Глава 30. Глеб

— Я разберусь, — аккуратно прячу Яру за своей спиной, словно ей угрожает опасность.

Перехватываю взглядом своего товарища, он наклоняет голову чуть вбок и покачивает ей.

Понимаю его без слов.

Гости в недоумении переглядываются. Мало кто знал про мои отношения с Лерой. Я не из тех,

кто афиширует подобное и делится личным.

Но несколько людей всё-таки знали… И они прекрасно осведомлены о причинах нашего

расставания.

— Глеб, — Яра взволнованно тянется к моей руке, сжимая своими ледяными пальцами мою ладонь.

Я тоже крепко её сжимаю, подаю знак, что рядом и что всё хорошо.

— Ну чего вы все молчите? — Валерия делает щедрый глоток из бутылки и продолжает говорить

слишком громко, чтобы каждый услышал ту ересь, что она несёт.

Меня можно назвать сдержанным человеком, я контролирую свои эмоции и умею держать их в

себе, особенно когда того требует ситуация.

Но сейчас я буквально закипаю внутри, мне хочется придушить суку и размазать по стенке,

лишь бы она закрыла свой поганый рот и не портила такой прекрасный день.

— Лера, уходи, — мой товарищ подлетает к ней, отодвигая ближе к выходу. Но она поднимает

руку и ударяет его по лицу со звоном, немедленно прося отпустить её.

— Эта сучка… — она тычет в Яру пальцем, — Она вообще должна была выйти замуж за другого.

Только какая жалость, — разводит руки в стороны, — Она застала своего женишка со мной…

Да-да, со мной в постели. Я ни о чём не жалею, поняла? Таким как ты всегда везёт… Глазками

похлопала и всё, больше ничего делать не надо.

Я вижу испуганный взгляд своей матери и осуждающий сестры. Вижу, как мать Ярославы

разочарованно поджимает губы.

— Заткнись! И проваливай! Не заставляй меня применять силу.

Я вкладываю в свой голос весь гнев, что есть внутри меня. Но она не затыкается, и даже то,

что её вытаскивают из зала, не спасает ситуацию.

— И Глеб, как благородный рыцарь, решил спасти девчонку от позора… А то приехала к жениху,

а он с другой. Глеб, — теперь уже кричит мне, — Заканчивай этот спектакль. Я прекрасно знаю,

что ты всё ещё любишь меня. А это… Цирк сраный!

Больше слушать я это дерьмо не могу. Оставляю короткий поцелуй на виске Яры, срываюсь с

места. Прошу товарища успокоить гостей и разрядить обстановку, а сам сжимаю со всей силы

женскую руку, выволакивая её в коридор.

Я правда считаю, что женщин бить нельзя. Даже если она открыла рот в подобном тоне.

Но сейчас у меня просто срывает тормоза, и я со всей силы толкаю её к стене, отчего она

ударяется головой и сползает вниз.

Присаживаюсь на корточки перед ней, наматывая светлые волосы на кулак, задираю её голову и

смотрю прямо в глаза.

— Грязная шлюха ты, Лера. И не было у меня никогда к тебе чувств. Поигрались и закончили.

Ты даже понятия не имеешь, что такое чувства… Я тебя предупреждал ведь? Не послушала…

Думаешь, я в игры играю, да? Так вот, моя дорогая, — ещё сильнее натягиваю волосы в плотный

жгут, — Я сделаю всё, чтобы тебя к чертям выкинули из гарнизона. Да и за подобное поведение

и звание можно потерять. Хотел по-хорошему, но ты, сука, таких слов не знаешь. Если ты ещё

раз приблизишься к моей жене, даже просто посмотришь в её сторону, я ушатаю тебя, поняла? Не

посмотрю на то, что ты баба. И можешь идти паковать чемоданы, потому что я намерен убрать

тебя нахуй отсюда.

Резко отталкиваю её от себя, с брезгливостью вытираю руки о брюки, показывая ей всю свою

неприязнь.

Она смеётся, но смех у неё больше истеричный… Смотрит внимательно.

— Я всё равно буду ждать того дня, когда ты одумаешься, Глеб. И поймёшь, что такие, как

она… Не для тебя.

В момент, когда я сжимаю кулаки, дверь распахивается.

Яра вылетает заплаканная с размазанной тушью, в красивом белом, мать его, платье.

У нас должен был быть сегодня ахуенный день, ночь… Я держал весь день её в своих руках и не

мог поверить, что она моя. По-настоящему.

Но всё пошло по пизде. По одной конкретной пьяной пизде.

— Ты мерзкая, — Яра подлетает к девушке, — Ты… Подлая и гадкая. Ты недостойная. И ты… Ты не

представляешь, как мне жаль тебя. Да! Слышала? Жаль. Ты жалкая, никому не нужная женщина, у

которой уже тикают часики. И ты можешь пытаться очернить меня и Глеба, но от своей сучьей

жизни ты никуда не денешься.

Лера быстро теряет улыбку после слов Ярославы. Я аккуратно поднимаю жену за плечи, прижимая

к себе.

Маленькая, хрупкая, нежная… И бьёт в самую цель.

Она также и с моим сердцем поступила, когда ударила туда своими глазами и заколдовала.

— Я люблю тебя! — шепчу ей в затылок, чтобы она знала, что я рядом… И что вся эта грязь мне

до одного места.

— Это мой муж, — Яра показывает наши сцепившиеся пальцы, на которых красиво сверкают

обручальные кольца, — Это мой мужчина, который меня любит. И сколько бы ты ни пыталась, Глеб

не из тех, кому интересно подобное. Поняла? Ты можешь хоть на шею к нему броситься, но он

будет всё равно произносить моё имя, поняла?

И она права. Потому что после того, как я понял, кто для меня Яра… Другие женщины перестали

существовать. Я просто их перестал видеть.