Раннее прохладное августовское утро над суровыми уральскими перевалами нехотя пробивалось сквозь разорванные тяжелые тучи холодными, слюдяными лучами. Восьмая тысяча невероятно трудных километров беспрецедентного Транссибирского автопробега навсегда осталась позади. Эта долгая дорога плотным несмываемым слоем осела на крыльях и подкрылках машин серой пылью бескрайнего Забайкалья, липкой красной глиной Приамурья и цепким гудроном сибирских трактов.

За бронированными стеклами представительского седана «ТехМаш-Руссо» с тихим шелестом плавно проплывали утренние сосновые боры Подмосковья. Колонна Великого Транзита уверенно шла по шоссе на крейсерских девяноста километрах в час — не сбавляя хода, не растягиваясь «гармошкой» на подъемах и идеально сохраняя строй.

Впереди, как ледоколы, мощно шли три бронированных «КАМАЗа-Мамонт». Их матовые корпуса за десять дней жесточайших испытаний покрылись боевой патиной дальнего похода. Но 450-сильные турбодизели «Спектр-Д4» продолжали безупречно выдавать ровный свистящий гул без малейшего намека на опасный детонационный стук. Следом, сохраняя дистанцию, шли два комфортабельных штабных автобуса «ТехМаш-Лайнер», набитые приглашенной зарубежной прессой, и два черных седана сопровождения.

В просторный салон головного «Руссо» мягко проникал лишь тихий ритмичный отсчет бортовых навигационных радиомаяков.

Виктор Сергеевич Крылов расслабленно прислонился затылком к мягкому подголовнику роскошного кресла. Президент корпорации неторопливо рассматривал на встроенном цветном экране прямую бесперебойную трансляцию новостного канала «Спектр-Медиа». Глава Империи был облачен в безупречно скроенный, сидящий как влитой темно-серый костюм из дорогой английской шерсти. Воротник белоснежной сорочки был слегка ослаблен, а на левом запястье из-под накрахмаленной манжеты солидно отсчитывал секунды массивный циферблат часов.

Виктор привычным, отточенным движением достал из внутреннего кармана стальную зажигалку «Дюпон». Раздался фирменный сочный щелчок, и президент прикурил крепкую сигарету, с наслаждением выдыхая сизую струйку дыма в бесшумный дефлектор климат-контроля.

— На ближайшей кольцевой автодороге нас весьма нетерпеливо поджидает очередная неприятность чисто ведомственного характера, Виктор Сергеевич, — предельно ровным, сухим голосом проинформировал шефа Аркадий Валерьевич Сидоров.

Главный финансовый директор «ТехМаша» аккуратно поправил дужку очков в тонкой стальной оправе. Банкир даже не подумал поднять взгляд от мерцающего зеленого дисплея бронированного ноутбука.

— Заместитель мэра столицы по вопросам транспорта, некий гражданин Гришин, ровно два часа назад в спешке подписал весьма экстренное и спорное распоряжение за порядковым номером триста сорок, — монотонно продолжал докладывать Сидоров, быстро постукивая пальцем по клавише. — Этим сомнительным документом вводятся строгие временные ограничения на въезд тяжелой грузовой техники непосредственно в черту города. Они уже физически выставили на Мытищинской развязке баррикаду: три тяжелые машины коммунальной спецтехники и усиленные подразделения дорожной милиции. Эти чиновники всерьез рассчитывают наглухо заблокировать колонну прямо на въезде в столицу и не допустить нас к центру для триумфа.

— И на каком же, позвольте поинтересоваться, законном основании они это делают? — изящно приподняла соболиную бровь Елена Станиславовна Романова.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам царственно восседала на соседнем диване. На девушке был надет элегантный, бросающийся в глаза алый брючный костюм работы лучших миланских кутюрье. В ее ухоженных руках надежно покоилась неизменная папка из крокодиловой кожи, набитая документами с гербовыми печатями. От каждого легкого движения ее шелкового шейного шарфа в кондиционированном салоне приятно веяло тонким ароматом дорогих духов с нотками жасмина.

