Планы были составлены. Оружие вычищено. Оборона подготовлена. Вообще-то я не всегда хожу при стволах — в Чикаго это по большей части незаконно, да и у меня, как правило, есть другие козыри в рукаве. Но сегодня на моем правом бедре красовалась кобура с револьвером «Смит-Вессон» пятисотой модели и шести с половиной дюймовым стволом. А на поясе слева, под перекрестное извлечение, устроился «Зиг Зауэр P365X» по прозвищу «Резерв». Я приготовил свой посох и боевой жезл, а также надел плащ с магической броней и кевларовый жилет под него. По карманам рассовал кучу всяких мелочей, которые могли сойти за полезные.

Из своей комнаты вышла Медведь. На ней была мотоциклетная кожа и бронежилет с разгрузкой, сшитый на заказ точно под ее габариты. К ремню подвешена короткая увесистая дубинка, а в руках она держала круглый щит, сделанный из чего-то, похожего на бронзовую плиту, которая, возможно, была изготовлена в древней Спарте.

«Никакого оружия?» — спросил я ее.

Она распахнула куртку. С внутренней стороны висели несколько шаров и цилиндров — гранат.

«Девушка знает толк в развлечениях», — заценил я.

«Если все пойдет как надо, это в основном для показухи», — ответила она.

«Ну да. Только мои планы никогда не идут как надо», — заметил я. «В лучшем случае мне удается угадать общее направление».

«Посмотрим», — отрезала она.

Мы поднялись наверх и столкнулись с Триппом, спускающемся по лестнице со второго этажа, где находился лазарет.

«Он очнулся ровно настолько, чтобы съесть немного куриного супа, и снова вырубился», — доложил он. На нем красовалась кожаная мотоциклетная куртка Фитца, которая парню была слишком большой. Она была покрыта защитными заклинаниями, как и мой плащ, хотя у Фитца они не такие сильные. Куртка сидела на Триппе довольно хорошо. В руках он держал алюминиевую бейсбольную биту. «Тот парень, Мортимер, остался присматривать за Фитцем».

Я кивнул. «Точно не хочешь ствол?» — переспросил я его.

«Я едва соображаю, каким концом его направлять», — признался Трипп. Вид у него был бледноватый.

«Просто держись позади Медведь», — посоветовал я.

Медведь смерила Триппа косым взглядом. «Вот сейчас мы и поглядим, чего вы стоите на самом деле, мистер Грегори», — тихо обронила она.

«Я же сказал», — ответил он. «Я иду до конца».

«У каждого есть план, пока ему не пустят кровь», — с жизнерадостной ухмылкой выдала валькирия. «Скоро узнаем».

«Выкатывай тачку», — бросил я.

«Угу», — кивнула Медведь.

И спустя пару минут мы уже мчались по улицам.

Птичий заповедник Монтроуз-Пойнт находился на северной окраине города, на выступе суши, торчащем в озеро Мичиган, как бельмо на глазу. В основном тут росла высокая трава, изредка разбавленная островками деревьев и густого подлеска. Между широкими бетонными дорожками, змеившимися сквозь самые дремучие заросли и вдоль береговой линии, петляли грунтовые тропки.

Когда-то это место пользовалось дурной славой как точка для анонимных гей-знакомств, хотя в последние годы эта слава сошла на нет. Может, народ стал терпимее. А может, приложения для знакомств в телефонах оказались тупо проще.

План был такой: мы заходим с южной стороны парка, по бетонной дорожке вдоль берега озера. Эстевес и двое его парней должны были подойти с северной стороны, чтобы мы пересеклись ровно посередине в два часа ночи. В такое время парк уже закрыт, но ни Эстевеса, ни нас особо не парили подобные условности. Я наложил проклятие на пару камер видеонаблюдения, превратив их в бесполезный хлам. Медведь буднично, одним коротким движением предплечий, порвала цепь на воротах. После чего мы вошли.

Небо затянуло низкими тучами, пахло дождем. Ливень мог стать для меня серьезной проблемой — если хлынет стеной, то потоки бегущей воды напрочь размоют любую магию. Но пока что дождь ограничивался редкими каплями. Огни Чикаго, отражаясь от низких облаков, заливали все вокруг тусклым, призрачным потусторонним светом. При этом тени ложились длинные и глубокие, а само озеро по правую руку от нас казалось бескрайней черной бездной, полной шороха ветра и плеска волн, бьющихся о бетонный парапет. Редкие, сиротливо стоящие фонарные столбы нависали над дорожкой, отбрасывая круги грязного оранжевого света. От этого темнота за их пределами казалась еще более непроглядной.

