Подземный, строго засекреченный серверный зал Министерства финансов на Ильинке в глубокие три часа ночи меньше всего напоминал современный, высокотехнологичный центр управления национальной экономикой. Скорее, это гулкое помещение походило на мрачный, давно забытый индустриальный склеп. Пространство было плотно, под завязку заставлено монументальными, угрожающе гудящими железными шкафами безнадежно устаревших советских ЭВМ.

В спертом воздухе глубокого подземелья почти осязаемой пеленой висела густая смесь запахов. Резко пахло старым, разогретым до предела трансформаторным маслом. К этому аромату примешивалась вековая пыль, едкий выхлоп работающих на износ вытяжных вентиляторов и специфический дух перегретого гетинакса.

Профессор Аркадий Лазаревич Штейн, насквозь взмокнув от невыносимой жары и давящей духоты, напряженно сидел прямо на холодном бетонном полу. Ученый пристроился на корточках перед вскрытой нижней панелью главной коммуникационной стойки.

Когда-то ослепительно-белый халат гениального микроэлектронщика был непоправимо испачкан графитовой смазкой вперемешку с машинным маслом. Тяжелые очки с толстыми линзами предательски съехали на кончик потного носа, ежесекундно грозя упасть. Однако тонкие, нервные пальцы профессора не дрожали. С помощью миниатюрного зажима Аркадий Лазаревич виртуозно впаивал экранированный кабель прямо в допотопную системную шину ввода-вывода.

— Вы только посмотрите на это убожество, ну какова живопись, а? Сюрреализм чистой воды и вредительство! — хрипло, сорванным от пыли голосом проговорил Штейн.

Ученый с досадой утер лоб грязным рукавом, оставляя на коже темную полосу, и подсветил внутренности стойки узким лучом фонарика.

— Семён, сделай милость, подойди сюда! Ты только глянь на этот чудовищный кустарный монтаж! Это же не просто халатность, это натуральная государственная диверсия! В самом главном ведомственном финансовом архиве огромной страны положенные по ГОСТу толстые медные шины питания кто-то невероятно ушлый взял и частично заменил на обычную, скрученную ржавыми пассатижами алюминиевую проволоку!

Профессор возмущенно ткнул отверткой во внутренности шкафа:

— Она же греется под малейшей нагрузкой как старый утюг! Изоляция плавится! А драгоценное серебряное напыление с контактов локальной сети кто-то заботливо счистил наждачкой под ноль. И сто процентов унес сдавать в ближайший ломбард! Тут не новую операционную систему нужно было срочно обновлять, а немедленно заводить многотомное уголовное дело на всю их насквозь вороватую АХЧ!

Семён Игоревич Потапов неподвижной широкой скалой стоял неподалеку. В огромных руках технарь крепко держал тяжелый диагностический чемодан корпорации. Услышав тираду коллеги, главный инженер тяжело, с присвистом вздохнул и укоризненно качнул крупной головой.

На этот раз руководитель технического блока был одет в сугубо практичную, уже успевшую промаслиться на заводах синюю куртку. Технарь с недюжинной силой, проверяя соединения на возможный обрыв, дернул за толстый силовой кабель, критически оценивая надежность крепления расшатанной железной станины.

— Аркаша, друг ты мой ситный, я тебя очень по-человечески прошу, не отвлекайся ты сейчас на это жалкое бытовое крысятничество местных хозяйственников, — рокочущим басом отозвался Семён Игоревич. — Поверь моему опыту, их ушлый завхоз с его наворованным серебром — забота парней из прокуратуры, а совершенно не наша головная боль. Ты мне лучше по сути дела скажи. Твоя новая навороченная плата квантового распределения импульса физически, без дыма и искр, выдержит предельную нагрузку?

Потапов нахмурил брови, глядя на мигающие диоды:

— Пойми, когда все эти зажравшиеся столичные финансовые главки ровно в девять утра одновременно начнут прокачивать через этот узкий узел свои многомиллиардные бюджетные заявки и левые реестры — начнется шторм. Сервер от такого наплыва грязи не ляжет отдохнуть?

— Да моя плата их жалкие потуги даже не заметит, как слон дробину! — горячо и убежденно отмахнулся профессор от сомнений коллеги.

Штейн с натужным кряхтением затянул последний крепежный винт шлицевой отверткой и победно, потирая поясницу, поднялся с колен. Суставы громко хрустнули в тишине.

— Наша новейшая, не имеющая аналогов операционная система «Спектр-ОС» работает иначе. Она интеллектуально, на лету делит весь входящий мусорный поток грязных финансовых данных сразу на шестнадцать изолированных, аппаратно независимых микроядер. Каждая, абсолютно любая финансовая транзакция под лупой проверяется намертво вшитым математическим алгоритмом «Цифровой Инквизиции».

Ученый поправил очки, глаза блестели фанатичным огнем:

— И проверяется она еще до того момента, как сам вредоносный запрос или фальшивая платежка вообще долетит до центрального процессора и оперативной памяти! Если кто-то из проворовавшихся клерков попытается по старой доброй привычке вписать лишнюю запятую, пририсовать ноль или хитро подделать код бюджетной классификации — система безжалостно блокирует операцию. И делает она это ровно за одну сотую долю секунды! Отказов и зависаний не будет, Семён, я гарантирую!

В этот момент массивная герметичная дверь серверного зала плавно отворилась. Механизм издал легкий пневматический вздох, и в раскаленное помещение спасительной волной опустилась долгожданная кондиционированная прохлада из коридора.

Виктор Сергеевич Крылов вошел в зал абсолютно свободно и по-хозяйски. Глава корпорации шел неспешно, на ходу привычным элегантным жестом поправляя лацканы безупречного темно-серого пиджака из сухой, немнущейся английской шерсти.

В его твердых шагах не было ни капли суетливой спешки. Ни одного лишнего движения, выдающего волнение. Президент могущественной сибирской Империи целенаправленно подошел к главной центральной управляющей консоли. На ее ярком монохромном зелёном дисплее бесконечным водопадом бежали строчки компиляции новых системных модулей.

— Как продвигается процесс финальной стыковки с центральным клирингом, Аркадий Лазаревич? Идем строго в утвержденном графике или есть заминки? — ровным, спокойно-требовательным голосом, совершенно не терпящим возражений, спросил Виктор, глядя на мерцающий экран.

— Полная, стопроцентная боевая готовность всех систем, Виктор Сергеевич! — профессор быстро, почти по-военному выпрямился, на ходу поправляя вечно сползающие очки.

Ученый с гордостью указал на плотно закрытый системный блок:

— Наше базовое защитное ядро уже намертво, без возможности стирания зашито в энергонезависимую твердотельную память! Главный сервер всего Министерства финансов успешно объединен сверхзащищенным цифровым каналом напрямую с нашим орбитальным спутником «Спектр-Сат-1». Абсолютно все тридцать два региональных регистрационных узла Главного управления Государственного казначейства прямо сейчас, в тихом фоновом режиме, переведены под прямое эксклюзивное управление нашей операционной системы. Связь держится железобетонно, пинг минимальный!