— Официальная, бумажная формулировка в их распоряжении звучит потрясающе: «в связи с угрозой критического повреждения размягченного асфальтового покрытия тяжелой сибирской техникой», — с откровенно саркастичной ухмылкой профессионала ответил Сидоров. — А вот неофициальная, агентурная причина гораздо прозаичнее. Крупные столичные автодилеры, годами втридорога торгующие подержанными иномарками на рынках, в складчину занесли и заложили в высоких кабинетах мэрии чемоданы с двумя миллионами долларов наличными. Их единственная цель — любой ценой, физически сорвать наш победоносный публичный финиш на брусчатке Красной площади. Они боятся потерять рынок.

Виктор Крылов лишь слегка, по-хищному прищурился на быстро бегущие по экрану ноутбука зеленые строчки финансового отчета. Президент неторопливо стряхнул пепел во встроенную в подлокотник бронзовую пепельницу.

— Два миллиона полновесных долларов всего лишь за робкую попытку физически перекрыть дорогу трем бронированным «Мамонтам»? — предельно тихо, почти шепотом проговорил Виктор. — Наша зажравшаяся столичная бюрократия окончательно и бесповоротно потеряла всякую связь не только с реальностью, но и с базовыми законами физики.

В этот самый момент тяжелая, звуконепроницаемая перегородка салона с тихим жужжанием сервоприводов плавно отъехала вниз. Из водительского отсека резко высунулась раскрасневшаяся, потная и крайне возбужденная физиономия профессора Аркадия Лазаревича Штейна.

Гениальный глава конструкторского бюро находился в состоянии наивысшего научно-производственного подъема и азарта. Очки с толстыми линзами чудом висели на правом ухе. Привычный белый лабораторный халат был напрочь забыт в далеком Новосибирске, а вместо него на взъерошенном профессоре имелась практичная хлопковая куртка песочного цвета с ярким логотипом «Спектр». В руках Штейн судорожно сжимал рабочий планшет телеметрии, путаясь в проводах.

— Виктор Сергеевич! Наш горячий Семён Игоревич прямо сейчас по рации настойчиво предлагает разрешить эту мелкую досадную проблему радикальным, сугубо силовым способом! — восторженно, срываясь на фальцет, сообщил Штейн. — Он рвется в бой! Хочет пустить головной «Мамонт» на прямой таран и просто отбуксировать эти хлипкие дорожные машины в ближайший глубокий кювет! Освободить проезд кинетической энергией!

Из переднего отсека мгновенно донесся густой раскатистый рык Семёна Игоревича Потапова. Главный инженер явно слышал разговор:

— А что тут долго думать и рассусоливать, Аркаша⁈ У меня же у головного «Мамонта» передний силовой бампер сварен из сплошного шестнадцатимиллиметрового уральского штампа спецстали! Это же броня! Да если все эти смешные столичные оранжевые поливалки нам на пути поперек встанут, мы их даже не почувствуем в кабине! Сгребем их легко, как дворник сугробы в феврале, скинем с дороги и дальше поедем по графику! Разрешите таран, шеф⁈

— Семён, отставить физический таран и порчу городского имущества, — абсолютно спокойно, властным тоном остановил разгорячившегося главного инженера Крылов. — Мы приехали в эту суетливую столицу наглядно демонстрировать нашу высокую цифровую культуру и превосходство технологий, а вовсе не устраивать дикие полигонные испытания на прочность бамперов об коммунальную технику. Для этого есть другие места. Володя!

Прямо из густой тени у противоположной боковой стойки салона бесшумно вырос Владимир Губанов. Монументальный, похожий на скалу начбез «ТехМаша» был облачен в строгий камуфлированный френч без знаков различия. Безопасник пробасил предельно лаконично и четко:

— На связи. Слушаю вас, Виктор Сергеевич.

— Свяжись с охраной. Пусть майор Петрович немедленно высылает наперерез колонне в качестве авангарда два дежурных броневика ВОХР. Елена Станиславовна, ваш выход. Выходите прямо на месте на оперативную, жесткую связь со старшим наряда оцепления. Задача: полностью разблокировать въезд на трассу ровно за три минуты. Без стрельбы и пострадавших.

— Есть разблокировать за три минуты, — коротко отчеканил непробиваемый начбез, тут же поднимая к губам тактическую гарнитуру рации.

