Красная, въедливая пыль ангольской провинции Кабинда проникала сквозь абсолютно любые двойные уплотнители дверей и фильтры.

Она круглосуточно висела в неподвижном, густом тропическом воздухе удушливым охровым туманом. Осела густым слоем на гигантских влажных папоротниках реликтового леса Майомбе, окрасив их в ржавый цвет, и неприятно скрипела на зубах даже в плотно закрытых, кондиционированных кабинах тяжелой техники.

Местный транспортный серпантин, прорубленный колонизаторами сквозь вечные влажные джунгли, сейчас больше напоминал развороченную глубокими колеями вязкую глиняную траншею. После ночного ливня грунтовка мгновенно превратилась в коварное, скользкое месиво. Это болото было способно играючи, за пару минут затянуть по мосты намертво любой стандартный армейский грузовик.

Но длинная, рычащая моторами колонна из десяти тяжелых, бронированных сибирских тягачей «КАМАЗ-Мамонт» шла по этой непролазной глиняной каше так, словно ехала по асфальту. Они держали крейсерскую скорость в сорок километров в час, не сбавляя темпа ни на секунду.

Огромные зубастые колеса диаметром с человеческий рост с хищным чавканьем безжалостно выплевывали из-под агрессивного протектора тонны жидкой глины. Сверхнадежные 450-сильные дизели «Спектр-Д4» абсолютно не надрывались под тяжелым грузом и не захлебывались в лужах. Их умный турбонаддув выдавал удивительно мощный, ровный, почти свистящий гул, который больше походил на работу средних судовых турбин. А из высоко выведенных за кабину выхлопных трактов не вылетало ни грамма едкой сажи. Сгорание топлива было идеальным.

В головном тягаче за рулем сидел отнюдь не суровый боец сибирского ВОХРа. Баранку крутил местный ангольский механик по имени Жоао, одетый в чистую робу с логотипом корпорации. Парень вцепился в кожаный штурвал с таким неподдельным, священным благоговением, будто ему доверили управление космическим кораблем.

Прямо рядом с ним, вольготно развалившись на пассажирском диване, расположился Семён Игоревич Потапов. Главный инженер транснационального «ТехМаша», наплевав на субординацию, сбросил рабочий комбинезон до пояса. Оставшись в неизменной засаленной майке, он одной рукой привычно придерживал тяжелый диагностический пульт, подключенный кабелем к цифровой приборной панели.

— Жоао, парень, ты руль-то так судорожно мертвой хваткой не дави, аж костяшки побелели! Расслабься! — добродушно прорычал Потапов басом, с легкостью перекрывая ровный гул климатической установки. — Гидроусилитель здесь стоит умный, электронный, от легкого касания откликается. Эта машина сама дорогу держит как влитая, ее в занос пустить — постараться надо. Твое дело — внимательно за креномером на экране следить, чтоб мы сдуру в глубокий овраг не съехали с этой скользкой глины.

— Сеньор Потапов… — затаив дыхание, выговорил чернокожий механик на ломаном русском языке, базовые слова которого феноменально быстро успел выучить за три дня общения с монтажниками. — Это же не простой грузовик… Это настоящая, живая стальная скала с большой мотор! В кабине прохладно, как в океане утром! Старый французский «Берлие» на этой крутой горке давно бы закипел, заглох и порвал себе раздатку пополам!

— Сгорит твой хваленый «Берлие» к чертовой матери, потому что жадные французы на нормальном охлаждении экономили, железо жалели, — саркастично хмыкнул Потапов, вытирая чистой ветошью промасленный лоб.

Технарь с гордостью похлопал по панели:

— А у нас впереди на радиаторе стоит мощный двухконтурный испаритель и двухступенчатый циклонный фильтр. Всю въедливую пыль наш фильтр надежно отсекает еще на входе. А рабочее масло в движке принудительно охлаждается фреоновой магистралью напрямую от кондиционера. Так что твои местные сорок восемь градусов в тени за бортом для нашего дизеля — абсолютно штатная рабочая среда. Ему только в радость такая нагрузка.

В просторном заднем отсеке двухрядной кабины, надежно отделенной от рабочей водительской зоны бронестеклом, царила иная, академичная атмосфера.

Там, в спасительной прохладе климатического модуля «Спектр-Климат», в удобном анатомическом кресле спокойно восседал Виктор Сергеевич Крылов.

Президент сибирской Империи был одет не по протоколу, но со вкусом: в легкую сорочку из дорогого бежевого льна и светлые летние брюки. На левом запястье солидно поблескивал швейцарский хронометр, а в длинных пальцах правой руки привычно, задавая ритм, крутилась матовая стальная зажигалка «Дюпон».