— Отличные новости. А как себя проявило ожидаемое нами сопротивление местной штатной ИТ-службы? Были эксцессы? — хищно, по-волчьи прищурился Крылов, прекрасно понимая, что без боя такую кормушку никто не отдаст.

Прямо из густой, непроницаемой тени за огромными серверными шкафами абсолютно бесшумно, словно призрак, вырос Владимир Губанов.

Монументальный начбез «ТехМаша» был полностью облачен в строгий темно-синий френч. На форме безопасника принципиально не имелось ни единого знака различия или ведомственной принадлежности. Владимир пробасил предельно тихо, веско и пугающе лаконично:

— Очаг возможного сопротивления превентивно обезврежен, Виктор Сергеевич. Сработали чисто, без лишнего шума и выстрелов. Здешний начальник управления компьютеризации Минфина, действуя в сговоре вместе с двумя весьма предприимчивыми старшими программистами, буквально час назад предпринял отчаянную попытку.

Губанов подошел ближе к свету консоли:

— Эти деятели внаглую пытались загрузить в оперативную память государственной ЭВМ с обычной дискеты свой самописный вирусный скрипт-заплатку. Классического трояна подсунуть хотели.

Опытный безопасник криво усмехнулся одними лишь тонкими губами:

— Ребята оказались с фантазией. Хотели тихо оставить себе уютную, незаметную для проверок «заднюю дверь» в нашем новом коде. План был прост: использовать дыру для скрытного проведения личных, неконтролируемых «серых» платежей далеко в обход общей, прозрачной системы казначейства. Зарабатывали на безбедную пенсию и домик в Испании.

— Похвальная, но крайне глупая и самонадеянная предприимчивость. И где же эти мамкины хакеры находятся прямо сейчас? — деловито, без особого удивления уточнил Виктор.

Глава корпорации неторопливо, со вкусом вынул тонкую сигарету из серебряного гравированного портсигара.

— Надежно и крепко сидят в караульном помещении ВОХР на первом этаже, под замком и охраной моих парней, — сурово ухмыльнулся Губанов.

Огромная рука безопасника привычно погладила шершавую рукоять пистолета в кобуре.

— Пьют горячий черный чай с сахаром, чтобы руки не тряслись. И прямо сейчас очень увлеченно, со всеми мельчайшими подробностями пишут развернутые чистосердечные признания. Расписывают нам на гербовой бумаге устройство всех хитрых коррупционных схем скрытого вывода бюджетных средств за последние три года. У граждан внезапно проснулась просто феноменальная фотографическая память на высокопоставленные фамилии кураторов и номера офшорных счетов. Строчат так, что ручки дымятся.

В этот самый момент глухой, давящий на психику подвальный полумрак серверной прорезал невероятно бодрый, раскатистый голос. От этого зычного звука даже старые, натужно гудящие из последних сил вентиляторы советских ЭВМ заработали будто бы чуточку веселее.

— Так, внимание, многоуважаемые академики и суровые бойцы невидимого фронта! Попрошу немедленно очистить центральный проход для прибывшего спецподразделения продовольственного снабжения! Война войной, а обед строго по расписанию!

На пороге тяжелой металлической двери возник буквально сияющий изнутри Николай Петрович Шевцов. Неутомимый зам по снабжению корпорации «ТехМаш» выглядел в этой грязи так парадно и свежо, будто прибыл вовсе не в затянутый вековой пылью подвал государственного ведомства. Казалось, он только что приехал на роскошный светский прием.

В широких руках Николай Петрович с удивительным легким изяществом держал огромный поднос. Утварь была выполнена из черненного серебра и сейчас интригующе накрыта чистейшим выглаженным льняным полотенцем, скрывающим кулинарные тайны.

— Николай Петрович, душа моя, ты снова каким-то немыслимым образом умудрился притянуть свой изысканный сибирский общепит прямо сюда, в самый эпицентр высокого инжиниринга? — с лёгкой, добродушной и теплой иронией спросил Крылов.

Виктор с привычным, радующим слух звонким щелчком откинул крышку матовой стальной зажигалки «Дюпон» и прикурил сигарету, пуская дым в сторону вытяжки.

— Покорнейше попрошу вас не оскорблять мои кулинарные шедевры такими грубыми словами! Это вам не какой-то там дешевый привокзальный столовский общепит, Виктор Сергеевич! Это наша важнейшая гуманитарная поддержка и опора передового научного прогресса! — с искренним благоговением возразил Шевцов.

Снабженец предельно аккуратно, стараясь ничего случайно не задеть полами пиджака, по-хозяйски сдвинул на железном верстаке измерительные приборы. Убедившись в прочности поверхности, с легким звоном водрузил драгоценный поднос на освободившееся место.

— Тяжелая, стрессовая и бессонная ночная смена у мерцающих экранов требует немедленного, полноценного и очень мощного белково-углеводного заряда для истощенного мозга! Прошу всех к столу, пока горячее! — скомандовал Николай Петрович, срывая полотенце.

На подносе обнаружились настоящие сокровища.

— В меню сегодня: свежайшие, румяные пирожки с отборной лососиной, запеченные по строго секретному рецепту шеф-повара нашей закрытой новосибирской столовой! Далее — обжигающе горячий, наваристый и прозрачный куриный бульон с таежными кореньями для мягкой работы желудка! И, конечно же, на десерт — густой, прохладный и богатый витаминами морс, заботливо настоянный на лучших лесных сибирских ягодах!

Шевцов, сияя как начищенный самовар, круто повернулся к замершему в восхищении ученому:

— Аркадий Лазаревич, ну-ка немедленно отложи дымящийся паяльник и иди скорее мой руки с мылом! А то у тебя от этих едких микросхем и паров канифоли уже бледного лица не видать, одни только круглые очки в темноте блестят! Исхудал совсем на государственной службе!

Штейн, не заставляя себя долго упрашивать и судорожно сглатывая голодную слюну, торопливо вытер перепачканные руки предложенной чистой ветошью. Профессор жадно, забыв про манеры, подхватил с подноса самый большой, еще горячий пирожок:

— Николай Петрович, признаюсь абсолютно честно и откровенно! Эта ваша потрясающая, божественная кулинария — наш самый надежный, единственный нецифровой аргумент в безумном мире. Аргумент, перед которым мгновенно и безоговорочно сдается даже самая холодная логика современных микропроцессоров! Пирожки просто тают во рту!