Мы медленно шли вперед минут пять, когда зоркие глаза Медведь сузились, и она тихо произнесла:

«Они здесь. Сразу за следующим фонарем».

Мои магические чувства уловили присутствие Таящегося через мгновение, от чего волосы у меня встали дыбом. «Эмилио там». Я на мгновение закрыл глаза, концентрируясь и разворачивая свое сверхъестественное восприятие на максимум. Омерзительное, давящее присутствие Таящегося ощущалось еще сильнее где-то на самой границе моих чувств. Линия деревьев была, наверное, в тридцати ярдах. Вот где они и засели. «Их больше», — добавил я вполголоса. «В лесополосе».

Трипп громко сглотнул и поудобнее перехватил биту. «Сколько?»

«Не могу сказать», — прорычал я. «Все сливается в одну сплошную жуткую массу».

Впереди, прямо в круг света фонаря, вышли Эстевес и Эмилио. Оба тащили за собой чемоданы на колесиках. Они бросили ношу, и Эстевес весело помахал нам рукой.

«Дрезден!» — крикнул он. «Я знаю, что ты там! Мы готовы!»

«Медведь», — негромко позвал я. Шум волн о бетонное основание дорожки отлично глушил любые тихие звуки. «Ты как, готова к этому дерьму?»

Медведь поправила щит на левой руке, устраивая его поудобнее, и шагнула ближе к Триппу. «Просто будь осторожен».

«Почему начинать именно сейчас?» — пробормотал я.

И пошел вперед.

Я позволял своему посоху стучать по земле через каждый второй шаг. Эстевес никак не отреагировал, а вот Эмилио — вполне. Этот мелкий хмырь заводился все сильнее и сильнее по мере моего приближения. Я ступил на противоположный край освещенного круга и замер в двадцати шагах от этой парочки.

«Это бабки?» — спросил я.

«Ты, конечно, был прав», — спокойно сказал Эстевес. «Я должен закрыть этот долг по ставке, иначе не смогу вести дела дальше». Он указал на чемоданы. «Вот деньги».

«Покажи», — коротко бросил я.

Эстевес кивнул своему телохранителю. Эмилио с усилием поставил один из чемоданов на землю, а затем открыл его.

Внутри плотными стопками лежали «Бенджамины». Огромное количество.

Он вытащил одну пачку, наугад, и быстро пролистал ее веером перед моим носом. В глаза замелькало число «100».

«Супер», — оценил я. «Свободны, парни. Можете проваливать».

«А-а», — протянул Эстевес. «Но я что-то не вижу рядом с тобой мистера Грегори. И у меня нет никаких гарантий, что ты действительно его представитель. Оказаться обманутым самозванцем и потерять целое состояние на ровном месте — это куда хуже, чем просто проиграть спор. Мистер Грегори здесь?»

«Логично», — согласился я.

Я поднял руку и согнул первые два пальца, подзывая своих.

Медведь и Трипп вышли вперед, ступив в круг света.

«Трипп», — непринужденно произнес Эстевес. «А ты ведь парень находчивый, верно?»

«Иногда», — буркнул Трипп. Он держал биту опущенной у ноги, сжимая ее так, что побелели костяшки пальцев.

«Я тут подумал и решил сделать тебе предложение, Трипп», — произнес Эстевес.

Я быстро переглянулся с Медведь.

Этого не было в плане.

Трипп облизнул губы. Ему было страшно, но голос прозвучал твердо. «Какое еще предложение?»

«Просто уходи», — сказал Эстевес. «И я не буду звонить в Сент-Луис, чтобы сообщить, что ты жив и где тебя найти».

Трипп мертвенно побледнел.

«Я, э-э», — выдавил он. «Мне нужны деньги, чувак. Они помогут куче детей».

И уберегут меня от неприятностей с налоговой, помимо прочего.

«Ах, вот как», — протянул Эстевес. «Так вот как ты убедил Дрездена помочь тебе. Хотя, честно говоря, я удивлен, что он попался на твою аферу. Он кажется более осторожным».