Виктор глубоко затянулся терпкой сигаретой, медленно выдыхая сизую струйку дыма в бесшумно работающий дефлектор на потолке. Он перевел внимательный взгляд на яркий зеленый дисплей планшета, закрепленного на подлокотнике кресла.

— Ровно восемьсот тонн высокочистого, обогащенного сподуменового концентрата прямо сейчас загружено в кузова нашей колонны, Виктор Сергеевич, — предельно ровным, сухим голосом проинформировал шефа Аркадий Валерьевич Сидоров.

Главный финансовый гений корпорации невозмутимо сидел напротив президента, бережно уложив на колени бронированный компьютер. Даже здесь, в самом сердце диких экваториальных тропиков, Сидоров умудрялся сохранять свой фирменный стиль: воротник был безупречно застегнут на все пуговицы, а на носу педантично поблескивали очки.

— Этого первоклассного литиевого сырья новосибирскому секретному заводу батарей с лихвой хватит на бесперебойное производство минимум полумиллиона мощных аккумуляторов. Как для новых портативных сотовых телефонов, так и для автомобильных блоков управления «Спектр-ЭБУ», — монотонно сыпал цифрами Сидоров, быстро постукивая бледным пальцем по нужной клавише. — Но самое главное: общая расчетная себестоимость добычи руды, благодаря внедрению тяжелой автоматизированной техники и генераторов, радикально снизилась. Ровно в четыре раза по сравнению с устаревшими французскими нормативами и ручным трудом. Мы в огромном плюсе.

— Прибыль — это отлично. А как обстоят дела с юридической чистотой нашего внезапного визита на рудники? Комар носа не подточит? — хищно прищурился Крылов, не отрывая взгляда от проплывающих густых стен тропического леса.

Елена Станиславовна Романова, грациозно восседавшая рядом в элегантном льняном брючном ансамбле песочного цвета, тонко улыбнулась. Юристка с легким щелчком замков открыла свою знаменитую плоскую крокодиловую папку.

— Будьте абсолютно спокойны. Ни один, даже самый предвзятый международный арбитраж в Женеве, Лондоне или Париже не сможет предъявить нам ни единой формальной претензии, Виктор, — ее красивый, низкий голос прозвучал с отточенной правовой уверенностью человека, не проигравшего ни одного суда.

Елена перевернула хрустящий гербовый лист:

— Легитимное правительство Анголы вчера официально расторгло все старые концессионные соглашения с французской монополией «Pechiney». Причина железобетонная: систематическая неуплата налогов в бюджет и грубые нарушения экологии при добыче. Это подсудное дело. Наш новый обогатительный завод в провинции Кабинда официально зарегистрирован в реестрах как суверенное совместное предприятие «ТехМаш-Африка». Ровно пятьдесят один процент голосующих акций безраздельно принадлежит нашей корпорации, и сорок девять оставшихся — Государственному банку Анголы. Мы полновластные хозяева этой земли и недр.

В этот самый момент в узком проходе меж широких кресел возникла жизнерадостная, излучающая позитив фигура Николая Петровича Шевцова.

Неутомимый зам по снабжению был облачен в легкий сафари-жакет со множеством накладных карманов. Он шел по плавно качающейся на ухабах кабине с поразительной уверенностью и грацией опытного морского волка на палубе.

В сильных руках Шевцов бережно держал сверкающий поднос из полированного пищевого алюминия. На подносе искушающе стояли сильно запотевшие от холода стаканы с густым киселем из таежной брусники, изящная тарелочка с нарезкой из деликатесного вяленого сига и хрустальная вазочка с очищенными кедровыми орехами.

— Николай Петрович, душа моя, ты даже здесь, в диких непролазных экваториальных джунглях, находишь способ и время устроить нам гастрономическую паузу по высшему разряду? — с искренней улыбкой спросил Виктор, выбивая пепел сигареты во встроенную пепельницу.

— Виктор Сергеевич! Помилуйте, ну какая же это пауза⁈ Это жизненно необходимое стратегическое поддержание водно-солевого и витаминного баланса руководящего состава в экстремальных тропических условиях! — задорно, раскатисто басил Шевцов, с глухим стуком водружая свой поднос на откидной столик.

