Союн спала. Потратив не так много маны, я погрузил её в крепкий сон. Понятно, что система вырежет некоторые воспоминания, но лучше будет и мне поработать для корректировки некоторых моментов. Судя по поведению женщины, которая выпустила перцовый баллончик мне в лицо, магия подземелья убирает не все неприятные моменты. Да и моё чересчур агрессивное поведение по отношению к Байсуну вызывает вопросы. Или же не чересчур?..

Сестрёнкой займусь попозже. Полчаса на дело не повлияют. Сейчас же у меня есть более срочные дела. Я ходил по комнате, экспрессивно размахивая руками и объяснял Элис моё видение ситуации.

— Я вообще стараюсь не материться, но никогда в жизни мне не хотелось сделать это так сильно, как сейчас. Ты конкретно налажала, Элис. Просто по-максимуму. Наверняка Аннет отговаривала тебя, но нет, "я же взрослая девочка, сама знаю, что мне делать". Попросила отца выделить группу боевиков, купить всей компании билеты на самолёт и дружно отправились совершать самый большой фейл твоей жизни.

Я слегка покопался в голове вырубленного боевика. Большинство воспоминаний оказалось мне недоступно, остальные перемешались в кашу, но суть я уловил. Я ещё не приступал к уборке квартиры, зато успел сбегать вниз, принести однорукого бойца и оказать ему первую помощь. Поздно или нет — не знаю, но пульс у бойца ещё оставался.

Входная дверь до сих пор открыта. Думаю, её и вовсе придётся менять. От удара, взрыва или чем они её там открывали, створку основательно перекосило, петли погнуло. Хорошо, что эти неумелые мстители — смертники догадались отвлечь внимание от взлома: под потолком этажа висел матовый шар, скрывающий лёгкой иллюзией происходящее в квартире. От внимания исследователей он вряд ли бы спас, а вот обычных обывателей с успехом обманывал. И маны в нём осталось чуть больше половины. А ведь он уже второй час работает.

— Подумать только: вынести разборки из-за подземелья в реальную жизнь! О чём ты думала вообще?! Хорошо что я это ночью не пошёл домой. Если бы вы туда вломились, отец с вами такое сделал бы, что лесбийский опыт с подругой стал бы лишь точкой отсчёта твоего падения в разврат.

На самом деле я думаю, что отец их просто убил бы и всё. Ну может выбил бы информацию из них по поводу нападения. Разврат — это моя тема… И похоже, пришло время вспомнить, кто я на самом деле такой.

— Но самая большая твоя ошибка в том, что ты решила устроить моей сестрёнке незабываемое приключение.

Тут я остановился и решил дать слово Элис. Подошёл к девушке и резко отодрал со рта полоску скотча. Элис зашипела, но сдержала и возглас боли и ругательства. И неожиданно для меня начала конструктивный диалог без угроз, которые я в первую очередь и ожидал.

— Не тронули бы мы твою сестру! Мы не такие извращенцы, как ты! Вмешивать в разборки непосвящённых из мирняка — подло… И запрещено!

— Странно, что твой дохлый соратник об этом не знал.

— Он… Он сказал это для того, чтобы тебя позлить! — сперва девушка запнулась, но сразу придумала отмазку. А может и не придумывала ничего. Возможно такие правила и законы есть на самом деле. Только вот не верю я в добропорядочность и чистоту перед законом этих людей.

— А вот насчёт того, что не стоит в реальный мир нести ссоры из мира подземелья, ты конкретно так неправ. Тот мир тоже абсолютно реален. В нём люди живут, зарабатывают деньги, повышают свою силу, контактируют с другими расами, для которых мир подземелья тоже абсолютно реален. Для некоторых тот мир даже привычнее и значимее этого. — Она перевела дух и перешла к тому, чего я ожидал, — И ты скоро почувствуешь всю его реальность, обещаю. Как только отец забеспокоится, он отправит на мои поиски группу ищеек, вот тогда ты узнаешь, как сложно порой бывает жить. Ты прочувствуешь все оттенки раздробленных…

Ошарашить меня спойлером у Элис не вышло — под протестующий возглас, переходящий в мычание, я вернул скотч на место.

