Вместо привычной тишины сибирской штаб-квартиры в просторном, светлом тестовом лабиринте Конструкторского бюро микроэлектроники стоял непрерывный, давящий гул вытяжных шкафов и монотонный высокий писк десятков работающих осциллографов.

На антистатическом технологическом столе, среди смотанных серебристых коаксиальных кабелей, тяжелых свинцовых экранов и матово поблескивающих свежим припоем плат, лежали два разобранных радиопередатчика.

Профессор Аркадий Лазаревич Штейн, сдвинув массивные защитные очки высоко на лоб, сосредоточенно орудовал тонким керамическим паяльником. Лицо гениального ученого было густо вымазано липкой канифолью, но руки не дрожали. Пальцы двигались с филигранной точностью ювелира, осторожно впаивая крошечный, размером с рисовое зернышко, кварцевый резонатор в сложнейшую схему высокочастотного синтезатора.

— Семён, ради всех святых, умоляю, не дыши ты так тяжело прямо на плату! — раздраженно отмахнулся Штейн от низко наклонившегося Потапова. — Золотое напыление на этой кремниевой подложке всего доля микрона толщиной! Ты своим богатырским вдохом мне сейчас сдуешь к чертовой матери весь рабочий диапазон девятьсот мегагерц! И всё придется перепаивать заново!

Семён Игоревич Потапов, тяжело опираясь на край хлипкого верстака похожими на кувалды руками, хмуро разглядывал компактную плоскую антенную решетку:

— Да не дую я на твои железки, Аркаша. Я просто инженерным умом понять пытаюсь, как эта твоя маленькая фитюлька толщиной с обычный спичечный коробок способна стабильно пробивать три толстых железобетонных перекрытия. Да еще и без потерь. У нас на автозаводе в Челнах арматура в цехах такая густая, что любой, даже самый сильный военный радиосигнал глушит напрочь, как в бункере.

— А она, дорогой мой Семён Игоревич, пробивает этот бетон не грубой силой, а за счет умного фазированного распределения импульса! — тонко, с явным превосходством ученого над практиком усмехнулся профессор, аккуратно откладывая горячий паяльник на термостойкую подставку.

Штейн любовно погладил плату:

— Мы же не качаем тупые киловатты сырой энергии в эфир, как это делают те увалистые армейские радиостанции, которые солдаты на спинах таскают. В нашем подходе — интеллект. Мы заставляем новейший центральный микропроцессор «Спектр-16» на лету сжимать человеческий голос в плотный цифровой пакет данных. А затем он мгновенно передает его короткими, мощными пачками сразу по шестнадцати параллельным частотным каналам. Если бетон гасит один канал, сигнал прорывается по остальным пятнадцати. Математика побеждает преграды!

В этот момент массивная металлическая дверь лаборатории, снабженная магнитным замком, открылась с приятным шипением пневматического уплотнителя.

В стерильное помещение пружинистым шагом вошел Виктор Сергеевич Крылов. На президенте транснациональной корпорации был надет простой темно-серый костюм без душащего галстука, ворот белоснежной сорочки слегка расстегнут. Никакой привычной для больших начальников вальяжной неторопливости в его движениях сегодня не наблюдалось.

Виктор стремительно подошел к верстаку, не раздумывая взял в руки готовый планарный передающий модуль и оценивающе взвесил его на открытой ладони.

— Какова реальная дальность устойчивого захвата сигнала базовой станцией? Полевые тесты были? — резко, без лирических приветствий спросил Крылов.

— Чистые двенадцать километров в условиях плотной городской железобетонной застройки, Виктор Сергеевич, — по-военному отчеканил Штейн, мгновенно преображаясь и вытягиваясь в струнку. — В идеальных условиях прямой видимости или при связке с орбитальным спутником «Спектр-Сат-1» — дальность связи практически без ограничений. Хоть на другой континент звоните. Но самое главное технологическое достижение — то, что мы умудрились уложить абсолютно всю сложнейшую аппаратную схему кодирования и шифрования речи всего в один компактный кристаллоноситель. Мы обскакали мировые лаборатории года на три.

— А как обстоят дела с энергопотреблением и аккумуляторами? — Виктор удовлетворенно кивнул и вернул модуль на антистатический коврик стола.