Снабженец с гордостью обвел рукой скромные угощения:

— Брусничка-то наша, родная, новосибирская, прямо из тайги! В специальных замороженных контейнерах на транспортнике прилетела, свежайшая! А нежный сиг — исключительно утреннего легкого посола, тает во рту. Какая тут страшная африканская жара и малярия, когда у нас в бронированной кабине стабильные плюс двадцать один, а под рукой всегда есть прохладный брусничный киселек для тонуса!

Шевцов, хитро прищурившись, протянул запотевший стакан Сидорову:

— Аркадий Валерьевич, друг сердешный, припей-ка немедленно целебного отвара! А то ты, сидя над бесконечными цифрами и графиками, весь иссохнешь. Местные, не дай бог, подумают, что мы главного финансового директора корпорации в черном теле и впроголодь держим! Авторитет уроним!

Сидоров тяжело, с долей обреченности вздохнул. Но спорить со снабженцем не стал, благоразумно приложив холодный стакан к сухим губам.

Неожиданно динамик закрытой внутренней радиосвязи на потолочной панели издал короткий электрический треск. Раздался предельно хриплый, лишенный эмоций голос Владимира Губанова. Начбез шел в замыкающем колонну броневике ВОХР:

— Виктор Сергеевич, внимание. Мобильный спутниковый модуль сканирования профессора Штейна прямо сейчас фиксирует множественные активные радиопомехи в закрытом диапазоне четырехсот мегагерц. Работают чужие рации. Впереди по ходу движения, ровно через три километра — перевал «Черный Клык». Дорога сужается. Направление колонны — точно на это узкое ущелье. Место идеальное для засады.

Крылов мгновенно подобрался, вся расслабленность исчезла. Президент корпорации резким движением повернул голову к мерцающему экрану тактической телеметрии:

— Что конкретно показывают наши тепловизоры в том квадрате, Володя? Сколько их там?

— Прямо за перевалом, в густом подлеске на господствующих скалистых высотах, датчиками четко зафиксировано тридцать две неподвижные тепловые точки, — чеканно отчеканил Губанов.

Безопасник выдавал сухую сводку:

— Людей грамотно накрыли маскировочными сетками, визуально не видно. Но чувствительные квантовые матрицы легко считывают их тепловое дыхание и температуру нагревающихся на солнце стволов. По сигнатурам: оборудованы позиции под два станковых крупнокалиберных пулемета «Браунинг» и три замаскированных расчета ручных противотанковых гранатометов. Ждут нас.

Елена Романова грациозно поправила солнечные очки, даже не изменившись в лице при слове «гранатометы»:

— Чьи это могут быть боевики в этом районе? Кто заказчик?

— Это бывшая вооруженная охрана старых литиевых рудников французской компании «Pechiney», — подал спокойный голос незаметно зашедший в задний отсек из водительской зоны профессор Аркадий Штейн.

Ученый сегодня был на редкость собран и сосредоточен: вечный белый халат уступил место практичной хлопковой куртке песочного цвета. Однако очки с толстыми линзами по-прежнему чудом покоились на кончике потного носа. В руках гений крепко сжимал портативный армейский планшет, на ярком экране которого в реальном времени красными точками пульсировала детальная трехмерная карта предстоящего ущелья.

— Их всех официально, за наличные доллары нанял бывший французский управляющий, недовольный месье Дюпон, — добавил Штейн, тыча пальцем в красные маркеры засады на экране. — План примитивный, но рабочий. Они рассчитывают надежно заблокировать головную машину точным выстрелом из гранатомета в самом узком месте серпантина. Затем планируют вызвать массовую панику под шквальным пулеметным огнем и силой увести всю остановленную колонну с ценной рудой на старый, подконтрольный им портовый терминал для перегрузки.

— Панику? В нашей хорошо вооруженной колонне? — Потапов, внимательно слушавший разговор через переговорное устройство в первом отсеке, от души, раскатисто и басовито расхохотался. Главный инженер со стуком отложил гаечный ключ на панель. — Да эти клоуны бы еще велосипедным насосом против нашей многослойной уральской танковой брони повоевали! Умора!

Виктор Крылов с сухим щелчком закрыл крышку золотой зажигалки, аккуратно туша начатую сигарету. В его холодных серых глазах вспыхнул опасный, ледяной металл.

— Володя, слушай мой приказ, — спокойно вызвал он по рации Губанова. — Никаких панических остановок и торможений. Колонне скорость на подъеме не снижать ни на километр. Будем проходить этот перевал насквозь, единым бронированным кулаком. Майор Петрович, немедленно начинайте работать строго по утвержденной схеме защиты золотых инкассаторских эшелонов при нападении.

