Финальная стадия подготовки к будущему разделению запомнилась мне суетой, бесконечными перелетами и всеобщей тревогой – рядовые граждане Содружества ничего не знали о наших планах, однако глобальные тенденции были слишком заметными, чтобы ускользнуть от их внимания. Публичная риторика Янковского заметно смягчилась, в дальние колонии начали поступать кое-какие технологии, социальная сфера временно отступила на третий план, давая возможность развиваться флоту и службе безопасности, инспекторы превратились в чрезвычайных послов и все время вели переговоры с оппозиционно настроенными директорами, поставки ресурсов то возобновлялись, то прекращались снова, а поскольку такие детали автоматически подсвечивались журналистами, то у людей незаметно создавалось впечатление, что государство скатывается в неуправляемый хаос. Думаю, именно так и должен был выглядеть реальный упадок построенной нами империи – отличие заключалось лишь в том, что мы твердо знали, как следует поступать и более-менее уверенно контролировали этот процесс.

Разумеется, подобный фон способствовал еще большему развитию сепаратистского движения – периферийные колонии, ощутив слабость центра, начали выдвигать все больше требований, а те из них, кто еще колебался, спешно бросились догонять уходящий поезд. Такого рода настроения несколько раз возникли даже в зоне наших прямых интересов, однако служба безопасности справилась выше всяческих похвал – наиболее рьяных смутьянов быстро вышвырнули на задворки обитаемого космоса и ситуация тут же пришла в норму. А вот там, где контролировать оппозицию было некому, тихая конфронтация уверенно переходила в открытую.

На фоне всех этих событий я начал замечать очень интересную тенденцию – моя личность стала вызывать повышенный негатив у руководителей периферийных звездных систем. Других инспекторов встречали относительно тепло, с ними не чурались вести долгие беседы, а вот со мной общались так, словно я был закоренелым преступником или бездомным попрошайкой. Несколько раз ситуация доходила до абсурда – меня объявляли персоной нон грата и запрещали спуск на планету, вынуждая делегировать свои полномочия капитанам кораблей. На заре освоения космоса столь дерзкое поведение было бы невозможным, однако сейчас, когда воспрянувшие духом колонии ощутили себя доминирующей стороной конфликта, а метрополия действовала откровенно беззубо, такие инциденты на все сто процентов отражали текущие реалии.

Я был абсолютно уверен, что конструктором данной ситуации является Борис Крамар, но не видел никакого смысла защищать свое имя или же бросать работу – благодаря тому, что теперь меня то и дело безнаказанно смешивали с дерьмом, я стал живым доказательством тотального упадка государственной системы и во время каждого нового контакта с оппозиционерами автоматически провоцировал новые витки эскалации. На ранних этапах разработки глобальной стратегии мы упустили эту возможность из своих расчетов, но адаптироваться к изменившимся условиям не составило особого труда и в настоящий момент я беззастенчиво пожинал плоды чужих стараний. По большому счету, лишенный бессмертия психолог допустил очень грубую ошибку, сделав меня олицетворением всех грехов текущего режима, причем главная ошибка заключалась вовсе не в создании символа как такового, а в том, что этот символ изначально контролировался противоположной стороной. Но заглядывать на два шага вперед Крамар явно не умел.

В подобном ритме прошло больше десяти лет. Где-то за бортом истории остался мой трехсотый по счету день рождения, самому мне в конце концов пришлось ограничить свои визиты на дальние планеты и вернуться домой, однако затем ситуация наконец-то вплотную подошла к рубежу, за которым обязательно должна была начаться революция, война, масштабная карательная операция или что-нибудь еще в этом же роде. К счастью для человеческой цивилизации, нами предусматривался гораздо более щадящий выход из кризиса.

Две тысячи триста восемьдесят седьмой год стал переломным. На этот раз действующие инспекторы массово переквалифицировались в курьеров и почти одновременно доставили во все существующие колонии лаконичную директиву Янковского – управляющим предписывалось явиться на Барнард-один для участия в глобальном саммите, посвященном разделению текущих полномочий Земного Содружества. Уверен, что это сообщение вызвало огромное количество искренних переживаний и опасений среди наиболее яростных оппозиционеров, но их личные тревоги никого не волновали – подготовка к мероприятию уже стартовала, а мы исходили из расчета, что итоговые заявления все равно дойдут до адресатов. Даже если те откажутся улетать со своих планет и спрячутся в каком-нибудь подземном бункере.

Ближе к концу года я вместе с Кайзером отправился следить за ходом идущих в системе Барнарда работ, а еще через восемь месяцев там возникли самые первые проблески грядущего ажиотажа – должностные лица со всех уголков освоенного космоса откликнулись на приглашение и на орбите стали появляться разномастные корабли. Там же легли в свободный дрейф два построенных Содружеством линкора – по задумке Кайзера, огромные угловатые махины должны были внушать трепет в сердца наших оппонентов и предостерегать их от необдуманных действий.