Семён Потапов тоже с нескрываемым удовольствием примкнул к ночной трапезе. Главный инженер взял огромными руками изящную фарфоровую чашку с парящим бульоном:

— Виктор Сергеевич, расклад такой, — пробасил технарь, сделав глоток. — Если наш дорогой Аркаша без непредвиденных программных сбоев окончательно, намертво закроет всю программную часть проекта до пяти часов утра, как и торжественно обещал, мы сто процентов успеем. Мы сможем технически и аппаратно полностью перехватить под свой контроль весь утренний, открывающийся всероссийский расчетный день Центрального банка. Сигнал пойдет через нас. А там, по свежим агентурным данным финансистов, как раз намечается грандиозный, массовый и совершенно панический сброс мусорных банковских векселей нашими обозленными оппонентами. Они попытаются вывести деньги.

Крылов медленно, глубоко задумавшись над комбинацией, выдохнул тонкую струю сизого табачного дыма прямо под бетонный потолок серверной. Президент внимательно, не мигая, ледяным взглядом смотрел на непрерывно бегущие зеленые цифры монитора:

— Запомни одну простую истину, Семён. Этот грядущий расчетный день мы не просто технически перехватим и проконтролируем. Мы его сегодня утром полностью, с абсолютно чистого листа перепишем по нашим собственным, жестким сибирским правилам игры. Навсегда. Больше здесь никто воровать не будет.

Ближе к половине шестого, по-утреннему прохладного утра, когда над столицей только начал заниматься серый рассвет, в подвальный комплекс по специальным электронным пропускам спустились Елена Романова и Аркадий Сидоров. Времени до открытия торгов оставалось в обрез.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам, несмотря на тяжелую бессонную ночь, проведенную за изучением кодексов, выглядела абсолютно свежо, ярко и безупречно, словно только что сошла с глянцевой обложки дорогого журнала.

Строгий, идеально скроенный по фигуре темно-серый деловой костюм-тройка из тончайшей английской шерсти сидел на Елене с вызывающим изяществом. Алые, красиво очерченные губы юристки были плотно сжаты в едва уловимой, хищной полуулыбке неминуемой победительницы. Под мышкой, как грозное оружие, надежно покоилась плоская кожаная папка с массивными тиснеными гербами на обложке.

Сразу за ее спиной быстрым нервным шагом семенил Аркадий Сидоров. Главный банкир корпорации бережно, как ребенка, держал включенный ноутбук, экран которого загадочно светился зеленым матричным светом. На длинном носу финансового гения привычно поблескивали стекла очков в тонкой стальной оправе. А холодный, математически расчетливый взгляд выражал абсолютную бескомпромиссную готовность к немедленному тотальному кассовому погрому всей зажравшейся столичной бюрократии.

— Доброе, прекрасное утро, господа великие инквизиторы цифрового века, — предельно тихо, но так четко, что услышали все присутствующие, произнесла Елена.

Девушка уверенно подошла вплотную к импровизированному рабочему столу Крылова:

— Спешу вас обрадовать: в высоких министерских верхах наконец-то началась настоящая, неподдельная и очень грязная паника. Первому заместителю министра финансов, некоему гражданину Страхову, ровно полчаса назад бледные дежурные ИТ-специалисты в дикой панике доложили совершенно невероятную для него новость. Главный центральный сервер родного ведомства внезапно больше не отвечает ни на какие стандартные запросы и электронные проводки из аффилированных коммерческих банков страны. Наша система просто ослепла для них и перестала принимать команды. Они отрезаны от кормушки.

— Прекрасно. Замечательные новости для раннего утра. И какова же была первая, эмоциональная реакция многоуважаемого гражданина Страхова на эти пренеприятнейшие известия? — с легкой иронией спросил Виктор.

Глава корпорации аккуратно выбил пепел сигареты в хрустальную чашку.

— Реакция была вполне предсказуемая и очень типичная для их породы. Истерика стандартная, ведомственная, с громкими криками, матом и угрозами массовых увольнений всех причастных, — абсолютно спокойно ответила Романова.

Юристка с изящным щелчком открыла позолоченные замки папки, извлекая сводки:

— Страхов, понимая, что пахнет жареным, в срочном порядке по правительственной спецсвязи вызывает к восьми утра всю расширенную коллегию Минфина на ковер. Туда же экстренно приглашено всё высшее руководство Государственного таможенного комитета и директора крупнейших, давно прикормленных самарских и московских коммерческих банков, через которые они гнали деньги.

Елена презрительно усмехнулась:

— Они все сейчас в дикой панике. По нашим агентурным данным, вся эта шайка рассчитывает очень быстро, задним числом оформить фиктивный протокол о якобы масштабной «непредвиденной техногенной аварии на центральном узле связи». Их конечная цель прозрачна: официально, под благовидным предлогом заморозить банковский клиринг в стране на трое суток. Они хотят выиграть время, чтобы под шумок успеть вывести на офшорные счета остатки валютных резервов бюджета до начала наших глобальных проверок.

Аркадий Сидоров, не говоря ни слова, привычным сухим движением бледного пальца быстро постучал по тугим пластиковым клавишам компьютера, ловко выводя на экран нужные аналитические таблицы:

— Данные, перехваченные по скрытым агентурным каналам клиринга, безоговорочно подтверждают каждое слово Елены Станиславовны, Виктор Сергеевич. Мы всё прекрасно видим в реальном времени. За последние четыре ночных часа через отрубленное Главное управление казначейства паникующие чиновники отчаянно пытались провести ровно сорок две абсолютно липовые, ничем экономически не подкрепленные заявки на срочное получение огромных государственных бюджетных субсидий. Общая заявленная к выводу и краже сумма — колоссальные сто восемьдесят миллиардов полновесных рублей. Они пытались сорвать джекпот напоследок.

— Очень интересно. Куда конкретно направлялись эти украденные средства? — остро, по-волчьи прищурившись, холодным тоном спросил Крылов, готовясь нанести удар.

— Ровно восемьдесят процентов от этой гигантской суммы летели прямиком на счета скрытых транзитных оффшорных компаний-пустышек, спешно зарегистрированных на Кипре и в закрытой юрисдикции Гибралтара, — чеканно, как диктор радио, рапортовал Сидоров. — Остальные двадцать процентов должны были пойти на панический выкуп абсолютно безнадежных, мусорных векселей целого ряда самарских банков. Тех самых карманных банков, которые полностью подконтрольны разгромленной нами тольяттинской криминальной группировке «Волговские».

Банкир поправил сползшие очки и резюмировал:

— Схема ясна как божий день, шеф. Испуганные, загнанные в угол чиновники судорожно пытаются зачистить все цифровые и бумажные следы многолетних совместных финансовых махинаций с бандитами. Очень торопятся успеть до того момента, пока новая «Спектр-ОС» не вошла в полную силу и не закрыла им доступ к архивам навсегда.

Виктор Крылов с сухим металлическим щелчком закрыл крышку золотой зажигалки, пряча ее в карман жилета, и бросил быстрый взгляд на часы. Светящиеся в полумраке стрелки швейцарского хронометра показывали ровно пять часов и сорок минут утра. Пора было начинать действовать.