Трипп помолчал с минуту, а затем тихо произнес: «Это не афера».

«Ну разумеется, это афера», — ухмыльнулся Эстевес. «Ты такой, какой есть, Грегори. Мелкий, трусливый жулик, который думает только о собственной шкуре. Вот почему ты до сих пор жив». Эстевес высокомерно скривил губы. «Теперь. Будь умнее, Трипп. Уйди, и ты сможешь вернуть себе свою жизнь. Я ни слова не скажу парням из Сент-Луиса». Он протянул руку, схватил один из чемоданов и толкнул его колесиками вперед, в сторону Триппа. «Более того, в знак доброй воли, забери один. Это твоя первоначальная ставка и еще немного сверху. И все наличными. Сможешь найти себе милое местечко где-нибудь в солнечной стране. Устроиться. Покупать женщин. Жить на широкую ногу. Более того, внутри ты найдешь документы, которые позволят тебе покинуть страну, если захочешь. Можешь начать все сначала. Оставить прошлое позади. Я бы порекомендовал Таиланд или, скажем, Индию. На эти бабки там можно безбедно шиковать до конца дней».

Трипп слегка склонил голову набок. «Почему ты предлагаешь мне сделку?»

«В первую очередь я бизнесмен», — ответил Эстевес. «И я всего лишь пытаюсь максимизировать прибыль».

Эмилио тихонько хихикнул.

Трипп на мгновение уставился на чемодан. Облизнул пересохшие губы. Я буквально физически кожей чувствовал, каких усилий ему стоит не сделать шаг вперед и не сгрести бабло.

Затем он все-таки сделал шаг. И еще один.

«Трипп», — негромко предостерег я.

Он вытянул ногу и носком ботинка пихнул чемодан обратно к Эстевесу. «Я выиграл честно и по правилам. И пришел за своим выигрышем».

«Плати», — самодовольно бросил Эмилио своему боссу.

Эстевес со вздохом достал из кармана долларовую купюру и, не сводя с нас глаз, протянул ее Эмилио. «Я в каком-то смысле идеалист», — признался он. «До последнего надеялся, что здравый смысл победит».

«Трипп здесь», — твердо отрезал я. «Теперь ты видишь, что он с нами. Так что проваливайте».

«Ну уж нет, Дрезден», — с наигранным сожалением произнес Эстевес. «Такого варианта вообще не было в раскладе».

Эмилио расплылся в широкой, какой-то неестественной улыбке.

«А теперь, Дрезден, — промурлыкал он, — мое предложение лично для тебя».

Я прищурился.

Эмилио не шевелился и не делал никаких жестов, но… из темноты, со стороны леса, начали выползать твари. Они замерли на невысоком склоне прямо над нами. Их было штук шесть. По большей части четырехногие. Когтистые, с безволосой серой кожей. Вытянутые морды с огромными, неестественно торчащими клыками.

Бабуины? Ага, очень похожи на каких-то бабуинов-переростков. Они топтались на пригорке, а их глаза буквально вываливались из орбит. Я отчетливо почувствовал исходящую от них демоническую энергию, от которой меня моментально замутило.

Да. Этот Таящийся со своими фокусами сидел у меня уже в горле.

«Должно было быть только трое», — тихо сказал я.

«Нас и есть трое», — отозвался Эмилио. «Мой начальник, я сам… и Таящийся. Выслушай меня».

«Ну давай», — согласился я. «Что там у тебя на уме, Эмилио?»

«Пойдешь с нами», — отчеканил Эмилио. «Впустишь в себя Таящегося. И тогда мы сохраним жизнь мистеру Грегори и этой бабе».

Я сжал губы. «Почему ты думаешь, что я не смогу справиться с этим сам?»

«Я могу связать твои силы боем», — сказал Эмилио. «Достаточно надолго, чтобы Таящийся и мой начальник покончили с ними обоими. Ты, может, и сможешь вырваться, но они — точно нет. Таящийся пустит им кровь. А после этого ты станешь его единственной целью».

Эстевес вкрадчиво добавил: «В качестве дополнительного стимула ты можешь забрать деньги, Дрезден. Мои люди навели справки о твоем жилище — если это, конечно, можно так назвать, — и выяснили, что ты поиздержался. Десять миллионов долларов гарантируют тебе и дом, и полную безопасность».