Кое в чем она права. Ее скоро хватятся, если еще не хватились. Поэтому стоит действовать быстро. Мана на максимуме, сто единиц из ста. Я тренировался на долгосрочных внушениях и в принципе они у меня получались. Другое дело, что я тренировался на животных и весь полученный опыт на человеке использовать не получится. Но хотя бы часть выйдет.

В пленении магов поддержки есть особая прелесть. Вот она, связанная, лежит предо мной и мне даже не нужно беспокоиться о защите от заклинаний. Что она сделает, залечит меня?

Элис перебинтована скотчем по рукам и ногам. Когда заматывал её, забавы ради примотал руки к туловищу, и полоска скотча легла чуть выше живота, теперь натянутая кофта провоцирующе облегала крупную грудь. Будь у меня больше времени и желания, я бы её раздел до белья. Но ни того, ни другого не было, поэтому я присел перед Элис, скрестил ноги и погрузился в транс.

Сознание девушки — исследователя отличалось по сложности от сознания обычного человека. Более яркое, более полноценное. Если сознание голубя воспринималось как обычная искра, размеры сознания щенка я ощущал с теннисный шарик, человека — с футбольный мяч, то футбольный мяч Элис был слегка крупнее размером и иного, яркого цвета. Думаю, таким и должно быть сознание здорового, развитого человека. Хотя, как мне кажется, сознание — не совсем верное слово для того, что я вижу перед собой. Слишком куцее, определяющее лишь часть явления. Вернее будет называть этот яркий шар сутью. Кстати, думаю, размеры и яркость сути зависят не от интеллекта. Если бы она была умна настолько, насколько хорош её шар, тогда бы я сейчас перед ней исполнял гусеницу, замотанный в лозу.

Жаль, я не могу оценить свою суть, для этого нужно смотреть со стороны. Но с учётом моих характеристик и склонности к менталу, думаю, я покруче буду.

И с этими мыслями я запустил свои ментальные ладони в самую суть Элис. Так глубоко, как никто и никогда ей не засовывал.

Первым ощущением внутри этого шара был дискомфорт. Элис сопротивлялась исследованию и изменениям. Шар стрелялся колючими искрами, жёг меня. Возможно так реагируют на вторжение все следователи, может, только маги, а может лишь Элис, ненавидящая меня до глубины своей души. Не выдержав давления, я решил пойти по другому пути, сыграть на эмоциях. Я вспомнил максимальное ощущение покоя. Мне девять, я в компании семьи отдыхаю в горах Сораксан, куда отец нас всех отвёз. Ещё нет ужасающих тренировок, морального прессинга, страха за свою жизнь, за жизнь родных. Я ребенок. Я валяюсь на траве, дрыгаю ногами и я счастлив. Можно побегать за Союн, отбирая у неё книгу, можно попросить папу подбросить меня высоко-высоко. Можно подбежать и обнять маму, и тогда она взъерошит волосы и назовет маленьким проказником. Можно спросить у родителей любой вопрос и они ответят, ведь они самые умные, самые добрые, самые лучшие.

Я транслировал ощущение спокойствия и радости вовне и чувствовал, как расслабляется Элис. Слышал, как всё реже стонет покалеченный боец. Ощущал, как отступают бесформенные кошмары Союн.

И вот защита Элис ослабла. Нет, она по-прежнему была на месте и могла ужалить и отогнать кого-то менее сильного, но мне ослабевшие искры уже не доставляли дискомфорта.

Я мягко скользил вниманием по её эмоциям, поверхностным воспоминаниям и успокаивал девушку, погружаясь глубже и глубже. Мне нужно продвинуться как можно дальше, чтобы достичь самой глубины личности и вот тогда уже ставить внушения. До конца действия маскировки оставалось больше двух часов, это полтора восстановленния резерва.