На широкой Мытищинской развязке МКАД тем временем царила нервозная атмосфера искусственно, весьма неумело созданного затора.

Три тяжелых, груженных доверху песком оранжевых самосвала и две огромные поливочные машины нагло перегораживали поперек абсолютно все три полосы движения федеральной трассы. Рядом с импровизированной баррикадой, зябко потирая на холодном ветру замёрзшие пальцы, угрюмо дежурили полтора десятка сотрудников автоинспекции в форме.

Возглавлял этот незаконный заслон сам заместитель начальника транспортного управления мэрии, гражданин Гришин. Это был низкорослый, заметно раздобревший чиновник, облаченный в непомерно дорогое, тяжелое ондатровое пальто. Он заметно нервничал и беспрерывно переступал с ноги на ногу у капота служебной «Волги» с мигалкой.

— Слушай меня очень внимательно, капитан, и не перебивай, — уже в третий раз подряд, брызгая слюной, повторял Гришин старшему наряда милиции. Чиновник истерично тыкал коротким пальцем в сторону пустеющего шоссе. — Намертво держать этот рубеж! Ни шагу назад! Ссылайся на официальный указ самой мэрии! Скажешь им, что асфальт катастрофически расплавился от жары и их тяжеловозы его продавят! Этих дерзких сибиряков в город ни в коем случае не пускать, стоять насмерть, пока из профильного министерства не приедет для разбирательств спецкомиссия! Понял меня⁈

— Да понял я, сеньор Гришин… всё понял… — предельно хмуро и неохотно бурчал себе под нос бывалый капитан милиции, не желая ввязываться в политику. — Только вы поймите, там же в их длинной колонне десятки иностранных журналистов с камерами едут! Вон белые спутниковые тарелки на автобусах уже на горизонте ясно видны… Международный скандал выйдет, в газетах пропесочат на весь мир!

— Да плевать мне с высокой колокольни на всех этих продажных журналистов! У нас есть прямое, жесткое указание сверху! Не пущать! — заверещал срываясь на визг вспотевший чиновник.

В этот самый напряженный момент со стороны пустой трассы раздался отнюдь не обычный надрывный рев дизельных моторов. Это был совершенно иной, пугающий, плотный, раскатистый и стремительно нарастающий низкочастотный гул. От этой мощной звуковой волны на железном капоте чиновничьей «Волги» мелкой дрожью задрожал забытый граненый стакан с остывшим чаем.

Из-за крутого поворота эстакады на впечатляющей скорости в девяносто километров в час, идеально ровным, несокрушимым стальным клином стремительно выкатила тяжелая армада корпорации «ТехМаш».

В самом авангарде абсолютно бесшумно, лишь угрожающе выплевывая из-под широких шин сухую бетонную пыль, хищно шел матовый, приземистый бронированный седан «ТехМаш-Руссо». Сразу за ним, подобно неотвратимо надвигающимся гранитным утесам, плотным строем неслись три трехосных гиганта — тягачи «Мамонт».

Не доезжая буквально тридцати метров до хлипкого заграждения из рыжих самосвалов, могучая колонна синхронно, удивительно плавно снизила высокую скорость и как по волшебству замерла на месте. Инжекторные, мощные моторы машин перешли на тихое, ровное урчание холостого хода.

Испуганный Гришин даже не успел выхватить из кармана пальто милицейский громкоговоритель, как ситуация в корне изменилась.

С боковой грунтовой развязки прямо на газон разделительной полосы с диким металлическим скрежетом выскочили два тяжелых, сине-белых бронетранспортера БТР-80 элитной Внутренней Охраняемой Резервации.

Из верхних десантных люков броневиков мгновенно высыпали с десяток крепких бойцов ВОХР майора Петровича. Парни были облачены в черную штурмовую экипировку и вооружены короткими автоматами. Ровно за пять секунд сибирские спецназовцы жестко, без разговоров взяли под свой полный контроль ключи зажигания от столичных самосвалов, вытащив из кабин обалдевших водителей. А растерявшихся от такой наглости милиционеров бойцы предельно вежливо, но очень крепко и непреклонно отодвинули щитами на пыльную обочину. Дорога была расчищена.