— Приказ вас понял, Виктор Сергеевич, — тут же басом, перекрывая гул мотора, отозвался из головной машины суровый майор Петрович. — Включаем систему активного подавления целей. Работаем жестко.

Зловещее ущелье с поэтичным названием «Черный Клык» представляло собой идеальную, созданную самой природой естественную каменную западню. Развороченная грунтовка сжималась здесь до критических пяти метров в ширину, будучи намертво зажатой между двумя отвесными скалистыми обрывами. Склоны густо поросли цепкими лианами и плотным, непроходимым бамбуком, скрывающим засаду.

На верхних, удобных для стрельбы каменных карнизах скал, надежно укрывшись за замшелыми валунами, тихо залегли три десятка вооруженных до зубов наемников из бывшей европейской ЧВК. Возглавлял разношерстную карательную группу опытный капитан Марсель — сухой, насквозь загорелый под африканским солнцем бывший легионер. Через всю небритую щеку тянулся страшный шрам.

— Внимание всем постам, слушай мою команду, — негромко передал Марсель по зашифрованной рации, плотно утыкаясь рабочим глазом в оптический прицел тяжелой снайперской винтовки.

Легионер наблюдал за дорогой:

— Головной тяжелый тягач русских прямо сейчас входит в зону уверенного поражения. Первому расчету РПГ приготовиться — бить кумулятивным точно в центр лобового стекла, как только первая машина поравняется вон с тем большим белым валуном. Второму расчету гранатометчиков — по команде жестко подбить замыкающий броневик, чтобы отрезать пути к отступлению. Положим охрану, заберем грузовики с литием — и жадные парижане заплатят нам по двести тысяч полновесных франков на брата. Работаем быстро и чисто.

Далеко внизу из-за крутого поворота серпантина наконец показался матовый, тупорылый, покрытый толстым слоем грязи нос первого сибирского «Мамонта». Бронированный тягач шел уверенно, ровно гудя дизелем и с силой выплевывая из-под широких колес струи красной глины.

— Огонь на поражение! — истошно рявкнул в рацию капитан Марсель.

Притаившийся гранатометчик на верхнем карнизе проворно выскочил из-за маскирующего куста. Наемник привычным движением вскинул заряженную трубу безотказного советского РПГ-7, поймал цель в прицел и нажал спуск. Смертоносная граната вырвалась из ствола с оглушительным, режущим уши реактивным свистом, оставляя за собой в влажном дымном воздухе длинный серый хвост.

Кумулятивный снаряд ударил аккурат в самый центр огромного лобового бронестекла головного «Мамонта».

Раздался чудовищный по силе взрыв! Ослепительный сноп рыжего огня и едкого черного дыма мгновенно накрыл кабину тяжелого тягача, скрыв ее из вида. Наемники на скалах уже приготовились победно закричать, празднуя легкую добычу… но в следующее же мгновение из густого облака оседающей копоти абсолютно без видимых фатальных повреждений уверенно выкатил все тот же матовый стальной нос! Машина даже не сбавила ход!

Многослойный тройной бронепакет кабины, дополнительно переклеенный изнутри специальной амортизирующей полимерной пленкой из КБ Штейна, даже не покрылся сеткой трещин. Страшная кумулятивная струя, способная прожечь танк, просто бессильно разбилась о внешнюю защитную пластину из новейшей уральской термоупрочненной стали. На броне осталось лишь небольшое, неглубокое копотное пятно от взрыва.

И в ту же секунду, словно по волшебству, на плоских крышах абсолютно всех десяти идущих в колонне тягачей с тихим зловещим электрическим жужжанием пришли в движение куполообразные защитные модули.

Скрытые до этого момента автоматические турельные установки, напрямую управляемые умными бортовыми компьютерами «Спектр-ЭБУ-03» по целеуказанию от тепловизоров Штейна, мгновенно и синхронно развернулись стволами в сторону скал. Они засекли источники тепла.

— Локализация активных целей в секторе успешно завершена, — сухо, как констатацию факта, отчеканил Штейн в рацию, глядя на мигающие красным маркером точки на экране ноутбука. — Включаю импульсное подавление противника.

Из открывшихся турелей мгновенно вырвался шквальный, невыносимо тяжелый, плотный и абсолютно сокрушительный перекрестный огонь крупнокалиберных пулеметов «Утёс».

Система автоматического прицеливания корпорации вела беглый огонь с филигранной, почти хирургической, недоступной человеку точностью. Тяжелые бронебойные пули играючи сокрушали каменные валуны в пыль, крошили толстые бамбуковые заросли и безжалостно срезали огневые точки наемников еще до того, как те успевали понять, что происходит, или перезарядить оружие для второго залпа. Засада была подавлена за секунды.

