Всю дорогу Ян досадовал, что не умеет переноситься, как духи, однако в электричке ему удалось немного отдохнуть и успокоиться. А дома он с удовольствием подставил руки под струю горячей воды из-под крана, включил электрический чайник, разогрел в микроволновке взятые с собой пирожки. Эта квартира помнила его детство с множеством смешных и грустных моментов, помнила даже о его матери, хоть от нее и осталось лишь дуновение терпкого аромата пышных медных волос. Они напоминали кудри Сэйд, и поначалу это притягивало Яна к юной лесовице, но вскоре он перерос и отпустил детские раны. А девушка, выходит, приняла это за предательство… Разумеется, Ян не давал ей никаких обещаний, и все же на душе было тягостно.
Он оградил квартиру барьером, который пропускал людей, зато был непроходимым для духов природы. А Илмари не посмел бы покинуть гостиницу без позволения родителей. После этого Ян умылся, расстелил старый диван и быстро уснул — усталость и тревоги взяли верх над раздумьями.
Наутро он решил повидать бабушку Майю, которая по-прежнему жила в тихом Зеленогорске, никогда не задавала лишних вопросов, зато имела наготове советы, предостережения и напутствия на все случаи жизни. А к пяти часам был наготове, сидел за прежним столиком, надеясь и боясь вновь увидеть Снежану.
Ее белую куртку он заметил издалека: она шла стремительно и легко, напоминая Яну чайку, парящую над заливом. В нахмуренном лице Снежаны на миг промелькнуло что-то теплое и родное, когда она села напротив. И Ян уже с уверенностью подвинул к ней чайник и тарелочку с пирожным.
— Значит, ты сын колдуна? Наследник? — спросила она после раздумья.
— Да, мой отец — проводник и жрец у финских духов. Он даже успел побывать в Нижнем мире и встречался с Северным Старцем, однако остался цел и невредим! А сейчас служит в братстве с другими колдунами где-то далеко, но скоро вернется.
— Я тоже из семьи потомственных волхвов-заклинателей, которые живут уединенно, большими кланами, — даже моя бабка, отцова мать, все еще практикует, хотя почти не встает с постели! Отец у нее старший, а его братья с женами и детьми обитают по соседству. Посторонние принимают нас за староверов, помешанных на «традиционных ценностях». Но на самом деле людские проблемы мало волнуют наш клан, за исключением дней, когда боги ждут жертву.
— А сейчас именно такое время, — констатировал Ян.
— Да, в самую длинную ночь года Карачун* ждет дани. На Пасху наша семья угощает его обрядовой кашей и блинами, чтобы он не испортил урожая, но зима — время скудное, тут всем мяса хочется…
Девушка зловеще усмехнулась и развела руками, а Ян невольно поежился.
— Вы сами выбираете жертв для него?
— Ну, частенько он берет их и без нашей помощи: мало ли на улицах замерзающих бродяг? Порой Карачун и в дома заходит, а потом хозяев обнаруживают в петле или с алкогольным отравлением. Но это не случайные жертвы, а те, кто поражен унынием и встречает следующий год без должного почтения. Впрочем, что я тебе объясняю, будто ты от своего отца не слышал! Ну да, вы зовете его по-другому, но божество есть божество, и жертвы ему по-всякому нужны.
— Да, все это я знаю, но в чем все-таки состоит ваша помощь?
— Моя семья подбирает для него девушек с особой энергетикой, и чаще всего одиноких, кого не будут искать. Приходят в интернаты, ночлежки, психиатрические больницы, даже тюрьмы, обычно под видом волонтеров, которые дарят обереги и дают мастер-классы. Начальство охотно соглашается: кому-то нужны трогательные статьи, а другие искренне верят во всю эту муть о «духовном воспитании»…
Снежана устало махнула рукой. Помешав чай ложкой, Ян спросил:
— И много таких кланов, как ваш?
— Ну, я никого больше не знаю! Чтобы раз в году найти девчонку, хватит и одного семейства, тем более оно у нас немаленькое.
— А почему ты мне все это рассказываешь? Неужели не боишься, что я кому-то проболтаюсь?
— Не боюсь, — странно улыбнулась девушка. — Скоро мне станет все равно, что там дальше случится с моей семьей, так что, Ян, распоряжайся этой информацией как хочешь…
— Тебе поставили какой-то нехороший диагноз?
— Ага, как же… Я и у врача-то никогда не была. Просто на этот раз в жертвы выбрали меня, — невозмутимо произнесла Снежана, в то время как Ян оцепенел и схватился за край стола.
— То есть… твоя же семья принесет тебя в жертву? Но почему? У тебя какая-то совсем уникальная энергетика?