Какое именно вооружение находилось внутри боевых кораблей, являлось тайной даже для меня, но для уничтожения большинства колоний прямо сейчас хватило бы даже самых обычных ядерных зарядов – две или три ракеты могли гарантированно отправить чересчур свободолюбивый мир в каменный век. Гораздо интереснее выглядела история возникновения самих линкоров – несколько десятилетий тому назад эта тема стала предметом жарких дискуссий, но в конце концов здравый прагматизм одержал верх и специально для нужд зарождающегося флота была создана громадная инфраструктурная цепочка, замкнутая вокруг Барнарда-два. Единственным глобальным недостатком соседнего шарика являлась повышенная гравитация, но современные горнодобывающие комплексы отлично делали свое дело даже в таких условиях, а вынесенные на орбиту заводы позволяли развернуться инженерной фантазии. Спустя какое-то время количество обособленных корабельных верфей достигло четырех штук, рядом стали появляться военные базы и научные лаборатории, а затем статус планеты официально изменился – теперь она считалась полностью освоенной, хотя на ее поверхности все еще никто не жил.

Впервые увидев линкор, я несколько дней боролся с желанием рассмотреть его вблизи, но именно в этот момент к нам в гости прилетела китайская делегация, город Янковский стал весьма оживленным местом и несвоевременные мысли очень быстро ушли на второй план.

По мере приближения официальной даты саммита всеобщая активность продолжала нарастать – догадавшись, что никто не собирается никого арестовывать, расстреливать или же отправлять в ссылку, управляющие заметно расслабились, начали активно общаться друг с другом и решать какие-то вопросы, а деловой центр столицы очень быстро превратился в глобальную площадку для многочисленных встреч. Наша служба безопасности слушала наиболее интересные разговоры и старалась поймать в этой мутной воде большую белую акулу, Кайзер днями напролет решал административные вопросы, а вот моя роль во всем происходящем была откровенно ничтожной. С другой стороны, эксклюзивный статус у меня никто не забирал, так что я спокойно перемещался по городу, беседуя с местными жителями, прилетевшими гостями, агентами безопасности и даже репортерами. Именно в этот момент стало очень хорошо заметно то, о чем я догадался много лет назад – моя репутация среди руководителей внешних колоний упала куда-то на дно, а большинство директоров, с которыми я пытался наладить контакт, просто заканчивали разговор и уходили, не желая проявлять даже формальную вежливость.

Окончательную ясность в этом вопросе удалось внести после встречи с одним из самых пожилых функционеров – я прилетал на его планету целых три раза, он до сих пор хорошо помнил те времена, когда имя Курта Шнайдера не вызывало у людей ровным счетом никаких эмоций, так что дал мне соответствующие объяснения. Пусть и с откровенной неохотой.

– Нашлись люди, которые раскопали ваши прошлые дела, инспектор Шнайдер. Массовые политические убийства двадцать второго века, разработка стратегии тотальной диктатуры, геноцид населения в странах третьего мира, ресурсное удушение колоний.

– Что, простите?

– В сети доступна запись вашего разговора с Борисом Крамаром, – поморщился старик. – Даже если предположить, что вы не являетесь инициатором всех обозначенных событий, там слишком много пищи для размышлений.

– Я прилетел туда, чтобы постараться уладить разногласия между колонией и центром. Дал Борису шанс, предложив ему отправить на Землю спрятанные ресурсы. К сожалению, он был против.

– Инспектор, мне не нужны ваши объяснения. Даже если половина того, в чем вас обвиняют, является правдой, то вы просто чудовище.

– Любую историю можно переписать так, как нужно заказчику. Вас не смущает тот факт, что мы с Крамаром изначально работали в одном институте?

– Он этого не скрывает, – равнодушно пожал плечами собеседник. – Более того, он не пытается уйти от ответственности, когда говорит о прошлом. Вы все входили в группу ученых, которая ставила своей целью уничтожение старого мира и передел власти. Кого-то использовали без его ведома, кого-то убили благодаря вашим гениальным стратегиям, но вы... я видел, как вы разговариваете с Вильгельмом Кайзером. Вы с ним давние и очень близкие друзья, инспектор.

– Жаль, что у вас сложилась именно такое понимание ситуации.

– Я уверен, что господин Крамар очень сильно сгустил краски, но факты говорят сами за себя. Именно благодаря вам все больше колоний хотят абстрагироваться от метрополии.

– То есть, больше никто ни в чем не виноват. Только я.