Одновременно с огневым валом из распахнувшихся боковых дверей броневиков ВОХРа в середине колонны, словно горох, высыпали подготовленные бойцы майора Петровича.

Одетые в черные кевларовые сферы и вооруженные автоматами с ночными прицелами, сибирские спецназовцы сработали идеально, без единого лишнего движения. Две хорошо тренированные штурмовые группы зачистки ровно за три минуты по отвесным тропам поднялись на верхние карнизы скал. Они жестко и быстро обезоружили деморализованные остатки ошарашенной засады.

Капитан наемников Марсель, с силой выбитый из-за укрытия взрывной волной от пулеметной очереди по камню, контуженно лежал на мокрой траве. Бывший легионер судорожно, цепляясь окровавленными пальцами за землю, пытался отползти подальше, к спасительным лианам. Но внезапно над ним, заслонив солнце, словно непробиваемая грозовая туча, вырос огромный Владимир Губанов.

Монументальный начбез брезгливо наступил подкованным железом армейским ботинком на выброшенную снайперскую винтовку наемника, вминая ее в грязь. Он абсолютно спокойно, глядя на поверженного врага сверху вниз, пробасил:

— Оружие на землю и руки за голову, гражданин легионер. Ваши французские франки на этой территории больше не работают. Ваша игра окончена.

Уже через десять минут вся выжившая засада неудачливых европейских наемников была жестко закована в пластиковые стяжки, обыскана и грубо погружена навалом в крытый кузов грузового «Урала» силового сопровождения.

Тяжелая колонна сибирских «Мамонтов» за время этого короткого боя даже не удосужилась снизить свой уверенный крейсерский темп движения. Десять огромных, покрытых грязью и копотью машин победоносно выкатили из узкого, обманчивого ущелья. Вышли на прямой, залитый солнцем асфальтированный участок, ведущий прямиком к главному морскому порту города Кабинда.

В комфортабельном, кондиционируемом заднем отсеке головной машины неунывающий Николай Петрович Шевцов совершенно спокойно, не обращая внимания на недавнюю стрельбу, разливал по изящным хрустальным лафитникам прохладный брусничный морс со льдом:

— Ну вот, многоуважаемые господа, а вы, помнится, так сильно переживали за безопасность! Я же говорил, что военно-транспортная логистика могучей Сибири ни в каких диких экваториальных джунглях сбоя не дает! Сработано чисто! Виктор Сергеевич, позвольте тост за успешное прохождение горного участка без потерь?

Виктор Крылов лишь слегка улыбнулся самыми кончиками губ, благосклонно принимая из рук снабженца холодный лафитник с морсом. Президент повернулся к сидящей напротив Романовой:

— Елена Станиславовна, не расслабляемся. Готовим документальную базу для скорой встречи с местным коррумпированным губернатором, неким полковником Мвубой. Настала пора жестко перевести портовую транспортную инфраструктуру региона на наши правила игры.

Главный морской порт ангольского города Кабинда встречал прибывшую колонну знойным, соленым океанским бризом, смешанным с удушливым духом гниющих на солнце водорослей и тухлой рыбы.

На широких бетонных причалах, прямо у основания огромных, местами проржавевших от соли портальных кранов скопилась галдящая толпа. Сотни портовых рабочих в рваных майках, смуглые татуированные матросы с пришвартованных сухогрузов и многочисленные подразделения местной береговой охраны в колоритной, разношерстной форме с чужого плеча.

У закрытых решетчатых ворот порта, преграждая путь, замер роскошный, но сильно побитый жизнью открытый розовый «Кадиллак» конца пятидесятых годов выпуска. На просторном заднем сиденье, откинувшись в вальяжной позе и попыхивая толстой сигарой, восседал губернатор богатой провинции. Это был полковник Мвуба — очень плотный, самодовольный африканец, облаченный в нелепый маршальский мундир с эполетами. Вся его грудь была щедро увешана блестящими, явно вымышленными орденами. На глазах губернатора красовались стильные зеркальные солнцезащитные очки-капли.

Прямо рядом с губернатором, держась за дверцу машины, стоял смертельно бледный французский представитель месье Дюпон. Тот самый. Француз судорожно, брызгая слюной от страха, шептал полковнику на ухо:

— Господин полковник! Вы категорически не должны пропускать их машины к причалам! Это вопрос безопасности! По предварительному письменному соглашению, абсолютно вся добытая руда из провинции должна складироваться исключительно на таможенных складах компании Pechiney! Вы должны немедленно запретить погрузку! Мы щедро заплатим вам лично… переведем пятьдесят тысяч французских франков КФА наличными! Задержите их!

