Я бы ворвался на кухню первым, но Медведь ухватила меня за воротник и отодвинула себе за спину — с той же легкостью, с какой я бы приструнил убегающего малыша. Медведь по натуре спокойна и добродушна, поэтому легко забыть, какой пугающей силой обладает валькирия.

Я вошел в кухню следом за ней. Медведь оценила обстановку и позволила мне обойти ее, чтобы я мог посмотреть, что происходит.

Это была кухня промышленных масштабов, рассчитанная на нужды тридцати с лишним человек, живших здесь после «Битвы за Чикаго». На широкой сковороде над газовой горелкой шипели три больших стейка. Рядом на столе находилась банка с чесночной солью, три тарелки, вилки и ножи для мяса.

А Фитц стоял, держа в руках стеклянную миску, в которой размораживались стейки, и жадно пил из нее.

Мой ученик опустил миску. Из одного угла его рта стекала тоненькая струйка крови. Взгляд был отсутствующим, глаза — не в фокусе.

В его животе что-то заурчало, и присутствие Таящегося стало ощущаться стремительно и отчетливо.

«Фитц», — осторожно позвал я. «Эй, парень. Как дела?»

«Я просто… вау», — тихо ответил он.

Я сделал шаг ближе и заметил, что еще несколько упаковок с красным мясом вскрыты, а мясной сок из них выпит до капли. Мы закупались оптом, и наш мясник не всегда был так же аккуратен, как те, что в продуктовых магазинах.

Фитц изрядно выпил.

Я почувствовал запах подгорающих стейков.

«Здесь такая сила, Гарри», — медленно проговорил Фитц. «Я чувствую ее. Как будто я могу швыряться огнем прямо как ты». Он повернулся ко мне, слегка покачиваясь; глаза у него были стеклянные, как у пьяного. «О, да. Мне это начинает нравиться. Пойдем найдем этих плохих парней. Я могу тебе помочь, мужик».

«Медведь», — негромко сказал я. «Моя лаборатория, южная стена, вторая полка сверху. Там ящик с колбами святой воды. Тащи одну».

«Сейчас», — тихо ответила она и исчезла.

«Я серьезно», — продолжал Фитц, будто не слыша меня. Он сделал пару вялых замахов, имитируя удары. «Мужик, я чувствую, что прямо сейчас могу пробивать дыры в стенах. Пойдем начистим кому-нибудь морду».

Стена за спиной Фитца пошла рябью, и из нее, словно сквозь легкий туман, вышел горгулья Бэзил. Бэзил представлял собой два метра живого камня с головой, отдаленно напоминающей львиную, и телом мускулистого гуманоида с неестественно длинными руками.

«Мой лорд», — пророкотал Бэзил в приветствии. «Мы почуяли угрозу внутри замка. Вы в порядке?»

«Пока никого не впускай, Бэзил», — быстро бросил я. Фитц сейчас соображал туго. Я не хотел, чтобы он испугался присутствия отряда охранных горгулий и действительно начал проверять, сможет ли он пробить дыры в стенах. «Я в порядке».

«Я в порядке», — хихикнул Фитц. «Просто отлично. Это невероятно». Он поднял руки, что-то пробормотал себе под нос, и между его ладонями проскочила быстрая тонкая дуга молнии. «О, да, это было легко».

«Фитц», — сказал я, стараясь говорить спокойно. «Мне нужно, чтобы ты на мгновение сосредоточился на одном умственном упражнении. Справишься?»

Он немного нахмурился и уставился на меня. «Каком упражнении?»

«Анализ», — пояснил я. «Оглянись вокруг. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что здесь произошло».

Фитц рассеянно оглядел кухню. Я видел, как он собрался с мыслями и сосредоточился. «Ладно. Гм. Ох, блин, стейки горят». Он схватил щипцы и отодрал мясо от сковороды, переворачивая его. «Черт, а я ведь так проголодался».

«Верно. Ты спустился сюда, чтобы приготовить стейки, так?»

Фитц мутным взглядом обвел помещение. «Э-э. Да. Да, наверное, так и было».

«Ладно. А что произошло потом?»

«Э-э». Фитц уставился на вскрытые пакеты с красным мясом. «Я… Кровь со стейков на сковороде так аппетитно пахла. Так что я попробовал. И взял еще».

«А теперь упражнение», — сказал я. «Фитц. Ты обычно так поступаешь? Пьешь кровь?»