— Наша хваленая «Спектр-ОС» успешно заблокировала эти криминальные проводки? Деньги ушли или нет? — резко, повысив голос, обратился президент к Штейну.

— Наглухо и навсегда, Виктор Сергеевич! Словно они в монолитную бетонную стену на полной скорости влетели! — победно, с еще набитым ртом громко отозвался профессор.

Ученый торопливо, почти не жуя, проглотил вкуснейший пирожок Шевцова и вытер крошки с губ:

— Наш сверхсовременный умный алгоритм «Цифровой Инквизиции» мгновенно, на лету выявил явное, грубое несоответствие цифровых криптографических подписей на их липовых документах. Система автоматически присвоила абсолютно всем сорока двум заявкам несмываемую красную метку статуса «Криминальный подлог»! И тут же, совершенно аппаратно, без малейшего участия человека-оператора, заморозила все связанные с ними корреспондентские счета в Центральном банке страны!

Штейн радостно потер измазанные руки:

— Ни одной копейки со счетов не ушло за границу! Ворованные деньги сейчас мертвым, недосягаемым для них грузом намертво встали на транзитных счетах казначейства! Они их видят, но взять не могут!

— Отлично сработано. Всем огромное спасибо за бессонную ночь, команда, — Виктор решительно выпрямился, элегантно оправив темный жилет.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску палача:

— Елена Станиславовна, немедленно, со всеми необходимыми ссылками на законы готовите полный, безупречный юридический пакет документов о введении прямого казначейского управления. Сидоров — прямо сейчас формируешь детализированную распечатку абсолютно всех заблокированных ночных транзакций на принтере. Обязательно с четким указанием фамилий всех подписантов-чиновников. Володя, твой выход на сцену. Твои люди сейчас же предельно жестко блокируют всё это огромное здание Минфина на вход и выход. Никого не впускать, никого не выпускать.

— Все парадные входы, черные выходы для персонала, пожарные лестницы и даже глубокие подземные тепловые коммуникации уже надежно взяты под жесткий физический контроль двумя полнокровными ротами нашего элитного ВОХР, Виктор Сергеевич, — рокочущим басом отозвался из тени Губанов, предвосхищая любой силовой приказ. — Ни один столичный чиновник, даже самый высокопоставленный, без личного письменного разрешения из этого здания сегодня не выйдет. Мышеловка надежно закрыта.

— Прекрасно. В таком случае мы идем наверх, господа великие инквизиторы, — абсолютно спокойно, с предвкушающей полуулыбкой трикстера резюмировал Крылов, направляясь к выходу из подвала. — Встретим всю эту вороватую коллегию Минфина прямо на их уютных рабочих местах. Сюрприз будет незабываемым.

Когда стрелки часов перевалили за восемь, команда корпорации покинула душный серверный подвал, поднимаясь на лифте в цитадель столичной бюрократии.

В восемь часов тридцать минут утра в огромном, помпезно обставленном главном зале заседаний Министерства финансов, расположенном на третьем этаже старинного здания, царила непередаваемая гнетущая атмосфера. Обстановка больше всего напоминала жуткую неконтролируемую панику в роскошной кают-компании тонущего океанского крейсера. Вода уже поступала в трюмы, а шлюпок на всех явно не хватало.

За невероятно длинным, монументальным дубовым столом президиума, тяжело, с присвистом отдуваясь, восседал Первый заместитель министра финансов Константин Валентинович Страхов. Это был грузный, обрюзгший лысеющий мужчина пятидесяти лет с одышкой. Его мясистое, обычно надменное лицо сейчас было густо залито нездоровой багровой краской от неконтролируемого приступа гнева и животного страха, а все плавные движения стали дергаными и суетливыми.

Вокруг высокопоставленного чиновника, словно испуганные, сбившиеся в кучу овцы перед волком, плотной толпой сгрудились полтора десятка начальников ключевых, денежных управлений страны: бюджетного планирования, валютного контроля, управления государственного долга и Гохрана. Все они понимали, что запахло жареным.

Чуть поодаль от этой паникующей толпы, у высокого зашторенного окна, нервно переминался с ноги на ногу Заместитель председателя Государственного таможенного комитета генерал-майор Щербаков.

Это был невероятно холеный, загорелый в соляриях брюнет в безупречно отглаженном и увешанном блестящими юбилейными медалями генеральском кителе. Пальцы таможенника беспрерывно, выдавая дикое внутреннее напряжение, крутили на толстой золотой цепочке тяжелый брелок от дорогого импортного автомобиля.

— Вы что мне тут вообще лепечете, идиоты кусок⁈ Вы в своем уме⁈ — истерично, срывая голос до хрипоты, орал Страхов.

Замминистра брызгал слюной на бледного, дрожащего мелкой дрожью дежурного инженера министерской ИТ-службы. Чиновник в бешенстве, не жалея рук, стучал пухлым кулаком по полированному дереву стола:

— Какая еще, к дьяволу, «автономная ночная перепрошивка системного ядра»⁈ Какой еще, мать вашу, неведомый сибирский «Спектр-ОС»⁈ Кто вообще, скажите мне на милость, без моего личного письменного приказа санкционировал ремонтные работы в охраняемом подвале в ночное время⁈ Почему срочные, жизненно важные платежные поручения на восемьдесят миллиардов для Самары зависли в воздухе и не ушли адресатам⁈ Где деньги, я вас спрашиваю⁈

— Константин Валентинович… товарищ Первый заместитель… виноват… — заикаясь от животного страха перед всесильным начальством, жалко пролепетал несчастный инженер, инстинктивно вжимая голову в плечи. — Там в подвале… там сейчас дежурит какой-то непонятный, до зубов вооруженный спецназ в темно-синей форме абсолютно без знаков различия! Они нас даже близко к собственным стойкам ЭВМ не подпускают, угрожают табельным оружием!

Специалист судорожно сглотнул:

— Главный сервер связи физически, напрямую переподключен толстым оптическим кабелем к какому-то левому мощному новосибирскому спутниковому терминалу! И самое страшное, Константин Валентинович… на абсолютно все попытки ввести мастер-пароль администратора система выдает блокирующее сообщение: «Доступ заблокирован Чрезвычайным антикризисным комитетом за попытку государственного саботажа»! Мы полностью отрезаны от управления! Ничего не можем сделать!

— Каким еще, мать вашу, комитетом⁈ Что за бред сумасшедшего⁈ — взвился, как ужаленный, генерал таможни Щербаков, гневно шагнув от окна к столу президиума.