Из открывшейся задней бронированной двери представительского седана неторопливо, невыразимо грациозно выплыла Елена Станиславовна Романова.

Яркий, алый деловой костюм смотрелся сейчас как ослепительный, дерзкий вызов всему серому подмосковному туману и бюрократии. Елена уверенным шагом подошла вплотную к ошалевшему Гришину. Юристка эффектным щелчком замков раскрыла страшную крокодиловую папку:

— Вы, я полагаю, и есть тот самый инициативный гражданин Гришин? — прозвучал ее красивый, низкий голос, режущий как отточенное стальное лезвие. — Внимательно ознакомьтесь с документом. Перед вами лежит официальное Постановление Чрезвычайного антикризисного комитета при правительстве РФ за порядковым номером сто пятьдесят. Название: «Обеспечение беспрепятственного и зеленого транзита стратегических автоколонн особой важности». И спешу вас огорчить. Ваше смешное местное распоряжение номер триста сорок было официально и бесповоротно аннулировано Государственной прокуратурой ровно десять минут назад, как незаконное. Уберите свои машины с трассы.

Гришин мгновенно побледнел как свежевыстиранное полотно, от шока роняя бесполезный громкоговоритель на мокрый асфальт:

— Какая еще к дьяволу прокуратура⁈ Я мелкий чиновник, я подчиняюсь напрямую только лично нашему мэру! Я не сдвину машины!

Аркадий Сидоров, неслышной тенью подошедший следом за юристкой, предельно сухо поправил очки на носу. Банкир молча развернул светящийся зеленый экран своего защищенного ноутбука прямо в лицо чиновнику:

— Официально информирую вас: транспортное управление мэрии безнадежно задолжало за прошлую поставку уральского моторного топлива колоссальную сумму — ровно сорок миллиардов рублей, гражданин Гришин. Платить вам нечем. Буквально час назад наш инвестиционный банк «ТехМаш-Финанс» выкупил абсолютно все эти долговые обязательства с дисконтом. Мы ваши кредиторы. И если вы добровольно и немедленно не освободите эту федеральную проезжую часть ровно через тридцать секунд, мы через суд наложим жесткий арест абсолютно на все служебные легковые автомобили вашей проворовавшейся администрации. Мэр будет ездить на метро. Время пошло.

И именно в этот переломный момент вперед, расталкивая охрану, весело выскочил Николай Петрович Шевцов.

Неунывающий зам по снабжению с невероятно громким, лязгающим металлическим скрежетом эффектно откинул застежки пузатого кожаного баула прямо на теплом капоте чиновничьей «Волги».

Внутри бездонного баула, ослепляя присутствующих, яркими факелами переливались плотные стопки новеньких, пахнущих краской сибирских «крыловок» с золотыми голограммами. А в левой руке предусмотрительный Шевцов уже крепко держал небольшой серебряный поднос с горкой горячих, истекающих соком рыбных расстегаев и запотевшей армейской флягой.

— Ну что вы так некрасиво застыли, словно вкопанный столб, гражданин начальник⁈ — задорно, раскатистым басом на всю развязку огласил Шевцов. Снабженец от души хлопнул вздрогнувшего Гришина по плечу в ондатровом пальто и насильно всунул в потные руки толстую пачку золотых чеков. — Нате вот вам скромные подъемные от корпорации за оперативную ударную работу по быстрой расчистке федеральной трассы! Ровно три тысячи сибирских золотых чеков! Немедленно заведите старые самосвалы, уберите их на обочину и угостите наконец замерзших сержантов милиции горячим расстегаем с рыбой! Они же с утра голодные на ветру стоят!

Пожилой капитан дорожной милиции, во все глаза посмотрев на эти сверкающие золотые купюры в руках чиновника, затем переведя взгляд на хмурые броневики ВОХР с пулеметами и, наконец, на пышущие здоровьем, уверенные лица сибиряков, быстро принял единственно верное решение. Офицер лихо, по-гусарски закрутил седые усы и четко отдал честь, приложив руку к козырьку:

— Особому спецрейсу корпорации «ТехМаш» — зеленый коридор на всей территории столицы! Заводи самосвалы, парни! Освобождай проезд быстро, не задерживай людей!

