На полотне дорог

средь чугуна и стали

глядит затерянный цветок

последний и печальный,

и росту – с ноготок.

На чёрном призраке дорог,

где горы чугуна и стали,

возрос какой-то хилый

цветочек обезьяний.

Он скис и он продрог…

Так песни об Ирите —

капризный хлюп и труд,

пугливый детский вытеск —

как тени пропадут

в прогоркнувшем корыте.