Генерал потряс кулаками в воздухе:

— Мы — абсолютно независимые, суверенные федеральные министерства! У нас есть прямые указания и бронь напрямую из аппарата самого правительства! Вы понимаете, что творится⁈ У меня на Балтийской и Московской региональных таможнях прямо с пяти утра без малейшего движения стоят триста грузовых составов и четыре тысячи груженых фур на границе! Ваша проклятая новая электронная система растаможки наглухо, без объяснения причин блокирует все грузы! Она, видите ли, требует от брокеров какие-то новые цифровые декларации с неизвестной мне квантовой подписью! У меня там серьезные коммерсанты у ворот благим матом орут, убытки за простой в миллионах долларов считают! Вы понимаете, какими гигантскими неустойками и проблемами с братвой это нам всем грозит⁈

— Да тише вы, Щербаков, бога ради, не истерите как баба на базаре! Не до ваших фур с ширпотребом сейчас! Тут дела поважнее горят! — злобно прошипел Страхов, брезгливо вытирая потный затылок шелковым платком.

Замминистра лихорадочно соображал, пытаясь найти выход:

— Сейчас быстро по проверенным каналам соберем лояльную прессу, официально объявим о масштабной рейдерской диверсии этих зарвавшихся сибиряков на государственном объекте. Задействуем все связи наверху, подключим Генеральную прокуратуру, ФСБ, поднимем шум на всю страну…

В этот самый момент массивные тяжелые дубовые двери огромного зала заседаний плавно, абсолютно без скрипа распахнулись настежь, резко прерывая паническую сбивчивую речь чиновника на полуслове.

В зал неторопливо, с ледяным спокойствием уверенно вошел Виктор Сергеевич Крылов.

На президенте транснациональной корпорации был надет идеальный, сшитый на заказ темно-серый костюм-тройка. Виктор шел легким, пружинистым шагом абсолютного победителя, не знающего поражений.

В его правой руке привычно, задавая гулкий ритм учащенному сердцебиению присутствующих коррупционеров, тихо и размеренно пощелкивала матовая стальная зажигалка «Дюпон». С мелодичным звоном вспыхивал и гас ровный язычок теплого пламени. Крылов неспешно, наслаждаясь моментом триумфа, поднес сигарету к губам, медленно выдыхая сизую струю дыма прямо под богато украшенный золотой советской лепниной потолок.

Сразу за непоколебимым президентом «ТехМаша», печатая шаг на высоких каблуках, грациозно шествовала прекрасная Елена Романова. В ее изящных руках была мертвой хваткой зажата плоская кожаная папка, таящая неотвратимые приговоры для всех присутствующих. За ней, не отставая, семенил педантичный банкир Сидоров с открытым, зловеще мерцающим зеленым экраном ноутбука.

Следом медвежьей поступью шагал Губанов. Начбез вошел с совершенно каменным, лишенным эмоций лицом и небрежно, но очень красноречиво опущенной правой рукой на открытую кобуру армейского «Стечкина». Замыкали эту несокрушимую делегацию возмездия взъерошенный, все еще перемазанный сажей профессор Штейн в белом халате и огромный, возвышающийся над всеми Потапов.

А в самом конце процессии шел сияющий как начищенный медный самовар Николай Петрович Шевцов. Неунывающий, всегда позитивный зам по снабжению лично, громко пыхтя от натуги, тащил в обеих вытянутых руках два невероятно пухлых, неподъемных кожаных инкассаторских баула. Сумки были наглухо, до упора застегнуты на блестящие хромированные замки, храня внутри секреты.

В огромном, еще секунду назад гудящем от панических криков чиновников зале мгновенно, словно по невидимому взмаху волшебной палочки строгого дирижера, воцарилась поистине мертвая, звенящая тишина. Никто не смел пошевелиться. Стало отчетливо слышно только, как далеко-далеко внизу, за плотно закрытым окном на исторической Ильинке натужно гудят старыми электромоторами первые утренние троллейбусы, везущие москвичей на честную работу.

Замминистра Страхов очень медленно, с видимым трудом опираясь потными руками о край стола, поднялся с мягкого номенклатурного кресла. Его одутловатое, рыхлое лицо стремительно на глазах наливалось темной, нездоровой багровой краской от бессильного гнева и публичного унижения:

— Крылов⁈ Вы… Да по какому такому праву вы вообще сюда нагло ворвались⁈ Это вам не проходной двор! Это закрытое, абсолютно секретное правительственное заседание высшей коллегии федерального министерства! Охрана! Где, черт возьми, охрана этого проклятого здания⁈ Немедленно, силой, с применением спецсредств выведите посторонних людей вон отсюда! Живо!

Губанов, даже не изменившись в лице, лениво сделал всего один тяжелый, печатающий шаг вперед. Монументальный начбез угрожающе навис над испуганными присутствующими, словно глухой отвесный бронированный утес, готовый в любую секунду обрушиться на головы.

Безопасник отчеканил сухим, безжалостным ледяным басом, от которого у бюрократов мгновенно стыла кровь в жилах:

— Вся без исключения штатная ведомственная милицейская охрана этого государственного здания еще глубокой ночью официально, по приказу сверху переведена под прямое, безапелляционное оперативное руководство Внутренней Охраняемой Резервации корпорации. Охрана подчиняется только мне. Настоятельно рекомендую сидеть на своих местах ровно, граждане чиновники. Без личной команды с кресел никому не вставать, руками не размахивать и резких движений не делать. Иначе последствия вам очень не понравятся.

Генерал таможни Щербаков, совершенно не привыкший к такому откровенно хамскому обращению со своей важной персоной, нервно, до хруста суставов сжал кулаки, побелев от бессильной злости:

— Да это же чистой воды незаконный вооруженный военный мятеж в самом центре столицы! Настоящий государственный переворот! Вы все пойдете под трибунал! Я прямо сейчас сниму трубку и буду звонить по спецсвязи лично председателю правительства! Вы все сядете на долгие годы, я вам это обещаю!

— Звоните на здоровье, никто вам не запрещает, гражданин генерал. Правительственный аппарат стоит прямо перед вами на столе, снимайте трубку, — абсолютно спокойно, с уничтожающей издевательской полуулыбкой превосходства откликнулась Елена Романова.

Юристка уверенно, грациозно покачивая бедрами, вышла к самому центру длинного стола президиума, встав напротив багрового Страхова.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам элегантным щелчком откинула крышку страшной крокодиловой папки, таящей финансовые приговоры. Извлекла на яркий свет люстр плотный, хрустящий гербовый бланк с огромной синей печатью Чрезвычайного комитета и небрежно бросила его на стол прямо перед чиновниками:

— Внимательно ознакомьтесь с текстом, пока есть время до приезда прокурора. Официальное Постановление Антикризисного комитета при Правительстве Российской Федерации за номером сто тридцать один. Название этого исторического документа гласит: «О введении прямого казначейского и цифрового контроля над абсолютно всеми финансовыми и таможенными потоками Российской Федерации».