— Мы использовали новейшую литий-кобальтовую матрицу, разработанную химиками филиала в Академгородке. Честные пятьдесят часов в ждущем режиме. И шесть часов непрерывного разговора. Вес всего аппарата, заметьте, вместе с защитным корпусом — ровно сто тридцать граммов. Помещается в нагрудный карман рубашки.

— Отличный результат. — Виктор повернулся к Елене Станиславовне Романовой, которая бесшумно вошла в лабораторию следом за ним.

Вице-президент по правовым вопросам на этот раз обошлась без роскошных соболиных мехов. На девушке был надет строгий темно-серый брючный ансамбль. В ухоженных руках она крепко держала тонкий кожаный планшет со свежими, только что расшифрованными правительственными телеграммами из столицы.

— В Москве окончательно созрел бюрократический узел, Виктор, — негромко, но напряженно произнесла Елена, передавая президенту лист с расшифровкой агентурного перехвата. — Заместитель министра связи, гражданин Булак, по всей видимости, решил форсировать события и не ждать обещанной осени. Вчера поздно вечером, в обход процедур, он своим приказом закрыл официальный открытый государственный прием заявок на выделение новых сотовых частот. Весь лакомый диапазон в девятьсот мегагерц монопольно передается закрытому совместному предприятию «Рос-Связь-Интернешнл».

— Любопытно. И кто конкретно стоит за этой красивой вывеской? — хищно прищурился Крылов, пробегая глазами текст.

— Классика жанра. Американская корпорация «Motorola» в связке со шведским гигантом «Ericsson», — презрительно усмехнулась юристка. — Эти господа выставили нашему правительству жесткое ультимативное условие: полное законодательное закрытие любых отечественных разработок в сфере мобильной связи на территории страны. Конкуренты им не нужны. А продажный Булак взамен получил железобетонные гарантии вхождения в совет директоров их офшорного оператора, хитро зарегистрированного на Нормандских островах. Обеспечил себе безбедную старость. Завтра утром, ровно в десять ноль-ноль в центральном здании Минсвязи на Тверской назначена закрытая церемония передачи им генеральной лицензии.

— Завтра в десять утра? — Виктор мельком взглянул на сверкающий циферблат часов на запястье. — Что ж, значит, у нас в запасе есть ровно четынадцать часов. Вполне достаточно времени, чтобы превратить их напыщенное торжество в безоговорочное аннулирование всех полномочий этого министерства.

Глубокой ночью в бронированном спецвагоне литерного штабного поезда, несшегося по главному ходу на максимальной скорости в сторону Москвы, горел только один направленный на стол светильник.

За большим овальным столом сидел Аркадий Валерьевич Сидоров. Финансовый гений методично, как полководец перед боем, раскладывал невидимую финансовую карту Министерства связи. На столе не было никаких лишних бумаг — вся убойная информация светилась на зеленом монохромном экране портативного компьютера в виде сложных, ветвящихся векторных цепочек долгов.

— Общая структура непогашенной ведомственной задолженности министерства на данный момент выглядит плачевным образом, Виктор Сергеевич, — по-деловому заговорил Сидоров, привычно постукивая пальцем по клавишам. — Минсвязи еще в начале прошлого финансового года взяло огромный кредит у собственного государственного предприятия «Радиопередача». Сумма займа — сорок пять миллиардов рублей. Цель — срочная реконструкция магистральных кабельных линий. Денег у министерства на возврат долга, разумеется, физически нет, бюджет пуст.

Банкир поправил очки и сделал паузу:

— Но самое интересное кроется в деталях. Заём был хитро оформлен специальными казначейскими векселями. В договоре есть крошечный пункт с правом немедленного, безакцептного взыскания всей суммы в случае любой смены собственника их базовых федеральных частот. Они сами вырыли себе яму.

— И кто сейчас физически держит эти казначейские векселя? — спокойно спросил Крылов. Президент сидел в полутьме кресла, неторопливо затягиваясь сигаретой и выпуская дым в вентиляцию.

— Ровно сорок минут назад самарский оперативный филиал «ТехМаш-Финанс» полностью выкупил весь долговой пакет у цепочки заложенных банков-посредников. Операция прошла в тишине. Мы заплатили им живыми золотыми чеками с приемлемым трехпроцентным дисконтом. Итог: юридически всё Министерство связи со всеми его активами прямо сейчас является нашим прямым персональным должником. Если они завтра утром попытаются официально передать частоты американцам — мы немедленно предъявляем им векселя к гашению. И через ручной арбитраж за пять минут блокируем абсолютно все финансовые и имущественные операции Минсвязи. Шах и мат.