– Есть солдаты, которые стреляют из винтовок, есть генералы, которые отправляют их в бой, есть политики, которые начинают войны, а есть теоретики, которые провоцируют столкновение цивилизаций. Думаю, вашей эрудиции хватит, чтобы довести эту мысль до конца.

– Я вас понял. Но раз уж мы затронули все эти щекотливые темы, то мне хотелось бы обратить ваше внимание на ранние концепции Марка Хансена и Карла Линнера. Без этого картина получится не совсем целостной.

– Обязательно, инспектор Шнайдер. Прошу прощения, у меня дела.

– Хорошего дня.

– Вам тоже.

Этот разговор вынудил меня понизить социальную активность и заметно реже мелькать в обществе, однако взамен дал кое-что иное – я вспомнил свои давние размышления про недопустимость создания подконтрольных оппонентам символов и начал думать о том, как именно следует реализовать появившуюся возможность. Символ, благодаря которому внешние колонии успешно сплотились против Содружества, уже был в наличии, требовалось всего лишь грамотно им распорядиться.

Пока я находился во власти этих абстрактных мыслей, знаменательный момент неуклонно приближался и в конце концов наступил – под сводами столичного концертного зала начался организованный нами саммит. Лично я предпочел наблюдать за выступлением президента со стороны, однако число людей, стремившихся оказаться рядом со сценой, зашкаливало – помимо официальных делегаций, охраны и журналистов, в помещение набилось множество горожан, так что общее количество посетителей перевалило за две тысячи.

Старт официальной части по неизвестной мне причине был сдвинут, ожидание продлилось минут двадцать, но затем Янковский вышел на сцену, остановился рядом с красивой золоченой трибуной и улыбнулся зрителям:

– Приветствую всех. За последние сто лет Земное Содружество выросло до колоссальных размеров и достигло значительных успехов в освоении космоса. В качестве главных столпов развития нашей цивилизации мы всегда декларировали технологические достижения, социальное равенство и благополучие граждан, однако...

Мой взгляд зацепился за сидевшего в третьем ряду Крамара, я мысленно порадовался тому обстоятельству, что на Барнарде собрались абсолютно все действующие лица развернувшейся пьесы, начал думать о своих собственных планах, в результате чего пропустил вступительную часть речи мимо ушей. А когда спохватился, то Янковский уже перешел к сути своего заявления.

– Накопившиеся проблемы требуют оперативного вмешательства. Учитывая мнение людей на самых разных планетах, текущий курс отдельных колоний, а также сложившуюся политическую и экономическую конъюнктуру, мы с господином Кайзером приняли решение изменить часть государственных функций, сложить с себя полномочия по централизованному управлению внешних звездных систем и признать их абсолютную независимость от Земли.

По залу разошелся тихий настороженный гул – думаю, такого заявления никто из собравшихся не ожидал. Журналисты бросились что-то надиктовывать в свои браслеты, китайцы начали перешептываться, сидевший в нескольких метрах от меня старик озадаченно почесал макушку, а вот на лице Крамара возникла отчетливая злорадная улыбка – кажется, бывший психолог уже сейчас ощутил себя победителем.

– Мы считаем, что Земное Содружество как структурное политическое образование полностью изжило себя и должно быть упразднено, – между тем продолжал говорить Янковский. – С текущего момента начинается эпоха Земной Федерации, главными целями которой станут интенсивное, а не экстенсивное развитие, сохранение текущих границ и комплексная защита своих граждан от внешних и внутренних угроз. За моей спиной вы можете увидеть перечень тех звездных систем, которые останутся в составе Федерации.

Собравшиеся в зале люди дружно подняли головы и принялись внимательно изучать отобразившийся на гигантском экране список. Прочитать эмоции китайцев я не сумел, зато все остальные зрители не скрывали своего удивления и транслировали в пространство мощный поток самых разных чувств – от искренней радости до такого же искреннего возмущения.

– Разделение окончательное и не подлежит дальнейшим корректировкам, – невозмутимо продолжил Янковский. – С сегодняшнего дня на входящих в состав Земной Федерации планетах установлен специальный режим, благодаря которому в течение года все желающие смогут беспрепятственно улететь на сопредельные территории других государств. После окончания этого периода границы будут полностью закрыты, экономические связи с бывшими колониями заморожены, а внешние контакты сведены к минимуму.

Я с удовольствием отметил появившуюся на лице Крамара задумчивость – складывалось впечатление, что Борис действительно ждал очередного проявления слабости со стороны центра, но не предвидел настолько бескомпромиссного развития событий.

– Те из вас, кто хотел получить независимость, только что ее получили. Те, кто все это время проявлял лояльность к Содружеству, останутся в составе Федерации. Вам всем выдадут на руки полный текст принятого закона, а наш космический флот, вооруженные силы и служба безопасности внимательно проследят за тем, чтобы очерченные сегодня границы навсегда остались неизменными. Да здравствует Земная Федерация!