Елена обвела зал победным взглядом:

— Поясняю суть для непонятливых. С сегодняшнего исторического дня абсолютно все без исключения транзакции, проводки и операции Министерства финансов и Государственного таможенного комитета намертво, аппаратно замкнуты на нашу единую, кристально прозрачную цифровую систему мониторинга Спектр-Казна. Бесконтрольный, теневой вывод государственных средств на ваши личные счета навсегда прекращен. Кормушка закрылась.

— Да ваши жалкие сибирские, отпечатанные на принтере бумажки не имеют здесь абсолютно никакой юридической силы! Мы федеральные министры! Мы неприкосновенны! — истерично, брызгая слюной от отчаяния, заверещал грузный Страхов. — Мы вам не подчиняемся и никогда не будем! Не подчиняемся вашей наглой частной коммерческой структуре, кем бы вы себя ни возомнили!

— Вы, многоуважаемый гражданин Страхов, отныне и до конца своих дней подчиняетесь исключительно суровым законам математики, Уголовного кодекса и кристально чистого, неподкупного бухучета, — ровным, предельно саркастичным голосом, полным превосходства, произнес Виктор Крылов.

Президент корпорации неторопливо, по-хозяйски отодвинул одного из чиновников, прошел к пустующему главному председательскому креслу и вальяжно в него опустился. Крылов небрежно, стряхивая пепел сигареты прямо в дорогое коллекционное фарфоровое блюдечко замершего от шока Страхова, скомандовал:

— Аркадий Валерьевич, друг мой, не томите публику ожиданием. Огласите публично, с выражением весь короткий, но очень емкий список выдающихся криминальных достижений присутствующих здесь многоуважаемых господ. Пусть все их подчиненные в зале внимательно послушают о финансовых подвигах своего руководства.

Аркадий Сидоров привычным жестом поправил съехавшие очки и плавно развернул яркий зеленый экран своего ноутбука прямо к притихшему залу. Банкир заговорил предельно сухо, монотонно и безжалостно. Он читал сухие факты, как военный диктор на параде, оглашающий суровые приговоры полевого трибунала изменникам родины:

— Официальная независимая проверка абсолютно всех ваших заблокированных нами ночных транзакций умным алгоритмом «Цифровая Инквизиция» неопровержимо выявила следующее. Слушайте внимательно. Первым заместителем министра финансов, присутствующим здесь гражданином Страховым, вчера глубокой ночью был лично, своей уникальной электронной подписью санкционирован незаконный, скрытый вывод ровно двадцати миллиардов государственных полновесных рублей. Деньги уходили на транзитные счета подставного кипрского оффшора «Larnaca-Limited».

Сидоров сделал небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе:

— Данные бюджетные средства, смею особо заметить для присутствующих, являлись строго целевой, защищенной законом государственной субсидией. Эти деньги были предназначены исключительно на выплату многомесячных долгов по пенсиям простым, голодающим шахтерам Кузбасса. Вы хладнокровно украли последние деньги у стариков, Константин Валентинович.

В наступившей гробовой тишине огромного зала раздался тяжелый, синхронный и полный презрения выдох сразу нескольких молодых, не замазанных в этих грязных схемах начальников отделов, скромно сидящих на галерке. Они были в искреннем шоке от масштабов воровства собственного начальства.

— Идем далее по списку, — абсолютно без эмоций, словно зачитывая прогноз погоды, продолжал Сидоров оглашать расстрельный список. — Заместитель председателя ГТК, бравый генерал-майор Щербаков. Нашей системой документально задокументировано: в течение только последнего полугода через полностью подконтрольную вам Балтийскую таможню по фальшивым сопроводительным документам было незаконно, без досмотра провезено более четырехсот огромных контейнеров с дорогой импортной бытовой электроникой и техникой.

Банкир перелистнул страницу на экране:

— Весь этот коммерческий груз по вашим прямым устным приказам проходил таможенную очистку по нулевой ставке под видом «гуманитарных благотворительных поставок дешевого консервированного зеленого горошка для малоимущих». Недополученные государством законные таможенные пошлины и сборы с этих партий составляют колоссальные сорок пять миллионов долларов США. Абсолютно все криминальные средства, отмытые через фирмы-прокладки, были успешно выведены на ваши личные номерные счета в закрытых банках Швейцарии. Все номера секретных счетов и пароли у нас уже есть. Отпираться бессмысленно.

Услышав этот убийственный, подкрепленный фактами расклад, бравый генерал Щербаков мгновенно побледнел как больничное полотно. Задыхаясь от нехватки кислорода, он неловко, теряя равновесие, попятился назад от стола. Генерал больно споткнулся о резную ножку дорогого стула и бессильно, как сломанная тряпичная кукла, с глухим стуком опустился на мягкое сиденье. Он закрыл лицо руками. Его блестящая карьера, богатство и сытая жизнь были кончены в одну минуту. Впереди маячили долгие годы тюрьмы с конфискацией.

— Это… это всё наглая клевета! Чудовищная, ничем не подкрепленная ложь и поклеп на честных государственных служащих! — заикаясь, крупно трясясь всем тучным телом, пробормотал потный Страхов.

Бывший хозяин министерства смотрел на абсолютно спокойного Крылова обезумевшими, бегающими глазками загнанной в угол крысы.

— У вас нет и просто не может быть никаких реальных, бумажных доказательств наших действий с печатями! Вы не могли так быстро вскрыть наши запутанные схемы! Это всё грязная фальшивка, искусственно сгенерированная проклятой компьютерной программой для шантажа! Мы будем судиться с вами в международном суде!

— Каждая озвученная сейчас цифра, каждая перехваченная нами левая транзитная проводка и каждый уникальный, не подделываемый цифровой идентификатор вашей личной подписи под этими преступными документами, Константин Валентинович, — прозвучал ледяной голос Елены Романовой, звенящий в тишине как острый стальной клинок палача.

Девушка смотрела на чиновника с нескрываемым презрением:

— Все эти железобетонные доказательства надежно, навсегда зафиксированы в нечитаемом, защищенном от любого хакерского взлома твердотельном модуле памяти аппаратного ядра Спектр-ОС. Изменить, стереть, переписать или как-то иначе удалить эти компрометирующие вас записи теперь физически невозможно даже нам самим при всем желании. Система замкнута. Абсолютно все собранные материалы нашего внутреннего цифрового расследования со всеми подробными распечатками и приложениями уже сегодня утром официально, под роспись переданы на стол лично Генеральному прокурору России. Вы под прямым следствием, гражданин Страхов. Ваш кабинет уже обыскивают.

Виктор Крылов невозмутимо, с легким щелчком прикурил новую сигарету от любимого золотого «Дюпона». Он глубоко затянулся и с брезгливым презрением посмотрел на жалкую, помятую от дикого страха верхушку некогда всесильного, неприкасаемого министерства.

