Сумка с продуктами тяжело оттягивала руку. Амелия шла по тротуару, глядя под ноги, механически переставляя шаги. В голове крутилась мешанина из мыслей: мамина грусть, десятка от Юльки, голос Андрея в голове, как он обещал, что «всё схвачено».

Визг тормозов разрезал улицу.

Чёрная, блестящая машина остановилась рядом. Дорогая, вся глянцевая, как с витрины. Из салона вышел мужчина — высокий, с короткой стрижкой, в чёрном пальто и с тёмными глазами, которые она помнила до дрожи. Инвестор. Тот самый, кто «одолжил» им деньги с таким лёгким, почти дружеским видом.

— Эй, — сказал он резко. — Сюда иди.

Она замерла. Он подошёл сам, грубо схватил её за локоть, распахнул заднюю дверь и втолкнул её внутрь. Машина тут же тронулась.

Амелия прижала сумку к груди. Он смотрел на неё, как хищник. Словно проверял, сколько у неё в крови страха.

— Где он? — начал он тихо. — Где Андрей?

— Я не знаю, — выдохнула она. — Он…

— Да ты мне сопли не жуй! — рявкнул он, и тут же хрястнул её кулаком по лицу.

Голова дёрнулась вбок. В ушах зазвенело. Щека вспыхнула болью. Она зажала рот, чтобы не вскрикнуть.

— Я ему дал деньги. Я вам дал деньги, — произнёс он, почти рыча. — Он должен был отдать мне всё с прибылью. Ты забыла, сучка?

Она молчала. Воздух в салоне стал вязким. Он дышал часто, зло, пальцы сжимались в кулаки.

— Где мои деньги, а? — Он нагнулся ближе, его голос стал тише, опаснее. — Ты хочешь, чтобы я начал искать твою мать? Или тебя начнут искать?

Амелия чувствовала, как сжимается живот. Паника подступала комом к горлу. Она покачала головой.

— Я не знаю… — прошептала она. — Он не выходит на связь, он…

— Найди. Его. Деньги. — Каждое слово — как гвоздь. — У тебя неделя. Потом я вернусь. И тебе будет очень больно.

Он распахнул дверь и выкинул её почти в движение. Сумка ударилась о бордюр, овощи покатились по дороге. Амелия упала на колени, ударившись ладонями об асфальт. Машина рванула с места и исчезла за поворотом.

Она осталась на тротуаре — с разбитым лицом, выбитыми из рук продуктами и гулом в голове. Она сидела в подъезде, прямо на холодной бетонной ступеньке. Коленки поджаты, руки дрожат. Телефон в пальцах — как пустая надежда. Она снова и снова пыталась набрать номер Андрея — тот самый, который знал, как «всё устроить», как «всё разрулить». Бесполезно. Гудки. Потом тишина. Потом — «абонент временно недоступен».

Паника подступала тошнотворной волной. Сердце стучало где-то в горле. Хотелось выть. Орать. Но вместо этого — только дрожащий выдох.

Сергей.

Теперь у страха было имя. Сергей. Инвестор. Не просто мужчина в дорогом пальто, а человек, который выкинул её из машины, ударил кулаком по лицу и дал неделю. Неделю на то, чтобы найти десятки тысяч, которых у неё не было и никогда не будет.

А если не найдёт? Если он действительно найдёт её мать?.. Или — её саму?

К ментам не пойдёшь. Сама деньги брала. Подписи, слова, уши на макушке — всё было. Да и кто поверит, что она не знала? Что просто «поверила парню»?

А ведь ещё мама. Её голос в телефоне. Усталая, но добрая. Спросила, не простыла ли Амелька, как у неё дела с учёбой… А она, дура, соврала, что «всё хорошо».

Нет. Ничего не хорошо.

И как вишенка на этом чёртовом торте — Андрей. Его лицо всплыло в памяти. Хмельной, самодовольный. Она — в полуобмороке, в коротком платье, в чужом доме, в чужой комнате. Пьяная. Размазанная. Беспомощная.

А он — склонился над ней, шепча: «Тсс… не бойся, мы же вместе…»

Грудь сдавило. Слёзы побежали по лицу сами собой.

Она вытерла их рукавом и резко открыла телефон.

— Юлька… — шепчет она себе. — Только не молчи…

Набрала её номер. Тот, что отразился в истории звонков. Одно кольцо. Второе.

— Алло? — Юлькин голос был как спасательный круг.

— Юля… — всхлипнула Амелия. — Помоги мне… Пожалуйста… — Пиши адрес, — коротко сказала Юлька в трубке.

Без вопросов, без сочувствия. Тон, от которого по спине пробежал ток. Амелия с дрожью написала свой адрес в мессенджере и через сорок минут услышала звонок в дверь.

На пороге стояла Юлька — уверенная, ухоженная, в дорогом пальто, с бутылкой вина и аккуратной коробкой сладостей. Будто к подруге на девичник зашла, а не вытаскивать кого-то с края.

— Жить будешь? — спросила она с лёгкой усмешкой, проходя внутрь.

Они устроились на кухне. Вино плеснулось в стаканы. Амелия держала его, как спасательный круг.

— Юль… — выдохнула она. — Я хочу понять, как можно заработать… быстро… Я не знаю, что делать.

Юлька помолчала, посмотрела на неё внимательно.

— Ты вообще понимаешь, куда лезешь? — голос был уже другой. Жёсткий, взрослый. — Это эскорт. И это тебе не Инстаграм со свечами и сердечками. Это тебе не платьишко на фотосессию надеть.

Амелия кивнула. Юлька фыркнула.

— Нет, не понимаешь. Потому что если зайдёшь — обратно не выйдешь. Тут или до конца, или ты в чёрном мешке. Всё просто. Отсюда не уходит никто. Только если очень повезёт.

— А клиенты? Что за люди вообще?..

Юлька уселась поудобнее, закурила.

— Разные. Бывают нормальные. Такие, что деньги платят, благодарят, даже вроде как уважают. Бывает — мерзкие, грязные, с фетишами, с перегаром, с кулаками. Бывает, что просто выплываешь, умылась — и пошла дальше. А бывает, что ноги не несут.

Амелия слушала, сглатывая ком.

— Бывает, что умирают. — Юлька смотрела прямо в глаза. — Пропадают. Или их убивают. Или бьют так, что потом швы на лице. Или душат. Или из окна выкидывают. Кто-то выплывает, да. Кто-то открывает бизнес. Кто-то выходит замуж. Кто-то… влюбляется, да. Но чаще — просто затягивает. Деньги большие. Ты их чувствуешь. Быстро. И потом — всё.

— На прошлой неделе у Олечки нашей, помнишь? — продолжила она, сдерживая раздражение. — Ей за день тридцатку пообещали. Согласилась. Вернулась — все зубы пересчитаны. Скорая, швы, лицо как боксерская груша. Ну, бабки хотела быстро, вот и получила.