* * *

Перед обедом впервые получили боевое оружие. В основном это были видавшие виды винтовки, собранные трофейными командами на полях сражений. Зато автоматы оказались совершенно новыми, в густой заводской смазке. По пять штук на взвод. Один Павел оставил себе, оставшиеся распределил Махтурову, Бачунскому, Шведову и Баеву, чем, кажется, вызвал обиду у Кускова.

Занялись чисткой.

Салову старенький карабин без штыка достался. Цыган сразу по-хозяйски расположился на шинели, принялся заботливо менять смазку. Павел, заинтересованный, украдкой наблюдал за ним. Думал, что цыган оружие плохо знает, а еще хуже ухаживать за ним станет. Очень уж неряшлив и неопрятен он был. Пуговицу пришить – и то со скандалом приходилось заставлять. Но на этот раз пришлось Павлу дивиться Данилиному усердию.

Затвор Салов без чьей-либо подсказки на новой портянке разобрал. Смазал как положено, собрал и за ствол принялся. Тоже на совесть продраил. По довоенным стандартам и то, наверно, в пирамиду разрешили бы поставить.

Основательно, не торопясь, почистил свою трехлинейку Сикирин. Из-под каждого винтика грязь убрал, а напоследок штык бережно протер и ремень по себе подогнал.

Ивану Яковенко взялся помогать Кусков. Хоть и не один час на изучение винтовки был потрачен, но не все постигли премудрость мосинского изобретения. Путаются. Не враз стебель, гребень и рукоятка друг к другу подходят и злополучная пружина на место становится. Несколько раз под руководством Кускова разобрал и собрал затвор Яковенко, пока научился без заминки выполнять всю процедуру.

Дроздов и Муратов запросили помощи у Баева и не ошиблись. Наставник им действительно толковый попался.

Не ожидал Павел такого прилежания от солдат. Даже гоп-компания в кружок собралась, коллективно чистку проводит. И инструктор у них свой объявился – Боря Рыжий. Оказывается, действительную в свое время отслужил и винтовку неплохо знает. Но ученики ему попались – можно бы хуже, да некуда. Не по нутру Карзубому и Яффе «шестерка» в роли наставника. За винтовки держатся больше для отвода глаз, чтобы взводный не придрался, а чистку и смазку оружия за них Боря проводит.

Придирчиво осмотрев каждую винтовку, Павел разрешил составить оружие в пирамиду.

К этому времени прибыли машины, груженные цинками с патронами и продовольствием. Суркевич вывел роту на разгрузку. Под занавес у «Студебеккеров» появился посыльный из взвода охраны. Объявил торжественно:

– Так что, гражданы-товарищи, кто на взводы поставленный, велено получить пистолеты. Старшина страсть как нервничает, чтобы не задерживались, значит!..

– Нам, что ли, пистолеты? – не поверил Павел, справляясь у Курбатова.

Курбатов, как всегда, передернул нервно ртом:

– Сказал, командирам взводов. Нам, значит. И переврал – так не велика важность.

– Вам, вам, кому же еще?! – подтвердил старшина-оружейник. – Благодарите комбата. Приказал всем взводным, кроме автоматов, еще и по пистолету выдать. Получайте быстрей да сматывайтесь. Тянутся, тянутся по одному, будто у меня и дел больше никаких нет…

Пистолеты и кирзовые кобуры, как и винтовки, бывали в употреблении, но получали их с волнением. Что-то вроде скромного праздничка на душе переживали. С гордостью на пояса нацепили.

Бачунский, как увидел, съязвил:

– Ну вот, теперь наш гетман, как и положено, при булаве и клейнодах. Издалека видно, что взводный. А то штрафник и штрафник – ничем от рядового не отличается.

Верно подметил. Пистолеты стали у командиров взводов вместо знаков отличия, других не было. Около часа провозился Павел, пока привел запущенный «ТТ» в порядок. А к нему Акимов как смола прикипел: махнем да махнем. Когда пистолеты выдавали, он в штабе находился, помогал ротному составлять списки и припозднился. Последнему у оружейника остался только «наган». А Акимову до смерти «ТТ» хотелось. Вот и пристал к Колычеву.

– Тебе, – говорит, – один черт какой, а я к «ТТ» привык.

«Наган» у него хороший, почти новый. Можно было бы и сменяться. Но жаль Павлу стало труда, что на чистку своего «ТТ» затратил. Отказался от обмена. Ушел Акимов глубоко обиженный, будто в чем-то большем обойденный.

– Ну, смотри, Колычев! Доведется тебе с просьбой обратиться – тем же отвечу. Учти, я злопамятный!.. – пообещал он на прощание, но Павел оставил его угрозу без внимания.