— Вы долгие, сытые годы совершенно безнаказанно, как клещи, сидели на огромных бюджетных потоках этой больной страны, господа хорошие. Искренне, в силу своей феноменальной алчности и чувства безнаказанности считали, что государственная казна — ваша личная, бездонная частная кормушка. Уверовали, что законы в этой стране пишутся только для тех нищих лохов, кто не умеет грамотно открывать транзитные офшоры и заносить правильным людям чемоданы с наличностью. Вы очень крупно ошибались. Ваше сытое, воровское время навсегда закончилось. В России наступила эпоха абсолютной цифровой прозрачности и корпоративного контроля.

Крылов медленно, по-хозяйски и с нескрываемым отвращением отвернулся от раздавленных начальников. Президент повернулся к скромно стоявшим в глубине огромного зала молодым специалистам казначейства. Это были сухие, подтянутые, уставшие парни в простых недорогих фабричных костюмах, которые сутками делали реальную работу и не участвовали в наглом распиле государственного бюджета.

— Кто из вас здесь занимает должность заместителя начальника главного управления казначейства? Смелее, шаг вперед. Не бойтесь, бить не будем.

Из второго ряда кресел мгновенно, как сжатая пружина, выскочил тридцатилетний, коротко стриженный мужчина. На бледном лице выделялись умные, цепкие и предельно собранные глаза честного профессионала, знающего свое дело:

— Я, Виктор Сергеевич! Фамилия Смирнов Александр Анатольевич! Жду ваших приказаний!

— Слушай мою команду внимательно, Смирнов, — жестко, чеканя каждое слово, отчеканил Крылов.

Глава корпорации указал на пустующий компьютер:

— Прямо с этой секунды вы моим личным, официальным приказом от имени Комитета назначаетесь временно исполняющим обязанности главы всего Казначейства необъятной страны. Поздравляю с повышением. А теперь за работу. Немедленно забирайте у профессора Штейна все сгенерированные мастер-пароли полного административного доступа к системе Спектр-ОС.

Виктор сменил тон на предельно деловой:

— Ваша первоочередная, жизненно важная задача: до одиннадцати часов утра сегодняшнего дня полностью, в ручном режиме разблокировать в системе абсолютно все честные, проверенные платежи по задолженностям по зарплатам бюджетникам, законным пенсиям старикам и срочным государственным оборонным заказам. Люди по всей стране ждут этих денег как манны небесной. Задержек быть не должно. А абсолютно все выявленные алгоритмом «серые» коррупционные офшорные проводки немедленно зачистить под ноль и вернуть эти колоссальные деньги обратно в бюджет. Приступайте немедленно. Справитесь — станете министром.

— Есть, Виктор Сергеевич! Понял вас! Будет исполнено в точности и в срок! — четко, по-военному ответил Смирнов.

Молодой чиновник, не теряя ни секунды, решительно разворачивался к свободному рабочему терминалу, готовый взять управление экономикой огромной страны в свои чистые руки.

Бывший всесильный замминистра Страхов с глухим животным стоном отчаяния бессильно уткнулся потным красным лбом в сложенные на столе пухлые руки. Он наконец-то полностью, до дна осознал свой абсолютный и неизбежный крах.

Таможенный генерал Щербаков молча, трясущимися как в лихорадке пальцами медленно снял с роскошного кителя тяжелые генерал-майорские погоны. Он предельно аккуратно, словно прощаясь с прошлой жизнью, положил их на полированный дубовый стол перед собой. Генерал прекрасно знал, что за его художества ждет не просто отставка, а суровый военный трибунал и лишение всех званий.

И именно в этот трагичный, пропитанный отчаянием для коррупционеров момент вперед, нарушая гнетущую тишину, весело, с прискоком выскочил Николай Петрович Шевцов.

На лице снабженца сияла непередаваемо широкая, совершенно озорная и откровенно издевательская ухмылка сытого кота. Зам по снабжению корпорации вальяжно подошел прямо к столу президиума и с невероятно громким, лязгающим металлическим скрежетом эффектно откинул блестящие замки своих кожаных инкассаторских баулов. И сделал он это прямо перед самым носом бывших, еще недавно всесильных начальников ведомства.

Внутри объемных баулов, ослепляя присутствующих своей новизной, яркими факелами переливались плотные, пахнущие свежей краской пачки новеньких сибирских «крыловок». Встроенные золотые голограммы на купюрах играли в свете хрустальных люстр. Денег было действительно очень, неприлично много.

— Ну что вы так некрасиво застыли, повесив носы, словно живые покойники, многоуважаемые господа проворовавшиеся отставники⁈ — задорно, на весь огромный зал запел Шевцов, от души, с недюжинной силой хлопая сжавшегося в комок Страхова по пухлому плечу. — Не надо так убиваться и печалиться, вся ваша долгая жизнь еще впереди!

Николай Петрович хохотнул:

— Наша великая транснациональная корпорация «ТехМаш» — структура крайне гуманная, социально ориентированная и невероятно милосердная к оступившимся! Мы своих в беде не бросаем, даже таких, как вы! Вот вам от нашего щедрого руководства небольшие, но очень приятные скромные подъемные на первое, самое трудное время социальной адаптации в новых для вас суровых условиях! Ровно по пятьсот полновесных сибирских золотых чеков каждому лично в зубы! Распишитесь в ведомости!

Страхов медленно, словно в замедленной съемке, поднял на веселящегося снабженца дикие, налитые лопнувшими капиллярами и полным непониманием глаза:

— Какие… какие еще к черту подачки и подъемные⁈ Вы что, откровенно издеваетесь надо мной⁈

— А вот такие, дорогой вы наш, жирный казнокрад! От самого чистого, широкого сибирского сердца отрываю! — хищно, обнажив зубы, оскалился Шевцов, теряя показную веселость.

Снабженец невероятно ловким, неуловимым движением уличного фокусника засунул толстую пачку хрустящих, новеньких «крыловок» прямо в глубокий внутренний нагрудный карман дорогого импортного пиджака экс-замминистра:

— На эти честные, заработанные нами деньги вы себе там, на суровом таежном лесоповале под далеким снежным Иркутском, у местного ушлого завхоза самый лучший, эксклюзивный теплый канадский ватник купите вне очереди! Обязательно берите с натуральным меховым воротником и глубокими теплыми карманами! Поверьте моему богатому жизненному опыту, первая зимовка в сибирской тайге для таких изнеженных москвичей всегда самая суровая и беспощадная. Теплая одежа вам там ой как пригодится, чтобы дуба не дать!

Суровые, молчаливые бойцы ВОХР майора Петровича, даже не дожидаясь дальнейших команд от руководства, предельно вежливо, без лишнего рукоприкладства, абсолютно непреклонно взяли обмякших, сломленных Страхова, Щербакова и еще четырех ключевых участников выявленных коррупционных схем под локти. Их молча, как кукол, подняли со стульев и быстро, технично вывели из зала заседаний прямиком к ожидающим внизу, у парадного входа зарешеченным автозакам прокуратуры. Спектакль был окончен.

