Белее гор, нежней долины

среди накрашенных и разнахаленных блудниц

сидела, вся в слезах,

надгробным мрамором

невинная

Мария Магдалина.

Не пачкала её

вином и руганью[17] пропахшая будильня.

У входа кучами

валялся щебень, злючая полынья.

А по ущелью за умащенным Христом

бежал, вопя, покойников содом —

и карнавальным чудищем,

прожорной известью

разматывался саван длинный.