Теперь греми стократно:

где три матёрые ханжи —

пусть даже Монна-Лиза в обнимку с Форнариной, Донна-Анна, —

там скарлатина сплетен, ссоры и вражды —

погибли от булавочных укусов

Рафаэль молодой и старый.

Невольник вздохов —

руби канат,

беги скорей

и не встречайся с трёхлицыми мадоннами

ни завтра,

ни-ко-гда!

Скажу к концу

словечко Феофану Буке:

стал Круч

чрезвычайно резок

и не любит

великосветских

юморесок.

Живёт в скиту

и каждому обрыдлому цветку,

пачуле всякой,

предпочитает

жареную саранчу.