Глава 6

Лиля

Сережа хотел закончить наши нежности и подготовиться к разговору с моими родителями. Но я решила, что это лишнее.

Мама и папа все прекрасно понимают и зря он волнуется, что они воспримут наши отношения в штыки.

Поэтому я снова увлекла его в постель. И второй раунд мне понравился даже больше, чем первый.

Теперь, отдышавшись и чуть отдохнув, я провожу кончиками пальцев по его груди, очерчивая каждую мышцу, каждый изгиб.

Сергей лежит с закрытыми глазами, его дыхание ровное и спокойное.

Мой. Теперь он окончательно и бесповоротно мой.

За стеной слышен шум воды. И гудение пылесоса, и тихий голос мамы.

Прислушиваюсь к нему и улыбаюсь, вспоминая, как мы с сестрой росли.

Марина всегда была гордостью семьи. Золотая медалистка, папина надежда, «мозг» в юбке. Она сидела с отцом над отчетами, пока я красила ногти и листала журналы.

Я видела, как горели глаза отца, когда Марина предлагала очередную бизнес-идею. А на меня смотрели как на милый, но бесполезный цветок.

Лилечка, ты у нас для красоты, всегда говорила мама.

Как же я ненавидела это ее снисхождение.

И я научилась притворяться. Играть роль любящей, восторженной сестренки, которая смотрит на умную Марину снизу вверх.

«Ты такая молодец, Мариш!», — говорила я ей время от времени.

«Как у тебя это получается?» — восторженно ахала глядя на ее проекты.

Я знала, что лесть — лучший способ усыпить бдительность и заставить полюбить меня. Марина таяла. Она верила, что я искренне восхищаюсь ею. Она и подумать не могла, что каждый ее успех — это царапина на моем самолюбии.

А потом пришла болезнь.

Волчанка стала моим проклятием, но она же стала моим козырем.

Впервые в жизни в фокус в нашей семье сместился. Папа перестал говорить о бизнесе, мама забыла о Марининых успехах.

Все завертелось вокруг меня.

Я увидела страх в их глазах. И любовь. Острую, болезненную любовь, которой мне так не хватало.

И я быстро поняла правила игры. Чем хуже мне было, тем больше меня любили.

И я играла.

Я не просто болела — я страдала показательно.

Я делала большие, полные слез глаза, когда Марина приходила ко мне в палату здоровая, румяная, после очередных переговоров.

Я видела, как ее съедает вина за то, что она живет, а я угасаю.

Я взращивала эту вину в ней, как садовник растит редкий цветок.

Я шептала ей: «Как жаль, что я не увижу, как растут твои дети...», «Ты проживешь жизнь за нас двоих, сестренка...».

Я знала, что она не выдержит. У Марины всегда был комплекс спасателя. Я просто нажала на нужную кнопку, и она сама предложила мне почку. Мне даже просить не пришлось.

— О чем думаешь, котенок? — хриплый голос Сережи вырывает меня из воспоминаний. Он приоткрыл один глаз и смотрит на меня с ленивой усмешкой.

— О справедливости, — мурлычу я, наклоняясь к его лицу. — О том, как все встало на свои места.

Сергей перехватывает мою руку и целует ладонь.

Я смотрю на него и чувствую торжество.

Марина думала, что у нее все схвачено. Бизнес с папой, идеальный муж...

Я помню их свадьбу. Я смотрела на Сережу и думала: «Слишком хорош для этой зануды». Он ведь красивый, яркий, и тоже хищник, как и я.

Ему нужен драйв, нужна игра, а не постное лицо Марины и разговоры о логистике.

Я решила, что заберу его. Не сразу. Постепенно.

Сначала просто флирт, случайные прикосновения, взгляды на семейных ужинах.

Я видела, как он реагирует. Марина была слишком занята работой и своим здоровьем, чтобы заметить искры между нами.

Из искры разгорелось пламя. И теперь я забрала у нее все.

Ее здоровье теперь мое — ее почка работает как часы, даря мне ту энергию, которой у нее больше нет.

Ее родители теперь больше мои, чем ее — ведь я «хрупкая», я роду им будущего внука, меня надо беречь.

И ее муж... Самый сладкий трофей.

— О чем ты задумалась? — шепчет Сережа, запуская руку в мои волосы.

— Почему спрашиваешь? — улыбаюсь вдыхая терпкий запах его кожи.

— Ты такая красивая, и выглядишь хитрой, прямо как лисичка, — обжигает он горячим дыханием и я приподнимаю бровь. Неужели снова готов на подвиг?

— Я не хитрая, наоборот, я слишком простая для своей семьи, — я касаюсь губами его шеи.

— Для меня ты самая-самая, солнце, — он притягивает меня к себе, и я чувствую его силу.

Кладу голову ему на плечо и слушаю, как за стеной стихает вода. По рваным шагам догадываюсь, что это Марина вышла из душа. Сейчас она поплетется на кухню пить свои таблетки. А я лежу в теплой постели с мужчиной, которого она любила больше жизни.

Я победила, сестренка.

Ты отдала мне часть себя, чтобы я жила. И я живу. Твоей жизнью. И она мне чертовски нравится.