Чиновник Гришин, тяжело дыша, дрожащей рукой вытер обильный, липкий пот со своей обширной лысины. Мертвой хваткой сжал подаренную пачку новеньких «крыловок» и бессильно опустился на мягкое сиденье служебной машины. Мощный заслон, щедро проплаченный столичными автодилерами, позорно рухнул всего за две минуты. Дорога на Москву была открыта.

Главная артерия города — знаменитая Тверская улица — встречала триумфальный сибирский автопробег ликующим, радостно гудящим многотысячным людским морем.

Обычные жители огромной столицы, до смерти уставшие от изматывающих экономических кризисов, многомесячных невыплат скудных зарплат на заводах и тотального засилья дорогого импортного автохлама на дорогах, массово высыпали на широкие тротуары. Люди стояли плотной стеной на всем протяжении маршрута — от Белорусского вокзала до исторической Манежной площади.

Горожане искренне улыбались и радостно махали небольшими бумажными флажками с сине-белой символикой корпорации, которые заранее раздали промоутеры. Суровые рабочие с еще дышащих московских заводов разворачивали самодельные кумачовые транспаранты с лозунгами: «Даешь надежный сибирский инжектор! Долой западный хлам!». А чумазые уличные мальчишки с визгом бежали следом за медленно проплывающими гигантскими тягачами. Пацаны с нескрываемым восторгом разглядывали странные, похожие на НЛО космические тарелки спутниковых терминалов на крышах бронированных кабин.

Ровно в двенадцать часов сорок минут пополудни первая флагманская машина колонны — ослепительно-черный, сверкающий лаком представительский седан «ТехМаш-Руссо» — плавно, без рывков преодолела узкий проезд исторических Воскресенских ворот. Машина с благородным шуршанием широких шин выехала прямо на старинную, неровную брусчатку Красной площади.

Вслед за легковым седаном, сохраняя идеальную дистанцию и строй, на главную, залитую солнцем площадь страны медленно, с достоинством победителей выкатили три исполинских стальных титана «КАМАЗ-Мамонт» и комфортабельные автобусы сопровождения с прессой.

Монструозные, покрытые боевой грязью машины, с честью прошедшие десять тысяч километров сквозь непролазные амурские болота, дикие забайкальские горные перевала и острые уральские скалы, как по команде замерли аккурат напротив разноцветных куполов Покровского собора. Их сверхнадежные, обкатанные дизели «Спектр-Д4» продолжали работать на холостом ходу идеально ровно, шелестя турбинами. А массивные кузова, сваренные из высокопрочной легированной стали, ярко отблескивали гранями под пробившимся сквозь тучи теплым августовским солнцем.

На Красной площади к этому моменту уже собралась, казалось, едва ли не вся ведущая мировая и отечественная пресса. Сотни аккредитованных фотокорреспондентов с тяжелыми объективами, телеоператоры центральных федеральных каналов и маститые международные обозреватели плотной, гудящей толпой сгрудились у специально выстроенной деревянной трибуны.

В самых первых рядах этой толпы, с невыразимо кислыми, побледневшими лицами стояли официальный представитель концерна «Ford Europe» мистер Вэнс и глава восточно-европейского филиала корпорации «Mercedes-Benz» герр Вебер. Эти топ-менеджеры специально прервали все дела, экстренно прилетели в Москву первым классом, чтобы своими собственными глазами увидеть неминуемый, по их расчетам, финал и позор этого сибирского пробега. А увидели свой собственный крах.

Из открывшихся тяжелых, бронированных дверей центрального представительского седана неторопливым и уверенным шагом триумфатора вышел Виктор Сергеевич Крылов.

Президент сибирской корпорации «ТехМаш» в этот исторический момент был поистине безупречен. Строгий темно-серый костюм-тройка из лучшей английской шерсти сидел на спортивной фигуре как отлитая на заказ рыцарская броня. Под белоснежной накрахмаленной манжетой левого рукава тускло и солидно поблескивал массивный хрустальный циферблат командирских часов. А в сильной правой руке привычно, задавая четкий ритм, крутилась матовая стальная зажигалка.