— План безупречен. А что у нас по силовому прикрытию операции? — Виктор повернулся к темному силуэту Губанова.

Монументальный начбез неподвижно стоял у бронированного окна вагона, молча наблюдая за смазанными, проплывающими в темноте редкими огнями станционных полустанков.

— Майор Петрович со своими людьми уже находится в Москве, на позициях, — низким басом отозвался из темноты Губанов. — Четыре полностью экипированные мобильные группы ВОХР на тяжелых камуфлированных «Уралах» скрытно стоят в полной боевой готовности на нашей закрытой базе в Сокольниках. Но самое интересное скрыто в кузовах грузовиков. Там лежат две новейшие автономные базовые станции сотовой связи «Спектр-Cell», лично собранные и отлаженные профессором Штейном. Если этот чинуша Булак завтра попробует сыграть в оборону и запереться в министерстве с ОМОНом — мы просто поставим свои передающие вышки прямо посреди Тверской улицы. Развернем ровно за тридцать минут и пустим свой сигнал поверх их эфира.

— Запираться никто не будет, Володя. Можешь быть уверен, — слегка качнул головой Виктор, аккуратно выбивая пепел. — Этот Булак наивно и искренне верит, что за его спиной железной стеной стоит вся американская дипломатия и всесильный столичный коррупционный аппарат. Он чувствует себя небожителем. Мы не будем штурмовать двери, просто зайдем с парадного входа прямо в самый разгар их торжественного подписания.

Наступившее утро Москва встречала непривычно удушливой влажной жарой и тяжелым пыльным смогом.

На престижной Тверской, прямо у парадного входа в монументальное здание Министерства связи, плотными рядами выстроились блестящие лаком черные дипломатические «Линкольны» и номенклатурные правительственные «Волги» с мигалками. Шла продажа государственного эфира.

В огромном, богато украшенном зале заседаний на третьем этаже ведомства царил дух победительного триумфа.

Прямо под тяжелыми хрустальными советскими люстрами выстроились яркие демонстрационные стенды транснациональной компании «Motorola». На покрытых дорогим белым сукном столах в ряд покоились массивные черные аппараты модели «DynaTAC» — тяжелые угловатые пластиковые блоки с длинными резиновыми антеннами. Они напоминали армейские рации, но преподносились как чудо техники.

Заместитель министра связи Булак — мелкий, суетливый, лысеющий чиновник с влажными дрожащими усами — угодливо, с широкой улыбкой лично подливал минеральную воду со льдом в хрустальный бокал важного гостя. Им был вице-президент «Моторолы» мистер Ричард Эванс.

— Поверьте мне на слово, дорогой Ричард, вы сделали правильный выбор, — заискивающе вещал Булак через старательного переводчика. — Мы со своей стороны зачистили национальный радиоэфир полностью, под ноль. Никакие сомнительные сибирские или уральские структуры-выскочки сюда больше никогда не зайдут. У них просто нет лицензий. Ваши прекрасные аппараты будут единственными монополистами на этом огромном, непаханом рынке. Генеральный десятилетний контракт полностью согласован и готов к подписанию, пресса уже в сборе и ждет фуршета.

Американец Эванс с явным превосходством поправил дорогие роговые очки. Он вальяжно опирался локтем на свой трехкилограммовый сотовый прибор, словно на рыцарский меч:

— Это весьма мудрое государственное решение, господин Булак. Ваша огромная Россия безнадежно отстала в сфере высоких технологий и микроэлектронике. Примите это как факт. У вас в стране банально нет ни чистых производственных мощностей, ни квалифицированных специалистов для создания современных цифровых стандартов связи. Наша глобальная компания милосердно берет на себя непосильную технологическую нагрузку.

Булак довольно, раболепно закивал. Чиновник взял предложенное дорогое золотое перо «Паркер» и с благоговением наклонился над пухлым фолиантом эксклюзивного лицензионного соглашения. До богатства оставался один росчерк.

И именно в этот исторический момент в самом конце длинного зала раздался ровный, отчетливый металлический звук. Массивные дубовые двери никто не стал варварски выбивать ногами — их предельно вежливо, но очень широко и синхронно распахнули плечистые бойцы ВОХР. Охрана была одета в строгие, безупречно пошитые темно-синие мундиры без единого знака различия.

