У покоев Арслана меня никто не остановил, хоть бы то было и негоже, что незамужняя пока что девица, да сама к мужчине… Но, похоже, каждый в тереме понимал, чем тут все запахло. Я б сказала даже “засмердело”. Потому стражники на меня хоть и поглядели вопросительно и даже потоптались на месте, но под моим строгим взглядом (который у меня выходил в этом теле все лучше), впустили.

Двери я себе сама открыла, никто и потянуться не успел. И шагнула за порог, даже не спросив дозволения. Я знала, что Арслан внутри один.

Он сидел в кресле у стола, голова в ладонях. Лицо вскинул на скрип двери, уже, видать, хотел начать браниться, но, меня увидав, губы поджал. А я сама едва не охнула. Нет, не нюней он сидел, не сломанный. Но устал так, как я не видывала его прежде.

— Пришла все же, — хмыкнул, точно и правда ждал. — Так и знал, что не вытерпишь. Удивился уже, что там смолчала.

— А что, не надо было? — дверь за мной закрыл один из стражников, поняв, что выгонять меня не собираются.

— Да кто б знал, как надо было, — он головой качнул. — Но так лучше было, он на тебя пока внимания не обратил.

И сказано-то это было как-то даже с облегчением. Нет, тут не сломанный человек сидел передо мной, а увязший в проблеме по самую маковку.

И с этим можно работать.

У меня аж от сердца отлегло, хорошо, что не послушала я Айбике.

— Кто такой Бату? — спросила без предисловий. Через комнату прошла и села напротив него в свободное кресло. — Не как брат твой, а как человек.

Арслан выпрямился, будто, ему даже легче стало, что я разговор по-деловому начала. Не истерики пришла устраивать по поводу конкурентки, а действительную проблему обсудить.

— Хана темник, — Арслан выпрямился, даже плечи, до того поникшие, как-то приподнялись. Уперся локтем одним в подлокотник, бороду на подбородке потер. — Сотня воинов под ним, на двух больших походах был. А сколько он земель под хана подмял, ясов с дядей бил, булгар жег… В ставке хана его голос имеет большой вес. На него молятся в тех концах Орды, где помнят прежнюю кровь.

— Стало быть, он не просто твой склочный братец, за ним власть стоит?

Арслан усмехнулся невесело, глазами на меня блеснул, но ответил коротко:

— Да.

— И жаловаться мне на него хану…

— Не докатится, — Арслан головой покачал. — Раньше твоих гонцов он своих отправит. А и докатится — хан кивнет, спросит, на чьей стороне дядя, и прикажет “не ссориться меж родными”. Это если хан в добром духе. А в недобром — может и согласиться, что я кровь свою предал. Он хоть и сам на наш с тобой брак согласие дал и даже выгоду в том увидел, но если тут встанет вопрос о разногласии в нашем роду…

Он не продолжил, а я и так поняла. Может хан и назад согласие свое взять.

Я выдохнула. Айгуль не врала, выходит. Хан тут нам не помощник.

— А ты что обо всем этом думаешь? — этот вопрос сейчас меня беспокоил больше другого. Не сказать, чтобы я к Арслану уже прямо всей душой прикипела. Да, симпатичен он мне был. И люд местный мне уже стал привычен, и жизнь их хотелось улучшить. Но если станется, что Арслан не собирается против воли брата выступать и решит у него на поводу остаться… Нет, я в таком участие принимать не подписывалась.

Арслан сперва в окно поглядел, точно к своим мыслям внутри себя обращаясь. Я ждала спокойно, понимала, что на кону тут не просто наша начавшаяся любовная привязанность. В политике так всегда — браки-то редко по любви, все чаще по расчету.

И когда он все ж ко мне голову повернул и уже хотел ответить, в дверь с силой постучали:

— Светлейший оглан, князь Ярославский едет!

Да ну как вовремя-то!