Идеально было бы потратить ману, организовав "административный доступ" в голову Элис. После этого всяческие ментальные установки не потребовались бы, ведь команды, что я отдавал, шли бы напрямую в подсознание девушки. Но увы, с моим уровнем способности об этом пока остаётся только мечтать. Зато могу создавать ассоциации, менять воспоминания и тем самым влиять на поведение.

В первую очередь нужно обезопасить сестрёнку. И поможет мне в этом знание абсолютной, нечеловеческой преданности, что я увидел в щенке Союн.

Для этого внушения понадобились все умения, что я к этому моменту приобрёл. Я отыскал в сознании девушки гордость в отношении отца, клана, попутно узнавая о Элис, больше, чем она сама когда-либо рассказала бы мне. Я ретушировал её гордость в отношении тех, к кому она её испытывала, а затем внушал образ Союн и связывал гордость с ним, усиливая на максимум. Копаясь в воспоминаниях, нашёл так же желание защитить Аннет и перекинул его на сестрёнку. Я как неумелый, но старательный художник рисовал из разных эмоций картину абсолютной, поистине собачьей преданности. При этом я не калечил сознание англичанки, не размывал до неузнаваемости образы всех положительных людей в её жизни, просто немного снижал накал эмоции в отношении их, будто они не виделись и вообще не общались год или два. В её жизни должен быть лишь один самый важный человек. Причём никакого вожделения Элис к хозяйке испытывать не должна, это важно! Всё похожее на сексуальную привязанность я обрубил на корню.

Вторым шагом я планировал ещё большее низведение Элис до уровня до уровня сучки. Раз в полгода, на протяжении двух-трёх дней она будет чувствовать похоть и желание с кем-нибудь переспать. Постепенно желание будет нарастать, снося все моральные установки. Зуд в мозгах и внизу живота будет сносить крышу девушки настолько, что она готова будет предлагать себя на улице незнакомым людям, чтобы хотя бы приглушить его. Будет течь от запаха мужчин, будет готова на любые унижения ради возможности насадиться на члены. И вот тогда её будет накрывать такой волной удовольствия, какой никто никогда не испытывал. Для этого достаточно подкрутить несколько винтиков в мозгу, чтобы усиливать ощущения настолько, что испытав такое однажды, Элис будет жить ожиданием оргий следующего полугодия.

Но подумав, оставил всё как есть. Если бы Элис или кто-то из её команды тронул сестрёнку, я бы обязательно внедрил оба внушения, а так… нет. Может, я чересчур проникся жизнью англичанки, когда пролистывал воспоминания, может сыграл роль недостаток маны или времени… Не знаю, почему я остановился после первого внушения. Я не стал убирать даже ненависть в отношении себя. Союн эта эмоция не повредит, а я не настолько слаб, чтобы избавляться от врагов, программируя их на дружбу. Чужая ненависть бодрит. Теперь в моменты, когда я захочу покоя, когда руки станут опускаться, молчаливые тени Байсуна и Элис будут подниматься из памяти и напоминать о необходимости постоянного развития.

Потратил минуты четыре, чтобы убрать остатки негатива из сознания спящей сестрёнки. Произошедшее её особо не зацепило и никаких травмирующих воспоминаний не оставило, взрыв бойцами дверь вызвал непонимание и шок, а лиана, как проявление магии подземелья сразу отключило сознание Союн, поэтому справился так быстро.

Наконец, выполнив всё, что хотел, я вышел из транса. Судя по времени на настенных часах, вот-вот закончится действие морока. Не доверяя своим подсчётам я решил посмотреть, сколько там осталось. Не поленился, вышел из квартиры и уставился на висящий шар.

Пелена спокойствия

Отводит глаза ментально слабых существ, внушая им спокойные образы, которые они привыкли или ожидают увидеть.