В притихший зал уверенным шагом вошел Виктор Сергеевич Крылов.

В его появлении не было ни капли дешевого театрального пафоса. Президент могущественного «ТехМаша» двигался собранно, пружинисто и чеканно, как хищник на охоте. В правой руке с тихим размеренным пощелкиванием зажималась золотая зажигалка. А сизый дым свежей сигареты ровной струйкой поднимался к высокому, богато украшенному лепниной потолку.

Сразу за Крыловым, словно карающая богиня правосудия, шествовала прекрасная Елена Романова с лаконичной кожаной папкой. Следом шел педантичный банкир Сидоров с мерцающим зеленым экраном компьютером. Замыкал необычную делегацию растрепанный профессор Штейн, бережно несущий небольшой серый пластиковый кейс.

— Добрый, светлый день, многоуважаемые господа связисты и инвесторы, — абсолютно свободно, не повышая голоса, произнес Крылов. Он неторопливо проходил прямо между рядами внезапно ошарашенных журналистов. — Я настоятельно попрошу вас приостановить эту занимательную процедуру подписания бумаг. Данный федеральный частотный ресурс больше не принадлежит Министерству связи Российской Федерации.

Лицо замминистра Булака мгновенно вспыхнуло уродливыми багровыми пятнами гнева и страха. Чиновник резко выпрямился за столом, выронив золотую ручку:

— Крылов⁈ Вы… вы там в своей Сибири совсем потеряли чувство реальности и берега попутали⁈ Это закрытое правительственное заседание! Охрана! Какое вы вообще имеете юридическое право врываться сюда и вмешиваться в распоряжение суверенным государственным эфиром⁈

— Мы имеем на это полное, неоспоримое право вашего прямого и единственного кредитора, гражданин Булак, — ледяным тоном ответил Сидоров. Банкир уверенно подошел и поставил свой тяжелый бронированный ноутбук прямо на край полированного стола президиума, отодвинув стаканы с водой.

Финансовый гений повернул экран к побледневшему чиновнику, демонстрируя нескончаемые зеленые столбцы бегущих цифр:

— Извольте ознакомиться с выписками. Министерство связи безнадежно просрочило все графики выплат по выпущенным казначейским векселям. Общая сумма долга с учетом пени составляет ровно сорок пять миллиардов рублей. Единоличным и полноправным векселедержателем на сегодняшний день выступает инвестиционный банк «ТехМаш-Финанс». Согласно пункту номер четыре подписанного вами же договора займа, при любой попытке незаконного отчуждения ведомственных активов — а частотный спектр, смею напомнить, является вашим главным базовым активом — абсолютно все выпущенные векселя немедленно предъявляются к полному гашению. И мы их предъявляем.

— Какому еще немедленному гашению⁈ — сорвавшись на визг, заверещал Булак, хватаясь за сердце. — Вы же прекрасно знаете, что у министерства физически нет таких огромных средств на казначейских счетах! Мы банкроты!

— И мы это прекрасно знаем. Именно поэтому, — жестко, с мстительной улыбкой вступила в разговор Елена Романова. Юристка выложила прямо на стол президиума, поверх американского контракта, плотный хрустящий гербовый бланк с синими печатями Чрезвычайного антикризисного комитета. — Весь спорный радиодиапазон от восьмисот пятидесяти до девятисот пятидесяти мегагерц прямо с этой секунды официально, за долги переходит под полную юрисдикцию Государственного резерва технологической безопасности корпорации «ТехМаш». Ваши красивые подписи на этом американском контракте не имеют больше никакой юридической силы. Можете сдать их в макулатуру.

Американец Эванс, осознав крушение сделки века, мгновенно вскочил со своего места. Его откормленное лицо вытянулось в неподдельном гневе:

— Это же чистой воды незаконное самоуправство и рейдерство! Вы варвары! У вас в стране банально нет ни одного завода по производству базовых станций и современных мобильных телефонов! У вас нет технологий! Своими коррупционными действиями вы просто блокируете технологический прогресс! С чем вы останетесь в итоге — будете звонить по старым дисковым аппаратам из телефонных будок⁈

Профессор Штейн, услышав оскорбление науки, зловеще ухмыльнулся. Гений микроэлектроники щелкнул тугими замками своего неприметного кейса. Бережно, словно хрусталь, достал из мягкого поролонового ложемента невероятно компактный, изящный серебристый корпус новейшего аппарата «ТехМаш-Мобайл-01».

