Ни в чем ином рукописи «Книги Нового Солнца» не кажутся столь же неясными, как в вопросах, касающихся вооружения и организации военной службы.

Путаница в отношении снаряжения союзников и противников Севериана, по-видимому, является следствием двух причин, первая из каковых – его очевидная склонность отмечать любое отличие в устройстве и назначении особым названием. Переводя оные, я неизменно старался учесть не только предназначение и внешний вид, но и буквальное значение корней слов; отсюда – фальшион, демилюн и мн. др. В одном эпизоде мне пришлось вложить в руки Агии так называемый атам, ритуальный нож колдунов и ведьм.

Второй причиной путаницы следует счесть существование трех совершенно различных уровней технологии оружейного производства. Низший, самый простой, можно назвать уровнем кузницы. Сюда относятся всевозможные мечи, сабли, кинжалы, топоры и пики, каковые по силам выковать любому умелому кузнецу века этак, скажем, пятнадцатого. Очевидно, все это вполне доступно среднему горожанину и дает неплохое представление о технологических возможностях общества в целом.

Второй уровень может быть назван уровнем Урд. Сюда, вне всяких сомнений, следует отнести длинномерное оружие кавалеристов, названное мною пиками, контосами и т. д., а также «копья», которыми угрожали Севериану гастаты за дверьми аванзалы, и прочее вооружение пехотинцев. Насколько широко распространено подобное оружие, из текста неясно. В одном эпизоде упоминаются «стрелы» и «хетены на длинных древках», предлагаемые на продажу несскими лавочниками. С другой стороны, представляется очевидным, что контосы иррегулярам Гуасахта выдавались перед началом боя, а после изымались и хранились в специально для этого отведенном месте (к примеру, в командирском шатре). Возможно, здесь следует отметить, что таким же порядком раздавали и изымали личное оружие на флоте в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях, притом что и абордажные сабли, и огнестрельное оружие могли быть невозбранно приобретены на берегу. К, так сказать, «оружию Урд», несомненно, относятся и арбалеты наемных убийц, приведенных Агией к выходу из рудника близ Сальтуса, но эти люди с немалой долей вероятности могли быть дезертирами.

Таким образом, оружие Урд представляет собой венец технологий, каковыми располагает население данной планеты, а возможно, и всей Солнечной системы. Насколько эффективно оно в сравнении с оружием наших дней, точно сказать затруднительно. Как следует из текста, в какой-то мере от него защищает латный доспех, однако то же самое вполне справедливо в отношении привычных для нас винтовок, карабинов и пистолетов-пулеметов.

Третий уровень я назову межзвездным. К межзвездному оружию, безусловно, относится как пистолет, отданный Водалом Тее, так и пистолет, врученный Северианом Оуэну, однако судить с той же уверенностью о многих других видах оружия, упомянутых в рукописях, у нас оснований нет. Межзвездным оружием вполне может оказаться часть артиллерии, а то и вся артиллерия, применяемая в горной войне. Фузеи и джезайли, состоящие на вооружении в частях специального назначения обеих сторон, с равным успехом могут и принадлежать, и не принадлежать к таковому, хотя мне более вероятным кажется первое.

Представляется вполне очевидным, что межзвездное оружие невозможно производить на Урд, а приходится, причем по весьма высоким ценам, закупать у иеродул. Тут возникает весьма интересный вопрос – и достоверного ответа я на него подыскать не могу – касательно товаров, которыми оплачиваются поставки оружия. По нашим меркам, полезными ископаемыми Урд старого солнца очень и очень бедна: говоря о труде горняков, Севериан, очевидно, всякий раз имеет в виду то, что мы назвали бы археологическим мародерством, а среди богатств новых континентов, согласно пьесе доктора Талоса, готовых подняться из глубин моря с явлением Нового Солнца, в одном ряду со «златом и серебром» упоминаются «железо и медь» (курсив мой. – Дж. В.). Таким образом, за межзвездное оружие властители Урд, вероятнее всего, расплачиваются рабами (рабство в обществе Севериана существует вне всяких сомнений), мехами, мясом и прочими съестными продуктами, а также вещами трудоемкими в изготовлении, наподобие ювелирных украшений ручной работы.

Разумеется, нам хотелось бы знать много больше практически обо всем, упомянутом в данных рукописях, однако наибольший интерес вызывают корабли, бороздящие межзвездные пространства под командованием иеродул, порой укомплектованные человеческими существами. (Вполне возможно, именно на таких кораблях некогда несли службу два самых загадочных персонажа повествования, Иона и Гефор.) Однако здесь переводчику довелось столкнуться с одним из самых головоломных препятствий – с неспособностью Севериана отчетливо отличать суда космические от морских.

Сие, конечно, весьма и весьма досадно, однако в его положении вполне естественно. Если иной континент кажется столь же далеким, как и луна, то и до луны, в свою очередь, нисколько не дальше, чем до иного континента! Вдобавок межзвездные корабли, очевидно, приводит в движение давление световых волн на исполинские паруса из металлической фольги, и посему прикладная наука о мачтах, канатах и реях применима к космическим кораблям в той же мере, что и к судам морским. Поскольку многие навыки (и, вероятно, прежде всего привычка к долговременной изоляции) равно востребованы и на море, и в межзвездном пространстве, следует полагать, матросы с судов, к которым мы отнесемся с одним лишь пренебрежением, вполне способны завербоваться и на те, возможности коих поразят нас до глубины души. Тут также вполне уместно вспомнить о капитане люггера, нанятого Северианом, обладающем теми же речевыми особенностями, что и Иона.

И, наконец, замечание последнее. В представленных вашему вниманию переводах и сопутствующих им приложениях я старательно избегал каких-либо собственных домыслов, и, полагаю, теперь, вплотную приблизившись к завершению семилетних трудов, вправе позволить себе таковой. Состоит он вот в чем: что, если способность сих кораблей к преодолению часов и эпох – не более чем естественное следствие способности оных насквозь пронзать межзвездное и даже межгалактическое пространство, уходя от предсмертных конвульсий вселенной, и, таким образом, путешествия во времени – дело далеко не столь трудное, каким мы склонны его полагать? Что, если Севериан с самого начала обладал неким предощущением своего будущего?