Виктор спокойно, не обращая внимания на суету, поднялся на трибуну. Он мастерски выдержал короткую театральную паузу, любезно позволив сотням ослепительных фотовспышек папарацци отщелкать исторические кадры для передовиц. Затем Крылов с легким щелчком прикурил сигарету и медленно, с наслаждением выдохнул тонкую струйку сизого дыма прямо под золотые кремлевские купола.

Многотысячная толпа на огромной площади мгновенно замерла в абсолютно звенящей, выжидательной тишине, ловя каждое его слово.

— Дамы и господа. Соотечественники, — негромко, но властно заговорил Виктор на предельно четком, выразительном русском языке. Его речь тут же, без задержек дублировалась через мощные динамики синхронного перевода на английский и немецкий языки для иностранцев.

Президент обвел глазами замершую площадь:

— Ровно десять коротких дней назад, когда мы стояли во Владивостоке, нам очень настойчиво говорили и писали в газетах, будто этот Транссибирский пробег технически невозможен. Нам высокомерно, с умным видом твердили из уютных заграничных штабов и редакций, будто наша родная отечественная промышленность окончательно мертва и физически не способна выдержать суровое испытание тяжелым бездорожьем и высокой цифровой нагрузкой. Нас называли фантазерами.

Виктор с гордостью широким жестом руки указал на стоящие за спиной грязные, но исправные тягачи:

— Мы прошли эти страшные десять тысяч километров пути. Прошли без единого схода машин с трассы. Абсолютно без единой поломки новейших микропроцессоров серии «Спектр» в пути. И прошли строго по графику, без малейших задержек. Мы не просто проехали — мы наглядно, на весь мир доказали всей планете, что долгий и позорный период технологической и интеллектуальной зависимости нашей великой страны от Запада официально закрыт. Закрыт навсегда.

Затем Виктор Крылов медленно, словно хищник, повернулся в сторону замерших в первом ряду иностранных представителей — побледневших Вэнса и Вебера.

— С сегодняшнего исторического дня, — голос Крылова зазвенел как сталь, — официальным, не подлежащим обжалованию Постановлением Чрезвычайного антикризисного комитета за номером сто шестьдесят в нашей стране вводится полный, строгий и бессрочный запрет. Запрет на любой ввоз в Россию устаревшей, опасной зарубежной автомобильной техники без наличия современных инжекторных блоков управления и наших сертифицированных отечественных систем безопасности. Абсолютно все внутренние, государственные и муниципальные заказы — от легких карет скорой помощи до тяжелых промышленных седельных тягачей — с этого дня эксклюзивно переходят под крыло дивизиона «ТехМаш-Авто». Точка.

Огромная площадь взорвалась таким оглушительным, сокрушительным и абсолютно искренним криком «УРА!», что высоко над старинными кремлевскими башнями испуганно поднялась в небо огромная стая голубей!

Простые рабочие заводов, инженеры КБ, восторженные студенты и седые ветераны труда со слезами на глазах аплодировали президенту стоя. Надменный мистер Вэнс из корпорации «Ford» беспомощно уронил на брусчатку дорогой кожаный блокнот. А герр Вебер лишь невероятно тяжелым, обреченным вздохом признал полное, окончательное и безоговорочное поражение всего хваленого немецкого автопрома на огромном восточном рынке. Они проиграли эту войну.

Аркадий Сидоров, невозмутимо стоявший на трибуне прямо за широкой спиной Крылова, сухо постучал бледным пальцем по клавише ноутбука и тихо шепнул стоящей рядом Романовой:

— Котировки акций гигантов Daimler и General Motors прямо на глазах упали на мировых биржах еще на целых восемь процентов только за время произнесения этой речи. Капитализация рушится. А наш международный клиринговый центр в Цюрихе только что официально зафиксировал поступление первых пятисот миллионов живых золотых чеков от крупных азиатских покупателей по предзаказам. Мы сорвали банк.

Елена Романова тонко, загадочно улыбнулась уголками алых губ, с легким щелчком навсегда закрывая свою знаменитую крокодиловую папку:

— Глобальный стратегический проект «Великий Транзит» успешно завершен стопроцентным, безоговорочным юридическим и финансовым триумфом нашей корпорации, Виктор. Это победа.

Поздно вечером того же насыщенного событиями дня грандиозный правительственный прием в элитном ресторане «Националь» на Тверской улице больше всего напоминал пышное празднество победившей могущественной Римской Империи.