— Глубокоуважаемый представитель славного Детройта или где вы там на коленке свои огромные пластиковые трубки собираете, — с уничтожающим сарказмом произнес профессор.

Штейн демонстративно, с легким стуком положил изящный сибирский аппарат на стол прямо перед гигантской, неповоротливой «Моторолой».

— Судите сами. Сравнивайте. Наш вес — всего сто тридцать граммов против ваших трех килограммов. Себестоимость производства в Новосибирске — смешные восемьдесят золотых чеков. Время непрерывного разговора — целых шесть часов без подзарядки, за счет уникальной литиевой матрицы аккумулятора. Ваша рация садится за час.

Эванс, не веря глазам, жадно разглядывал компактный, стильный сибирский прибор. Контраст между огромным пластиковым «кирпичом» и изящным, опередившим время аппаратом Штейна был настолько убойным и очевидным, что иностранные фотокорреспонденты в зале со смехом начали активно щелкать затворами камер, снимая эти два аппарата вместе.

— Это… это просто красивая игрушка! Пустой пластиковый макет! Фейк! — неуверенно пробормотал потеющий американец, отступая на шаг. — У вас же нет никакой инфраструктуры! Нет стабильного радиосигнала в этом городе!

Виктор Крылов невозмутимо взял со стола серебристую трубку. Быстро одной рукой набрал комбинацию клавиш на клавиатуре и поднес аппарат к уху, предварительно включив громкий внешний динамик для зала.

Из миниатюрного, но мощного динамика, абсолютно без единой посторонней помехи, треска и привычного сетевого шипения раздался предельно четкий, легко узнаваемый журналистами властный голос зампреда правительства Воронова:

— Виктор Сергеевич? Я на связи, слышу вас отлично. Наш орбитальный спутниковый канал «Спектр-Сат-1» показывает стопроцентную полную готовность развернутой сети к коммерческой эксплуатации. Как складывается оперативная ситуация у вас на Тверской?

— Все под нашим полным контролем, Владимир Иванович, — абсолютно спокойно, глядя в глаза побледневшему американцу, ответил Крылов. — Находимся прямо в зале заседаний Минсвязи. Гражданин Булак пытался незаконно, за взятки передать суверенный государственный эфир иностранному офшорному оператору.

В динамике на секунду наступила тяжелая пауза, которая тут же сменилась ледяным, беспощадным ведомственным металлом в голосе зампреда:

— Этому Булаку лично от меня передай следующее: пусть прямо сейчас немедленно сдает все текущие дела заместителям и с вещами направляется прямиком в Генеральную прокуратуру для дачи показаний. Все просроченные вексельные обязательства Минсвязи официально закрыть за счет средств резерва нашего Комитета. Базовые частоты по всей стране окончательно и бесповоротно переходят в собственность корпорации «ТехМаш». Конец связи.

Короткий звонок отключился. В огромном, богато украшенном зале заседаний министерства мгновенно повисла тяжелая, поистине мертвая тишина.

Низвергнутый чиновник Булак медленно, словно у него отказали ноги, опустился в кожаное кресло. Из ослабевших, трясущихся пальцев со звоном выскользнуло золотое перо. Американец Эванс молча, с перекошенным от ярости и бессилия лицом, сгреб все свои бесполезные глянцевые бумаги в портфель. Он наконец-то осознал страшную для Запада истину — их многолетняя монополия на перспективную сотовую связь в огромной России с треском рухнула прямо сегодня, в этом самом зале.

Виктор Сергеевич Крылов неторопливо, хозяйским взглядом оглядел подавленных чиновников и журналистов. Он аккуратно выбил пепел в дорогой фарфоровый стаканчик для карандашей и отдал короткое, чеканное распоряжение команде:

— Елена Станиславовна, немедленно, со всеми печатями оформляй юридическую передачу частот на наш баланс. Семён, прямо сейчас давай команду запускать форсированный монтаж наших базовых станций во всех районах столицы. Мы сегодня дали этой огромной стране свой собственный, независимый и безопасный цифровой эфир. Эра западного технологического диктата закончилась.