Радиус — 9 метров.

Мана: 20/540

Ну здорово…

На прикосновения шар не реагировал, желание запихнуть в него ману не воспринимал. Абсолютно не коммуникативный артефакт, никакой подстройки к пользователю. Почему в игре и книгах стоит главному герою только пожелать что-то сделать и все древние артефакты активируются, магические способности изучаются, решения находятся, а со мной такого не происходит?! Что со мной не так?!

Я вернулся в студию, где лёгкими хлопками по щекам разбудил Элис, после чего сорвал скотч с её рта.

— С-скотина! — зашипела Элис, — Если бы не желание посмотреть, как тебя начнут резать на части, я бы уже откусила себе язык и очнулась дома! Не смей! Меня! Трогать!

— Союн не будет против того, что ты мне уготовила? — и я кивнул на сестрёнку. Элис проследила за моим взглядом и… Замерла. Ступор девушки походил на зависание программы в компьютере. Я понимал, что происходило: в данный момент внушенные образы накладывались на реально существующего человека. Изменялось восприятие, притирались друг к другу кусочки картины мира.

— Какая же она… — потрясённо выдохнула Элис, а потом вдруг зажмурилась, замотала головой:

— Ты что-то сделал со мной, да?!

— Да, — просто ответил я, — Я тебя эмоционально привязал к Союн. А что, хочешь избавиться от внушения?

Я ничем не рисковал, открывая перед ней карты. И вот почему:

— Не вижу смысла. Твоя сестра действительно потрясающая и я это понимаю не из-за твоего внушения. Я даже рада, что теперь привязана к ней эмоционально, как ты сказал. Жаль, я не обратила на неё внимания раньше, может, иначе бы всё вышло. Даже странно, что у такого на голову больного изврата такая классная сестрёнка.

Я поморщился. Ладно, хватит разговоров.

— Надо обновить иллюзию, запитать шар снова. И убраться. Вы изрядно загадили квартиру своим вторжением и в ближайшее время нужно привести всё в порядок.

— Артефакт одноразовый, поэтому ищи другой способ выкрутиться. А насчёт квартиры — думаешь, я буду тебе помогать?

— Конечно будешь. Это квартира Союн, — надавил я внушением. Элис скривилась, но кивнула.

— Ладно… Я готова увезти твою сестру, пока ты наводишь порядок.

— Серьезно? Думаешь, я отпущу сестру в компании психопатки? При всей гениальности твоей корявый идеи, вы даже не знакомы. Она просто-напросто не согласится куда-то ехать с тобой. Тебе только предстоит завоевать её доверие.

Для англичанки эти слова прозвучали как откровение, о котором она не задумывалась. Элис зависла на сколько секунд, потом будто перезагрузилась. Растёрла запястья, разгоняя кровь и деловито сообщила:

— Убей игрока. Вызови скорую для однорукого, мой отец уладит все проблемы с властями. Закинь в инвентарь тела убитых и мы уйдём.

Замечательный план. Я вызываю врачей, Элис сваливает, а потом отмазывает Союн через связи отца, или ту вовсе отпускают после разбирательства. А я остаюсь с недоукомплектованным человеком и объясняю врачам, что он сам себе отрубил руку. И это происходит на фоне луже крови другого человека и искорёженной двери. Тюрьма, конечно, не задержит исследователя с системой подземелья, но ставить себя против закона целого государства — до восхищения идиотская идея.

— Давай тогда всё тут вымоем, чтобы студия не походила на бойню.

Девушка закатила глаза, но выпустила исцеляющее заклинание в бессознательного игрока. На то, чтобы тот пришёл в себя и Элис дала ему новые вводные, ушло пять минут. Вместе мы сняли дверь с петель и поставили в дверную коробку, приперев изнутри тумбочкой. Затем отсылки полы и стены, как могли. Пока возились с полами, отошёл в мир иной однорукий. Это вызвало у меня бессильную злобу. Скотина. Один из редких моих гуманистических поступков просто запорот. А ведь ему и руку сразу перетянули и альтернативный вариант общего наркоза он получил.

