будет шкурный интерес». Он угрюмо зыркнул на меня. «Бесит, что теперь я это понимаю».

Я пожал плечами. «Только с довольно глупой точки зрения».

Он хмыкнул. «Можно тебя спросить?»

«Конечно».

«Как думаешь, если я так поступлю, Бог пустит мне пулю в лоб и отправит обратно на дно реки?»

«Богу даже не придется вмешиваться», — ответил я. «Ты сам видел, как поворачивается жизнь, когда так поступаешь. Ты бы превосходно управился со всем сам».

Трипп коротко хохотнул и тут же поморщился — движение отозвалось болью.

«Да уж», — согласился он. «Точно. Сам бы все и изговнял, да?» Он поудобнее устроил голову на подушке. «И что теперь?»

«Завтра мы встретимся с Максом», — сказал я. «Начнем выяснять, как уладить все с налоговой службой. Исходи из того, что они заберут примерно половину, пока все утрясется».

«Гребаное правительство», — вздохнул Трипп.

«Ну а дальше, — продолжил я, — тебе придется работать с Максом и Элоизой. У них будет куча правил насчет этих денег. Поначалу они покажутся тебе бредовыми, и соблюдать их будет тяжело. Но тебе придется им довериться — они знают, о чем говорят».

«Угу», — пробормотал Трипп уже засыпающим голосом. «Макс вроде мужик соображающий». Я думал, он уже отключился, но он вдруг добавил: «Помогать детям. Это ведь хорошее дело, правда?»

«Детям и животным», — подтвердил я. «С этим трудно поспорить».

«Животным», — задумчиво повторил он. «Ну да. Мне их так жалко стало. Всех тех бедных зверей, которых использовала эта тварь».

«Это один из признаков того, что они плохие парни», — сказал я.

«Пять или шесть лимонов — это все равно до хрена», — рассуждал он. «Может, я и животным смогу подсобить».

«Все по порядку, Трипп», — осадил я его. «Но общее направление мыслей мне нравится».

«Дрезден», — позвал он. «Тебе стоит взять одну из тех пачек. За то, что помог».

«Неа».

«Не будь дураком», — буркнул он. «От налички никто не отказывается. Ты ее заработал».

«Я делал это не ради денег», — отрезал я.

«Эстевес говорил, что ты на мели».

«Есть куча детей, которым они нужны больше», — сказал я. «Совесть зажрет. У этих пачек уже есть свое назначение».

«Так и думал, что ты выдашь нечто подобное», — отозвался Трипп. «Ты говорил с Максом?»

«Ага», — я ухмыльнулся. «Он сказал, что суды сейчас и так перегружены выше крыши. Абернати передала в офис окружного прокурора, чтобы они не парились, а у тех работы столько, что они, скорее всего, и не полезут».

«А как насчет того, что судья заморозит деньги?» — спросил он.

«Хатуэй отзовет требование о наложении ареста», — пояснил я. «Похоже, обвинение Макса в даче взятки оказалось куда более серьезным делом, чем я думал, а за Хатуэем и раньше водились грешки. Макс намекнул ему, что может устроить проверку по этике, и тот быстро передумал связываться со стариком. Судя по всему, испугался, что люди начнут копаться в его грязном белье и найдут там парочку скелетов».

«Блин», — вздохнул Трипп. «Быть говнюком — это реально всегда возвращается и бьет тебя по заднице».

«Частенько так и бывает», — согласился я.

«Ты просто все еще пытаешься убедить меня стать таким же честным лохом, как и все вы, ребята», — сказал Трипп.

Я широко улыбнулся ему:

«Так жить труднее. Но когда побеждаешь — кайфа в сто раз больше».

«Ну да», — устало протянул Трипп. «Пожалуй. Так оно и есть, а?»

Он заснул с легкой улыбкой.