«Подождите, что?» — выпалил Трипп. Он уставился на меня с неподдельным ужасом в глазах.

И тут до меня дошло.

Такое предложение было для него искушением из самого сердца ада. А Трипп мерил окружающих исключительно по себе.

Я повернулся к нему и подмигнул.

«Дрезден?» — спросил Эмилио. «Каков твой ответ?»

Все это время я держал свой боевой жезл в правом рукаве кожаного плаща. Я позволил ему соскользнуть прямо в ладонь, вскинул руку, навел его на Эмилио и заорал во всю глотку: «Fuego!»

Из наконечника жезла с яростным ревом вырвалось, пламя мгновенно испаряя случайные капли дождя в пар, и устремилось к другому волшебнику.

Я надеялся, что этот неожиданный удар застанет его врасплох, но в плане боевого опыта Эмилио я не ошибся. Он отклонился от магического удара, по-настоящему, по-чародейски перехватил чужой огонь и запустил его обратно — в Триппа.

Медведь уже была в движении, бросая что-то из одной руки в сторону одержимых бабуинов, и оказалась там в мгновение ока, подняв огромный бронзовый щит, чтобы прикрыть Триппа. Огонь обрушился на щит, металл зазвенел, как колокол, пламя прокатилось по нему и отскочило в воздух десятком разных оттенков, пока сама бронза сияла ярче солнца.

Эстевес тем временем выхватил из-за спины пару пистолетов и вскинул их в мою сторону. Под грохот выстрелов я поднял руку с браслетом-щитом и посох одновременно, поймав пули на светящийся голубой полукупол защиты. Они со свистом отскакивали от него во все стороны.

Одержимые бабуины заверещали и рванули вперед со сверхъестественной скоростью. Спустя полсекунды раздался оглушительный глухой удар, хруст, и ночную тьму прорезали яркая вспышка и звериные вопли. Один из бабуинов скрючился и кубарем покатился по земле, но остальные пять продолжали нестись на Медведь и Триппа.

Я выронил боевой жезл, сунул правую руку в карман и вытащил один из нескольких зачарованных платочков — тех самых, в которые поймал чистый, первозданный солнечный свет. Вскинув руку над головой, я резко взмахнул платком. Темноту разорвал мощнейший взрыв света, похожий на исполинскую фотовспышку — посреди дождливого вечера я выпустил наружу настоящий, истинный дневной свет.

Эмилио и бабуины взвыли. Колдун в глубокой агонии закрыл лицо руками и рухнул на одно колено. Обезьяны истошно орали, их безумный натиск захлебнулся: прыжки закончились жестким приземлением и кувырками, когда они тоже попытались защитить глаза от слепящего сияния.

Но Эстевес не был дураком. Он сразу просек, откуда исходит главная угроза, и продолжил поливать меня свинцом, заставляя распылять внимание. Я попытался было потянуться за брошенным жезлом, но он всадил пулю в бетон буквально в дюйме от моих пальцев. Мое оружие с противным скрежетом отлетело ярдов на двадцать в сторону

Медведь издала яростный боевой клич, выхватила с пояса короткую дубинку и ринулась на бабуинов, которые уже начали неуклюже подниматься на ноги. Стремительный, размашистый удар кованого металла встретился с черепом одной из тварей. Раздался сочный, хрустящий звук, и туша зверя покатилась по земле, замерев уродливой, неподвижной грудой.

Остальные поднялись на ноги и набросились на валькирию, и менее чем за секунду она оказалась втянута в смертельную схватку с тварями, которые были несоизмеримо сильнее своих размеров и двигались слишком быстро, чтобы за ними можно было уследить. Когда дерутся даже обычные животные — это сплошное смазанное пятно. Серьезно. Человеческий глаз просто анатомически не способен улавливать такие скорости.

А эти одержимые гады были в разы быстрее любого нормального зверя.

Трипп увидел, что Медведь зажимают, и с криком бросился к ней, на ходу занося биту.

Эстевес заметил, что Трипп подставил незащищенную спину, и навел на него ствол одного из своих пистолетов.

Я рванул из кобуры свой револьвер, но это была здоровая, тяжеленная пушка, а я не был стрелком.

Эстевес выстрелил.

Раздался глухой звук удара, и Трипп рухнул на бетон, словно мешок с мокрым тряпьем.