После смерти бойца я кивнул игроку на широкую клеёнку, куда мы выложили все тела:

— Упакуй этих к себе. Что не поместится, заберёт Элис.

Тот покосился на хозяйку, дождался кивка и забрал в инвентарь все тела, вплоть до щенка. Я выждал нужный момент и ударил метательным ножом, сжатым обратным хватом, в затылок игрока, ломая позвонки. От таких ударов обычно умирают на месте, вот и боевик исключением не стал. Не успело тело рухнуть, как я закинул в инвентарь уже его. Чистая работа, ни одного пятнышка крови на пол не упало. Интересно всё это работает…

Кстати, я нашёл для себя ответ на вопрос, которым задавался когда-то: как урон от оружия влияет на количество отнимаемого здоровья. Так вот: при ударе или порезе ножом с уроном в сотню примерно сотня и вычитается, может чуть меньше. При более слабом ударе или обычном порезе однозначно меньше. Не получится победить того же Швырг Хана, нанеся десять тысяч ударов эпической зубочисткой. А вот при ударах в уязвимые точки, которые прикончили бы обычного человека на месте, приканчивают и исследователя. Повреждение сердца, мозга, позвоночника. Как у боевика сейчас, когда голова от позвоночника отделена практически и удерживается только мышцами. Такое определяется как критический удар. Даже система не может поддерживать жизнь в таком теле. Возможно, есть какие-нибудь способности, позволяющие восставать из пепла и фарша, но у парня такой не было.

Выходит, единственная польза от шкалы здоровья — это определять, сколько врагу осталось.

— Как-то так… — произнес я и осмотрелся. Полы вроде чистые, но квартира перевернута, в потолке пулевое отверстие, в стене второе. Боевик, вынесший себе мозги и щенок, которого тот убил за минуту до своей смерти. Стены в окончательно не отмытых разводах, в воздухе запах крови. Испачканная клеёнка. А вот её убрать… И посреди всего новый верный друг Союн.

Поймав мой взгляд, англичанка отвернулась.

— Что теперь? Меня тоже таким способом в Англию отправишь?

— Зачем? Тебе ещё Союн тренировать, готовить к подземелью. Думаю, ты сама понимаешь важность её развития. Так что придётся тебе повременить с возвращением в Англию.

— Я туда не поеду. Союн ведь тут.

Странная логика. Но я буду последним человеком, который на это укажет.

— Хм… ладно, понял.

Порядок наведен, так что пора выводить сестрёнку из состояния статичной куклы. Я погладил Союн по волосам, одновременно с этим посылая ментальный импульс. Она открыла глаза, проморгалась, а потом инстинктивно шарахнулась от англичанки.

— Не бойся, малышка, это Элис, моя англоязычная знакомая. Она будет заниматься с тобой личными тренировками в ближайший год: бег и всё остальное. А потом сводит тебя в одно интересное место.

Элис отрицательно покачала головой:

— Не свожу. Я не смогу провести её в подземелье. Но могу подготовить ей компанию. Мне не сложно тренировать кого-то ещё для помощи Союн.

— У неё есть какая-то знакомая, — припомнил я девушку, пылающую возбуждением в отношении сестрёнки. Над этим тоже стоит поработать.

Союн просто переводила взгляд с меня на Элис и обратно, не понимая о чем мы говорим. И наконец задала странный вопрос:

— А чем ты займешься в течение следующего года? Ты что, куда-то уезжаешь?

Я? Следующий год я проведу охрененно. Беспорядочный секс, грандиозные победы, взятие новых этажей и накопление эпических шмоток. Это будет год, полный драйва. По нему даже увлекательную книгу написать можно будет!

Больше книг на сайте - Knigoed.net