Уже к двенадцати часам дня, после тотальной зачистки, огромный Главный операционный зал Министерства финансов на Ильинке напоминал слаженный, доведенный до идеала часовой механизм.

На десятках рабочих компьютерных терминалов ровным, успокаивающим зеленым светом светились строгие, интуитивно понятные интерфейсы операционной системы Спектр-ОС. Молодые, не коррумпированные старыми схемами операторы обновленного казначейства под чутким, неусыпным и грамотным руководством энергичного Смирнова творили чудеса. Всего за пару часов напряженной работы они без единого сбоя или зависания системы обработали более ста тысяч зависших платежных поручений по всей огромной, ждущей денег стране.

Через высокоскоростную защищенную спутниковую сеть связи «Спектр-Сат-1» многомесячные, позорные задолженности по зарплатам нищим учителям, уставшим врачам, отчаявшимся шахтерам и суровым рабочим оборонных заводов закрывались в режиме реального времени, секунда в секунду. Деньги падали на счета без задержек.

Впервые в новейшей постсоветской истории государства все внутренние межбанковские расчеты производились не сгоревшими, стремительно дешевеющими инфляционными бумажными рублями, а новыми, твердыми сибирскими золотыми чеками. Эти чеки имели абсолютно реальное, стопроцентное сырьевое обеспечение ресурсами на мировых биржах, и их курс только рос. Обескровленная, задыхающаяся экономика огромной страны наконец-то начала свободно дышать полной грудью.

На печально известных своими взятками Балтийской и Московской региональных таможнях произошла настоящая логистическая революция. Благодаря мгновенному директивному внедрению автоматических, неподкупных программных модулей профессора Штейна, среднее время полного досмотра и оформления любых коммерческих грузов сократилось колоссально. С мучительных, выматывающих нервы коммерсантам трех-пяти суток ожидания в отстойниках — до фантастических пятнадцати минут.

Все многолетние, выстроенные генералами теневые криминальные схемы беспошлинного ввоза контрабандного импорта под видом гуманитарки умерли за одно прекрасное солнечное утро. Бездушный компьютер взяток принципиально не брал, а договориться с сервером было невозможно физически.

Виктор Сергеевич Крылов расслабленно, скинув напряжение последних часов, стоял на небольшом открытом балконе третьего этажа монументального здания министерства на Ильинке. Президент корпорации с высоты безусловного победителя задумчиво смотрел на вечно шумящую, спешащую по своим мелким делам внизу столицу.

В его сильной, украшенной перстнем правой руке привычно, задавая ритм текущим глобальным мыслям, тихо и ритмично пощелкивала тяжелая золотая зажигалка. С тихим, приятным звоном вспыхивал теплый язычок пламени. Виктор с глубоким, искренним наслаждением затягивался любимым крепким «Кэмелом». Медленно, растягивая удовольствие, выдыхал сизую струю густого табачного дыма прямо в прохладный, очистившийся после утреннего короткого грибного дождя московский воздух. Дышалось на удивление легко.

Рядом с ним, неслышно подойдя сзади, грациозно оперлась об ажурное кованое ограждение балкона прекрасная Елена Романова. Свежий столичный ветер ласково играл выбившимися из строгой прически прядями темных волос.

— Огромные, стратегически важные финансовый и таможенный периметры государства зачищены от паразитов полностью, выжжены под ноль, Виктор, — предельно тихо, чтобы не нарушать этот волшебный момент триумфа, проговорила Елена.

В ее глубоком, бархатном голосе отчетливо звучало искреннее, абсолютно заслуженное удовлетворение от проделанной ими колоссальной, адской работы.

— Многолетний, пустивший глубокие корни системный коррупционный саботаж в высших структурах Минфина и ГТК окончательно ликвидирован на корню. Воры сидят в тюрьме. Наша цифровая система «Спектр-Казна» работает как швейцарские часы, абсолютно без малейших сбоев и зависаний. Экономика спасена от краха.

— Это только крепкий, залитый бетоном фундамент, Леночка. Это всего лишь самое начало нашего долгого пути, — абсолютно спокойно, без лишнего пафоса ответил Виктор.

Он не отрывал холодного, расчетливого взгляда от ярко горящих рубиновых звезд на далеких, величественных башнях древнего Кремля.

— Сегодня утром мы своими руками дали этой запутавшейся, несчастной стране надежные, твердые деньги, которые не сгорят завтра. Мы дали людям сотни тысяч новых рабочих мест на оживших заводах и идеальный, кристально чистый, неподкупный цифровой порядок в финансах. Но этого мало для выживания. Для того чтобы надежно, на века защитить новую, строящуюся Империю от неминуемого, жесточайшего внешнего экономического и силового давления Запада, нам остро, как воздух, нужна абсолютная, тотальная сырьевая и технологическая независимость. Мы не должны зависеть ни от кого в этом мире. Ни от их банков, ни от их технологий, ни от их ресурсов.

— И куда же мы направим вектор нашей глобальной корпоративной экспансии дальше, шеф? Где нанесем следующий удар? — с неподдельным, горящим интересом, хищно блестя красивыми глазами, спросила преданная Романова.

Виктор Крылов аккуратно, щелчком пальца выбил серый пепел сигареты вниз, на асфальт. Его холодные, стальные серые глаза внезапно ярко вспыхнули ледяным, безумным азартом гениального кризис-менеджера из далекого XXI века, предвкушающего очередную, самую грандиозную партию на огромной мировой шахматной доске:

— Наш следующий вектор — прямиком в жаркую Африку, Елена. Нам жизненно, стратегически необходим полный, тотальный и монопольный контроль над всеми мировыми недрами и запасами лития, кобальта и качественного урана для наших новых мощных батарей и космических станций. Настала пора весьма наглядно, жестко и без сантиментов показать этим высокомерным, зажравшимся западным транснациональным корпорациям, как именно работает наш знаменитый, безжалостный Сибирский финансовый невод. И показать это не только здесь, в матушке-России, но и на их поле — на жестокой международной арене. Они еще даже не подозревают, с кем именно они связались. Мы их сожрем.

С сочным, кристальным и благородным металлическим звоном, ставя жирную точку в разговоре, захлопнулась гравированная крышка золотой зажигалки. Яркое пламя послушно погасло, спрятавшись в металле, оставив после себя лишь легкий, тающий в воздухе дымок.

Блестящая, сложнейшая многоходовая силовая операция «ТехМаша» по тотальной цифровой очистке насквозь коррумпированного государственного аппарата огромной страны завершилась абсолютным, безоговорочным и историческим триумфом непобедимой сибирской корпорации. Старый мир рухнул, а новый уже никогда не будет прежним.