Услышав сумму, полковник Мвуба с достоинством поправил съехавшие золотые эполеты. Гордо выпятил грудь колесом, сплюнул окурок сигары и властно, не терпящим возражений жестом поднял руку в белой перчатке, приказывая солдатам наглухо перекрыть въезд:

— Стой, кто идет! Весь порт закрыт на неопределенное время в связи со специальной правительственной проверкой! Без немедленной предварительной уплаты официального портового сбора в размере ста тысяч наличных франков КФА ни один ваш грузовик к причалу и кранам не подойдет! Это приказ губернатора!

Десять огромных, покрытых грязью тяжелых тягачей «КАМАЗ-Мамонт» плавно, с шипением тормозов остановились прямо перед закрытыми стальными воротами. Мощные дизели синхронно перешли на тихий холостой ход, угрожающе урча.

Из передней флагманской машины легко, пружинисто выскочил Виктор Сергеевич Крылов. На президенте по-прежнему был надет безупречный, ничуть не помятый в дороге светлый льняной костюм. Виктор неторопливым шагом подошел к «Кадиллаку» губернатора. Привычно вытащил матовую зажигалку, громко щелкнул крышкой и прикурил сигарету, не сводя глаз с чиновника.

Сразу за Крыловым, печатая шаг, шествовала прекрасная Елена Романова со страшной крокодиловой папкой, педантичный Сидоров с открытым ноутбуком и непробиваемый Губанов, готовый к любым неожиданностям.

— Добрый, прекрасный день, господин полковник, — спокойным, бархатным и не предвещающим ничего хорошего голосом произнес Виктор на безупречном португальском. Он небрежно выдохнул сизую струю дыма. — Я смотрю, вы здесь совсем скучаете на жаре в ожидании неминуемого прогресса?

— Я здесь совершенно не скучаю, сеньор дерзкий Крылов! У меня много дел! — напыщенно важничал Мвуба, поправляя очки. — Я здесь стою на страже закона и защищаю экономические интересы и финансовую систему вверенной мне богатой провинции! Мы, как цивилизованные люди, принимаем оплату пошлин исключительно в твердых французских франках КФА! Ваши непонятные сибирские бумажки здесь не котируются и не имеют силы! Платите франками или убирайтесь вон!

Елена Романова грациозно, с улыбкой хищницы сделала один шаг вперед. Юристка извлекла из папки свежую, только что распечатанную телеграмму из международного клирингового центра:

— Многоуважаемый полковник Мвуба, внимательно посмотрите на этот документ. Перед вами — официальное правительственное уведомление Банка Франции и Центрального банка стран Западной Африки за порядковым номером восемьдесят четыре, — прозвучал голос Елены как отточенный холодный юридический приговор, не подлежащий обжалованию.

Романова сделала эффектную паузу:

— Ровно два часа назад по решению в Париже ваш хваленый надежный французский франк КФА подвергся жесткой, официальной девальвации ровно на пятьдесят процентов. Он рухнул в два раза. Более того, инвестиционный банк «ТехМаш-Финанс» сегодня утром полностью заблокировал все до единого корреспондентские счета вашего регионального ангольского казначейства в Лиссабоне. Причина — хроническая многолетняя неоплата огромных долгов перед нашими энергетиками за свет. Вы банкроты.

— Что вы несете⁈ Какая еще… — полковник Мвуба от шока выронил зеркальные очки, которые со звоном упали на резиновый коврик. — Девальвация⁈ Счета заблокированы⁈ Быть того не может!

Аркадий Валерьевич Сидоров предельно сухо и педантично поправил очки в тонкой оправе. Банкир плавно, чтобы не бликовало на солнце, повернул прямо к лицу ошеломленного губернатора яркий экран ноутбука:

— Это сухие биржевые данные глобального клиринга на эту самую минуту, господин полковник. Ознакомьтесь с графиком падения. Ваш обожаемый твердый франк КФА сегодня утром официально превратился в ничем не обеспеченную дешевую резаную бумагу.

Сидоров добил чиновника фактом:

— Констатирую: с учетом блокировки счетов вы физически не сможете выплатить законное жалованье вооруженным солдатам охраны и голодным портовым рабочим даже за прошлый, отработанный месяц. В казне нет денег. У вас назревает бунт.

