Когда ни днём, ни хмурою ночью

не выходит строчек охват, —

бей себя обухом по башке,

как когда-то разъярённый лохмач Зевес —

может быть, выскочит

в полированных латах

со щитом Медузы

грозная мудрость

тяжеловес.

А вы все,

пронырливей гидры,

проходимцы времён,

тощемозглые оравы, стада, мильон,

трижды сожравшие халтуры урожай,

сигайте быстрее в пропасть без имён,

и память о вас ветер раздует,

как трухлявый сарай…

Для чего ж я пишу, множу язвы бессонницы, трепыханья?

Чтобы однажды вечерком

За бутылкой высокородного мукузани

прочитать всё подряд

острым друзьям

и стремительной Тане —

пусть жгучею искрой вина,

полыханьем ночей

поэмы

     трижды

           врежутся

                   в память!