«Позволю себе заметить», — подал голос Бэзил педантичным тоном. «Это не совсем кровь. Это скорее…»

Я резко махнул рукой в сторону Бэзила, делая жест, призывающий его замолчать. Технически он был прав, но с магической точки зрения это было достаточно близко к правильному ответу.

Фитц на секунду уставился на меня, а потом облизнул губы. Он рассеянно обнаружил каплю, стекавшую из уголка рта. «Я… я знаю, это, наверное, выглядит странно. Но ты не понимаешь, насколько… вау, насколько сильным я себя сейчас чувствую. Смотри!»

Он резко развернулся к стеллажам из нержавейки, уставленным кастрюлями, сковородками и мисками, выкинул руки вперед и крикнул: «Forza!»

Парень обрушил свою волю на полки, и те с грохотом повалились на бок, будто в них разом врезалась вся линия защиты «Чикагских Медведей».

«Да!» — воскликнул Фитц, поворачиваясь ко мне. «И я даже ничего не почувствовал, Гарри! Я даже не устал!»

Он наткнулся взглядом на Бэзила, который присел на корточки между нами, его когтистые лапы касались пола кухни, а на львином лице застыло строгое выражение неодобрения.

«Мастер Фитц», — твердо сказал Бэзил. В его глубоком голосе слышалось рычание льва. «Кухня — это место порядка. С одной стороны заходят продукты. С другой выходят блюда. Ваше поведение недопустимо».

Фитц недобро посмотрел на Бэзила и мрачно сказал: «На сколько хочешь поспорить, что я прямо сейчас смогу и магией земли тут все разнести?»

Я сделал шаг в сторону, чтобы гаргулья больше не загораживала нас друг от друга. «Фитц», — позвал я резким, твердым голосом.

Он повернулся ко мне, моргая.

Я еще никогда не говорил с ним в таком тоне.

«Гарри?» — тихо спросил он.

«Упражнение», — повторил я тем же твердым тоном. «Вспомни про упражнение. Что произошло?»

«Я выпил кровь», — ответил он уже менее уверенно.

«Ладно. Вспомни, о чем мы говорили раньше? С чем мы имели дело сегодня?»

«С… с Таящимся», — выдавил он.

Его живот снова заурчал, и лицо исказилось от внезапного дискомфорта. Он приложил к нему руку.

«Правильно», — подбодрил я. «Продолжай. Помнишь, что это было?»

«Это…» Он рыгнул, и его лицо исказилось в гримасе боли. «О-о... это паразит?»

«Верно!» — отрезал я. «Продолжай. Что здесь произошло?»

Фитц коротко вскрикнул и согнулся пополам, прижав руки к животу. «О! О, Боже!»

«Фитц», — крикнул я. Я обошел Бэзила и схватил его за плечи. «Фитц, продолжай. Что здесь произошло?»

Он посмотрел на меня, в его глазах читалось смятение, а потом они расширились. Его голос понизился до призрачного шепота. «Оно проникло в меня. Адские колокола. Оно проникло в меня».

«Вот именно», — сказал я. «Вот именно, парень. Оно влияет на тебя. Ты должен устоять перед ним. Назови пять фундаментальных основ магии?»

Он глотнул воздуха, приготовившись к очередной спазматической боли в животе, и закрыл глаза, нахмурившись. «Огонь. Воздух. Вода. Земля. Воля».

«И какая из них также известна как квинтэссенция?»

Он скорчился от боли, задыхаясь. «Воля!»

«Хорошо», — похвалил я. «Воля. Единственное, что ты можешь использовать, чтобы изменить то, что тебя окружает. Единственное, что ты можешь использовать, чтобы делать выбор. Вот что значит сражаться волей, парень, прямо сейчас. Вот каково это, когда кто-то пытается подчинить твою волю своей».

«Ах!» — снова вскрикнул он и потерял равновесие.

Я шагнул ближе, чтобы помочь ему опуститься на пол.

«Что… что происходит? Гарри, мне больно».

«Оно знает, что ты сопротивляешься», — пояснил я. «Оно пытается заставить тебя остановиться. Оно не хочет, чтобы ты соображал ясно. Третий закон Ньютона, быстро?»

Фитц теперь тяжело дышал, явно мучаясь. «Сила действия... гр-х... равна силе противодействия».

«Именно. Точно так же ты сейчас реагируешь на Таящегося, который лезет тебе в голову. Ты будешь с ним бороться и победишь. Теорема Пифагора, пошел».

Он дернул ногой в тщетной попытке убежать от боли. «Ква-квадрат гипотенузы треугольника равен сумме квадратов его катетов».