Президент быстрым шагом покинул сцену, из зала с опозданием донеслись отдельные робкие хлопки, затем их количество резко увеличилось, но большая часть аудитории так и осталась безмолвной – выступление Янковского получилось максимально лаконичным, по его итогам у людей осталось больше вопросов, чем ответов и сейчас все лихорадочно пытались сообразить, что же им делать дальше. Впрочем, из общего правила имелись свои исключения – китайцев разработанный Янковским и Кайзером закон очевидно устроил, те менеджеры, которые остались в пределах Федерации, тоже не видели для себя каких-то серьезных проблем, а наиболее рьяные оппозиционеры неприкрыто радовались случившемуся.

Зал начал пустеть, люди потянулись в фуршетную зону, а рядом со мной возник тот самый пожилой директор, который не так давно объяснял мне, как низко я пал согласно мнению политического руководства внешних колоний.

– Инспектор Шнайдер? Можно вас на пару слов?

– Да, конечно. Слушаю.

– Вы можете объяснить, что здесь происходит? Что это значит?

– Мне кажется, президент очень хорошо все объяснил.

– Бросьте, Курт. Давайте без этого дерьма.

– Вам не нравилось Содружество, вы хотели жить сами по себе. Вам дали эту возможность.

– Он сказал про заморозку торговых контактов.

– Да, это так. Рекомендую прочитать текст закона, он уже есть в сети.

– Да подождите вы, Курт. – с досадой махнул рукой собеседник. – Это все правда? Мы теперь сами по себе?

– Конечно. Вас что-то не устраивает?

– Вот дерьмо. А как же технологии, заводы?

– То, что прямо сейчас находится у вас на планете, останется в вашем полном распоряжении. Кроме того, никто не запрещает вам разрабатывать новые технологии, открывать новые физические законы, торговать с соседями и наслаждаться свободной жизнью. Вы же этого хотели, я прав?

– Послушайте, инспектор, вы знакомы с господином Янковским, вы...

Директор явно хотел попросить меня о чем-то важном, однако я заметил идущего к выходу Кайзера, стремительно попрощался и бросился догонять шефа. Кое-какие моменты требовалось решить прямо сейчас.

– Вильгельм, на пару слов.

Кайзер удивленно обернулся в мою сторону, затем понял, кто именно с ним говорит и доброжелательно кивнул:

– Слушаю.

– У тебя в машине.

– Хорошо, идем.

Мы вышли из комплекса, в сопровождении подтянувшейся охраны добрались до стоянки флаеров, после чего нырнули в громоздкий черный аппарат, живо напомнивший мне бронированные микроавтобусы, на которых ездила политическая элита во времена моей юности.

– Я сейчас в администрацию. Тебе куда?

– Все равно. Здесь можно говорить?

– Конечно.

– Очень хорошо. Вильгельм, мне нужно умереть. Очень срочно, в течение двух-трех дней.

– Так, – произнес Кайзер, массируя виски. – Давай без этой идиотской театральщины. Что тебе нужно, где, когда?

– Мне нужно, чтобы мой корабль взорвался во время отлета на Землю. Взорвался так, чтобы все здесь смогли рассмотреть взрыв, но никто не смог добраться до обломков.

– Зачем?

– Наши друзья из внешних колоний решили сделать из меня пугало. Навесили все возможные ярлыки, обвинили во всех возможных преступлениях и так далее. Звучит смешно, но они сейчас объединены только благодаря мне.

– Так.

– Пока они находятся здесь, мы должны у них на виду стереть к чертовой матери этот символ. Уничтожить его.

– Можешь не продолжать. Список необходимого?

– Толковый офицер службы безопасности, грамотный исполнитель, новая личность. И серьезное расследование, в ходе которого мы тщательно вытряхнем душу из самых рьяных сепаратистов, а взамен подбросим им несколько правдоподобных версий случившегося. Внешний след, внутренние разборки, месть и так далее. Пусть гадают, верят и радуются.

– Хорошо, Курт. Без проблем.

Спустя четыре дня на орбите Барнарда-один произошло экстраординарное событие – управляющий интеллект одного из готовившихся к вылету на Землю кораблей во время штатной проверки двигателей неожиданно спровоцировал включение инвертированного поля Шульца, в результате чего аппарат вышел из строя, уничтожив судно, а также всех находившихся на борту людей. Гравитационная волна дошла до орбитальной базы и вызвала мелкие неполадки, часть обломков практически сразу же сгорела в атмосфере, но телеметрия сохранилась, позволив установить имена жертв внезапной трагедии.

История Курта Шнайдера официально завершилась.