— Дело не в этом, — вздохнула Снежана. — Я самая младшая, мне и сестре не досталось ведовского дара, а вот брат унаследовал его от отца. Но психика у него оказалась для этого слаба. Он бросил обучение и связался с плохой компанией — алкоголь, наркотики, мелкие кражи… Отцу несколько раз пришлось его вытаскивать из передряг, брату будто нравилось изводить родителей, даже рискуя жизнью, но те были готовы на все …
Ян только вздохнул: ему было известно, что значит носить в себе непрошеный дар. Но при всей тяжести он и не помышлял о том, чтобы перечить отцу, да еще гробить этим свое здоровье.
— А недавно он, будучи в угаре, сел за руль, сбил человека почти насмерть и скрылся. Родители решили, что последний способ исцелить брата — это обратиться с мольбой к Карачуну. И он поставил условие — окупить одну родную кровь другой…
— И что теперь с тобой будет?
— То, что прежде было с другими девушками: в зимнее солнцестояние меня уведут в священный лес, где я замерзну, и старик заберет мою душу. Тебе надо объяснять, как это делается?
— Не стоит, — с усилием проговорил Ян, — я с детства вожусь с духами-хранителями и знаю, как они питаются. Но… прости за нескромный вопрос, ты им действительно родная дочь? Не приемная?
— Я же сказала: в этом и был смысл сделки! А ты до сих пор веришь, что родных детей любят одинаково? Хотя это мать обожает брата до безумия, а отцу он просто нужен, в отличие от нас с сестрой. Когда-то в детстве я старалась заслужить их любовь, но потом сдалась…
— Ладно, черт с твоими родителями, но ты сама-то как считаешь: твой брат стоит такой жертвы? Если он сам упорно лезет в пропасть, может, не надо ему мешать?
— Какая разница, что я думаю? Карачуну виднее, — вздохнула Снежана, — а все колдуны прагматики и в таких делах средств не выбирают. Я подозреваю, ты у своего отца один?
— По крови да, — признался Ян, а когда Снежана удивленно подняла брови, добавил: — Моя мать умерла, и потом он взял в жены девушку-духа. У них родилась дочь от искусственного оплодотворения, но дар, разумеется, есть только у меня.
— Ну, это мало что меняет! Вот если бы ты рос в такой семье, как у нас, — смотрел бы на вещи куда проще…
— Да ладно я: неужели тебе самой все равно, что ты скоро умрешь? — выпалил Ян и осекся. Ему хотелось напомнить девушке, чего она лишается — яркого зимнего солнца, питерских дождей, пения птиц по весне, запаха сирени в мае и липы в разгар лета, шороха золотой листвы. Но она все это знала, и тем не менее бесстрастно и задумчиво улыбалась.
— А чем я лучше тех девчонок? — наконец спросила Снежана. — Я же помогала родителям, пусть и на побегушках! И прикрывалась тем, что все равно ничего не могу изменить. Так или иначе Карачун получит жертву: это закон мироздания, и никакие герои его не попрут. Но я хочу немного очистить и порадовать душу, так и не рви ее понапрасну ни мне, ни себе! Давай лучше проведем оставшееся время в хорошем настроении.
— О чем ты?
— Ну, если ты хотел помочь, то составь мне компанию, — улыбнулась девушка. — Или у тебя уже были другие планы?
От этой улыбки погас весь протест, разгоревшийся у Яна на сердце, и он невольно ответил ей тем же — безмолвно, понятливо, созвучно другой молодой душе, открытой для самых чистых и романтичных порывов. Он пригласил девушку в гости, но тут же вспомнил, что в квартире почти нет еды.
— Впрочем, — тут же сообразил Ян, — супермаркет рядом, сейчас купим что-нибудь!
Снежана неуверенно пошла за ним, и как завороженная, загляделась на витрины с ломтями ветчины и сыра, аквариум, где плавала живая рыба, морепродукты на россыпи льда, пышный хлеб и душистую выпечку, торты и пирожные на любой вкус. Жрецы никогда не бедствовали, уж Ян знал это прекрасно — их труды оплачивались если не деньгами, то удачей в деловой сфере. И если отец Снежаны и впрямь торговал оберегами, то не простыми, и наверняка не на уличном базаре, а среди богатых и влиятельных людей.
Тем не менее она любовалась привычным для Яна новогодним изобилием как чем-то более сказочным, нежели вся их потусторонняя жизнь. Может, потому, что простые людские радости стали для них настоящей экзотикой?
Поэтому он запретил ей смотреть на ценники, и ребята вдоволь набрали вкусных вещей для ужина. А еще взглянули на детей, веселящихся в коридорах центра и на улице. Там выросли целые сугробы и в них можно было всласть поваляться, поиграть в снежки и на скорую руку слепить снеговика.
— Как же здесь хорошо… — вздохнула Снежана. Ян осторожно положил свободную руку ей на плечо — в другой были пакеты с продуктами, — и в этот раз она не противилась.
*В славянской мифологии божество Нижнего мира, повелевающее морозами, холодом и мраком