Полковник Мвуба, стремительно теряя всю спесь и напускную важность, ошарашенно, с диким непониманием перевел взгляд на стоящего рядом бледного француза Дюпона. Представитель Pechiney, понимая, что запахло жареным, в животном ужасе медленно отступал за спины удивленных чернокожих солдат охраны, судорожно пытаясь незаметно прошмыгнуть к катеру и сбежать.

— Ах ты, лживая, грязная паскуда парижская! — истошно взревел обманутый африканский полковник, моментально, в прыжке меняя геополитическую ориентацию. — Ты мне, боевому офицеру, своими обесцененными жалкими фантиками платить хотел⁈ За дурака меня держишь⁈ Держите его!

И именно в этот переломный, драматичный момент на авансцену триумфально, с широкой улыбкой выплыл Николай Петрович Шевцов.

Неунывающий зам по снабжению с невероятно громким, привлекающим всеобщее внимание скрежетом откинул защелки двух тяжелых пузатых кожаных баулов. Сделал он это прямо на широком, полированном капоте губернаторского розового «Кадиллака».

Внутри бездонных баулов идеальными плотными залакированными стопками лежали новенькие, пахнущие типографской краской банкноты сибирских «крыловок». Крупные золотые голограммы с объемным изображением герба корпорации переливались под палящим африканским солнцем ослепительным завораживающим факелом богатства.

— Ну что вы тут такой шум и крик поднимаете на пустом месте, глубокоуважаемый господин полковник⁈ Нервные клетки не восстанавливаются! — задорно, раскатистым басом на весь порт огласил неугомонный Шевцов, по-свойски с силой похлопывая Мвубу по пышному золотому эполету. — Зачем нам всем вообще сдался этот ваш дешевый, падающий фантик КФА, когда у нас с собой в достатке есть твердый, родной сибирский расчетный чек! Валюта, которая намертво обеспечена реальным физическим золотым запасом, лучшей в мире тюменской нефтью и крепчайшей уральской сталью! Ему сносу нет!

Шевцов резко, по-командирски кивнул замершим инкассаторам ВОХР с автоматами:

— Ребята, начинаем немедленную целевую выплату задержанного жалованья всем присутствующим портовым рабочим и солдатам местного гарнизона! Выдаем вперед, авансом за целых три месяца работы! Строго в физическом полновесном золотом чеке! Плюс к этому — выдаем щедрые подъемные лично от руководства корпорации «ТехМаш» за ударный труд! Стройтесь в очередь!

На огромном, забитом людьми причале на одну долгую, мучительную секунду зависла абсолютно звенящая, нереальная тишина шока. Тысячи изможденных портовых рабочих в лохмотьях и нищих солдат без жалованья жадными глазами смотрели на невиданные горы переливающихся золотистых чеков в баулах…

А затем весь огромный порт Кабинды разом взорвался таким невероятно сокрушительным, ликующим и диким ревом «УРА!» на десятках языков и диалектов, что у стоящего неподалеку у пирса французского катера от звуковой волны испуганно заглох заведенный мотор!

Толпа рабочих и солдат, сметая всё на пути, бросилась к импровизированным инкассаторским столам, которые тут же развернули сибиряки. Довольный, потеющий Шевцов лично со скоростью счетной машинки орудовал с длинными ведомостями. Снабженец направо и налево выдавал пухлые пачки «крыловок» под роспись, успевая по-братски хлопать ошарашенных африканских мастеров по голым плечам. А наиболее отличившимся старым бригадирам Николай Петрович щедро наливал из фляжки живительный глоток прохладного витаминного таежного морса.

В это же время солдаты местного гарнизона абсолютно без приказа растерянного командования дружно подскочили к прячущемуся французу Дюпону. Предельно вежливо, но абсолютно непреклонно, скрутив руки, взяли его под локти. И под оглушительный издевательский хохот и свист многотысячной толпы препроводили бледного месье прямиком на борт самого старого, ржавого буксира в порту. Судно, пыхтя черным дымом, тут же поспешно отчалило прочь, в сторону европейских территориальных вод. Франция позорно бежала.

— А специально для вас, многоуважаемый полковник Мвуба, — Виктор Крылов с легкой полуулыбкой передал трясущемуся губернатору эксклюзивную именную пластиковую карту сибирского международного клирингового центра, — нами сегодня открыт особый, нелимитированный золотой счет в головном банке в Новосибирске. Разумеется, это скромный бонус за будущее полное и всестороннее содействие в бесперебойной отгрузке сырья из этого прекрасного порта. Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество.