В огромном высоком белом зале с панорамными окнами, откуда открывались потрясающие виды на подсвеченный ночными огнями древний Кремль, собралась вся элита. Здесь присутствовал весь высший руководящий и гениальный инженерный костяк корпорации «ТехМаш», увешанные орденами генералы Сибирского военного округа, ведущие академики закрытых КБ и дипломатические представители дружественных азиатских государств.

Неутомимый Николай Петрович Шевцов, оказавшись в родной стихии, развернул на столах пиршество поистине немыслимого, истинно царского русского размаха.

На бесконечных, тридцатиметровых дубовых столах, накрытых белоснежными накрахмаленными скатертями, угрожающе высились целые горки отборной крупной астраханской черной икры в хрустале. На огромных серебряных блюдах подавались мастерски запеченные по старинным рецептам огромные волжские стерляди с зеленью. Гостей ждали горячие, истекающие соком отбивные из алтайского марала, нежнейшие гигантские сахалинские крабы и горячие слоеные кулебяки с мясом. А десятки вышколенных официантов едва успевали без устали наливать в пустеющие хрустальные лафитники элитный, двадцатилетней выдержки армянский коньяк и крепкие таежные настойки на травах.

Сам Шевцов, не изменяя привычкам, в белоснежном поварском колпаке, смешно надетом прямо поверх строгого пиджака, лично руководил подачей главного, коронного блюда этого вечера:

— Подходи, смелее, цеховые братья! Подходи, великие гении микросхем и чертежей! — невероятно громко, перекрывая музыку, басил на весь зал счастливый Николай Петрович, направо и налево щедро раздавая горячие рыбные пироги гостям. — Самая первая, лучшая порция запеченной стерлядочки полагается главному инженеру Семёну Игоревичу! Он у нас, как ломовая лошадь, весь тяжелейший автопробег на собственном горбу и нервах по тайге вытащил! Герой!

Семён Потапов, чинно сидевший во главе стола в строгом выходном костюме с галстуком, с широкой мужицкой ухмылкой благодарно принял поднос с рыбой из рук снабженца и высоко поднял полный до краев коньяком лафитник:

— Я его вытащил из грязи, Коля, только потому, что у нас толстая уральская рама на излом не гнется, а всеядный дизель «Спектр-Д4» солярку по чистоте не выбирает и ест всё, что горит! За надежную, безотказную механику пью до дна, мужики!

— За механику — это само собой разумеется, дело святое! — звонко, срываясь на фальцет, выкрикнул радостно подскочивший с места профессор Аркадий Лазаревич Штейн.

Вечный заляпанный канифолью белый лабораторный халат ученого по случаю банкета сменился вполне приличным строгим черным фраком. Хотя толстые очки гения по-прежнему, вопреки всем законам, висели на самом кончике носа.

— Семён Игоревич, дорогой вы мой практик, вы в тосте совершенно забываете про высшую математику! Наш защитный каскад Штейна на том проклятом Яблоновом перевале их хваленый секретный американский боевой импульс прямо на ходу в чистую зарядку для батарей переработал без потерь! Мы же наглых диверсантов их же собственным высокотехнологичным оружием и накрыли с позором! Пьем за новые, неубиваемые сибирские полупроводники!

За огромным столом дружно раздался искренний раскатистый хохот десятков здоровых мужчин, который тут же сменился мелодичным звоном сдвигаемых хрустальных бокалов. Праздник был в самом разгаре.

А в это время в тихом, уединенном эркере ресторана, прямо у панорамного окна, откуда открывался завораживающий вид на красиво подсвеченный Исторический музей, стояли вдвоем Виктор Сергеевич Крылов и Елена Романова.

Виктор привычно, задавая ритм мыслям, держал в сильной правой руке легендарную зажигалку. Президент корпорации неторопливо, со вкусом прикурил крепкий «Кэмел», медленно выдыхая длинную сизую струйку дыма в прохладный вечерний воздух открытого окна. На нем был надет идеально сидящий смокинг, а под белоснежной накрахмаленной манжетой мягко поблескивал массивный хрустальный циферблат часов. Жизнь только начиналась.