«Мой лорд», — пророкотал Бэзил, приседая рядом с нами. «Злоба внутри него растет».

«Да, — подтвердил я. «Оно использует кровь, чтобы набрать массу».

«Это не совсем кровь…»

«Черт возьми, Бэзил, сейчас не время для лекций!»

Фитц вцепился в свои джинсы, расстегивая их. Его живот странно вздувался и выпячивался. Фитц закричал.

«Перечисли простые числа!» — рявкнул я. «Делай!»

«Два!» — закричал он. «Три! Пять! Семь! О-одиннадцать!»

Пол задрожал. Через секунду послышался топот тяжелых ботинок в коридоре за кухней, а затем вбежала Медведь, неся колбу святой воды.

«Фитц!» — крикнул я. «Таящийся. В чем его слабость?»

«Огонь!» — простонал он. «Солнечный свет. Святая вода».

Я взял колбу со святой водой, открыл ее и вложил ему в руки. Я мог бы просто вылить ее ему в глотку, но момент для обучения был слишком хорош. Он должен уметь справляться с таким самостоятельно. «Думай, парень. Думай. Что тебе нужно сделать?»

Фитц сжал колбу обеими руками, на секунду уставился на меня, а потом выдавил: «Адские колокола. Это ведь будет больно, да?»

Но он заставил меня гордиться собой.

Он не стал ждать ответа.

Он опрокинул колбу и начал глотать.

И тут его руки и ноги вытянулись струной, и он закричал.

«Держите его!» — скомандовал я.

Мы с Медведь вцепились в его руки, а Бэзил осторожно прижал бедра к полу. Мой ученик кричал и кричал, отчаянно вырываясь с силой, совершенно невозможной для такого худощавого парня; крики перемежались жуткими, булькающими звуками и хриплой отрыжкой. От него повалило невыносимым зловонием. А затем он вырвал руку из моей хватки, завалился на бок, и его начало рвать.

«Дайте ему, пусть выходит!» — крикнул я, и Медведь с Бэзилом отпустили его.

Фитц встал на четвереньки; все его тело бунтовало, напрягалось, исторгая содержимое наружу. Зрелище было омерзительное: кровь, черная слизь и желчь — все смешалось в одну кучу. Запах стоял тошнотворный.

И часть этого месива шевелилась.

Оно извивалось и содрогалось, чернея и словно закипая. Я подхватил упавшую колбу со святой водой и тут же вылил остатки на все, что двигалось, заливая любое подобие Таящегося. Поднялся дым, вонь усилилась — тварь растворялась на глазах.

Фитц тяжело дышал, совершенно обессиленный; его тело сотрясала дрожь, у него едва хватало сил, чтобы не упасть. Между сплевываниями он издавал глухие, утробные стоны, а потом медленно завалился на бок, хватая ртом воздух.

Я подошел к нему и приподнял, усаживая к себе на колени.

«Эй, эй», — теперь мой голос звучал мягко. «Слышишь, парень? Ты справился. Ты молодец. Ты победил. Отличная работа. Я здесь, я рядом. Все, ты победил. Мы о тебе позаботимся. Не бойся».

Фитц открыл расфокусированные глаза, и его губы попытались сложиться в улыбку.

Затем его голова просто откинулась набок от полного изнеможения и он вырубился.

«Ох ты ж боже мой», — тихо выдохнула Медведь. Она на мгновение взяла его за запястье и тихо сообщила: «Лихорадка. Пульс сильный. Сердцебиение стабилизируется».

«Бэзил, — негромко сказал я, — как только мы уйдем, уберите здесь все с ребятами, ладно? Чтобы ни грамма этой дряни не осталось в замке. Соберите все, поднимите на крышу и сожгите как можно быстрее».

«Слушаюсь, мой лорд», — отозвался Бэзил, склонив голову, и в тот же миг начал погружаться в камень.

«Медведь, — скомандовал я, — отнеси его в лазарет».

«Конечно», — ответила она и подхватила Фитца так легко и бережно, словно он был младенцем.

Я тоже поднялся на ноги и выключил конфорку под безнадежно испорченными стейками.

«Передай Эстевесу, что я переношу крайний срок на завтрашнюю ночь», — произнес я тихо, чувствуя, как мой голос приобретает те самые нотки, от которых люди начинают бросать на меня нервные взгляды. «Назначим встречу на «час ведьм». Скажи ему, что если к тому времени у него не будет денег, я подожгу все, что ему принадлежит».

«Это разумно?» — спросила Медведь.

Я осторожно коснулся ладонью пылающего лба своего ученика.

«Это личное».