Полковник Мвуба благоговейно, как величайшую святыню, прижал золотую карту к увешанной орденами широкой груди. Губернатор был готов расцеловать спокойного Крылова прямо здесь, на грязном асфальте, перед всем вооруженным строем:

— Сеньор мудрый Крылов! Вы — истинный, посланный нам небесами спаситель всей Африки! Этот глубоководный порт Кабинда отныне и навсегда — ваша личная безопасная гавань! Отгружайте через нас абсолютно все, что только захотите, пошлины отменены! Мои солдаты будут охранять грузы лучше зеницы ока!

Уже к четырем часам этого жаркого дня в ожившем порту вовсю, без перекуров кипела грандиозная работа, больше напоминавшая слаженный, отлаженный до идеала гигантский механизм.

Сразу три огромных тяжелых портальных крана, напрямую запитанных по толстым кабелям от мощных мобильных турбогенераторов инженера Потапова, работали без единой остановки. Краны монотонно, ритмично подавали в бездонные трюмы пришвартованного океанского сухогруза «ТехМаш-Ориент» тысячи тонн ценнейшего серебристо-серого сподуменового концентрата.

Первые, исторические восемьсот тонн высокочистого литиевого сырья успешно, с опережением графика пошли на загрузку в трюмы. Тяжелое судно уже готовило навигационный курс на далекий российский Владивосток. А оттуда бесценное сырье по надежным рельсам специальными охраняемыми поездами СибВО направлялось прямиком на новейшие, жаждущие работы новосибирские фабрики батарей профессора Штейна. Конвейер заработал.

Виктор Сергеевич Крылов расслабленно, скинув напряжение дня, стоял на высоком капитанском мостике сухогруза. Президент корпорации тяжело оперся сильными руками о нагретый солнцем стальной поручень, с высоты с удовлетворением глядя на кипящий, безостановочный процесс отгрузки на причалах.

В его правой руке привычно, задавая ритм мыслям, тихо пощелкивала матовая стальная зажигалка. С приятным звоном вспыхивал теплый язычок пламени. Виктор неспешно прикурил любимую сигарету, глубоко, полной грудью затянулся и медленно выдохнул длинную сизую струю дыма прямо в освежающую синюю океанскую даль.

Рядом с ним, неслышно подойдя сзади, грациозно оперлась об ограждение мостика прекрасная Елена Романова. Свежий соленый морской бриз ласково играл длинными темно-каштановыми волосами.

— Африканский сырьевой, стратегический узел затянут в нашу орбиту безупречно, без единого выстрела и потерь, Виктор, — предельно тихо, чтобы не нарушать торжественность момента, проговорила Елена. В ее глубоком, бархатном голосе отчетливо звучало искреннее, заслуженное удовлетворение от проделанной работы. — Мы полностью, монопольно перехватили весь литиевый и кобальтовый рынок этого богатого региона. Влиятельный французский сырьевой картель в одночасье навсегда лишился главной, бесплатной кормовой базы. Они в ярости.

— Это только первый, разминочный шаг нашей экспансии, Леночка, — абсолютно спокойно, без лишнего пафоса ответил Виктор, не отрывая удовлетворенного взгляда от идущей внизу мощной погрузки. — Сегодня мы железобетонно обеспечили всю нашу растущую высокотехнологичную промышленность дешевым сырьем минимум на пятьдесят лет вперед. Теперь наши новейшие сотовые телефоны, умные бортовые компьютеры для «Мамонтов» и защищенные операционные системы серии «Спектр» будут выпускаться в России в абсолютно неограниченном, любом необходимом количестве. Дефицита компонентов больше не будет.

— План выполнен. А какой же у нас будет следующий этап? Куда ударим? — с неподдельным интересом, блестя глазами, спросила преданная Романова.

Виктор аккуратно, щелчком выбил серый пепел сигареты за борт корабля. Его холодные, стальные серые глаза внезапно ярко вспыхнули ледяным, безумным азартом гениального кризис-менеджера из далекого XXI века, предвкушающего очередную победу на шахматной доске:

— Возвращаемся домой, в Россию, Елена. Настала пора провести наш грандиозный, беспрецедентный Трансконтинентальный автопробег по маршруту «Владивосток — Москва». Мы весьма наглядно покажем всему зажравшемуся западному миру реальную, сокрушительную силу нашей новой сибирской техники в деле. И этим пробегом мы намертво, навсегда закроем огромный внутренний автомобильный рынок нашей страны от абсолютно любых посягательств и квот со стороны Запада. Они больше ничего нам не продадут.