Павел вошёл в кабинет и с облегчением выдохнул — тишина офиса казалась странно чужой, но одновременно безопасной. На столе лежали сваленные в кучу папки, папка с незакрытыми договорами, счётами и какими-то накладными. Он машинально начал разгребать эту кипу, складывая аккуратно, но взгляд его всё время цеплялся за стеллаж с книгами.

Полка принадлежала отцу. Книги стояли рядами, выцветшие, в кожаных и тканевых переплётах, и Павлу всегда казалось, что они просто для вида, будто музей. Но сегодня, в этой пустой тишине, рука сама потянулась. Он достал один том — толстый, потёртый, с запахом старой бумаги.

Листая наугад, он вдруг почувствовал под пальцами что-то лишнее — между страниц торчал уголок бумаги. Павел нахмурился и вытянул её. Это была записка. Почерк отца, узнаваемый, резкий, будто наспех писанный.

"Не верь другу. Его схемы — капкан. Проверь налоги. Проверь счета. Деньги выводятся. Не дай похоронить фирму."

У Павла внутри всё похолодело. Сердце ухнуло вниз, и он опустился прямо на край стола. — Что за чёрт… — пробормотал он, перечитывая снова и снова.

Эти слова будто били по голове. Друг? Какой? Он сразу подумал о партнёре — человек, которому он доверял с первого дня. "Не верь…" — отцовский голос, как будто звучал из прошлого, предупреждал.

Не сдержавшись, Павел включил ноутбук и открыл список клиентов. Его пальцы нервно стучали по клавиатуре. Один файл за другим. Сначала всё выглядело нормально, но чем дальше он вникал — тем сильнее напрягался.

Счета. Несостыковки. Деньги шли кругами. Какая-то цепочка переводов вела в тупик — деньги растворялись. Налоги — странные расхождения. Он понял: его фирму действительно «раздевают» изнутри. Медленно, аккуратно, так, чтобы никто не заметил. И если это вскроется официально — они окажутся банкротами, и виновным выставят именно его.

Павел откинулся в кресле и сжал записку. В голове шумело. "Отец знал… он видел это… хотел предупредить меня…"

И первая мысль — позвонить детективу. Рассказать всё. Показать эту проклятую бумажку. Он даже потянулся за телефоном, но вспомнил холодный, отрывистый голос: "Не торопись. Жди моего звонка. Не делай резких шагов. Чем меньше они знают, что ты в курсе — тем лучше."

Павел замер. Телефон в руке, а звонить не может. — Чёрт, — прошептал он.

Он чувствовал себя в ловушке. Вроде бы у него на руках доказательства, подсказка отца, но что теперь? Кому верить? Как не ошибиться?

И самое страшное — мысль о том, что всё это может быть связано с Амелькой. Амелька, как он мысленно называл её — теперь в его голове снова вспыхнуло это имя. Её опасный мир, её тайны. Может ли быть так, что эти нитки ведут туда же? Что его отец, его фирма и эта девушка каким-то образом связаны в одном узле?

Павел сидел в кресле, вытянув перед собой папку с договорами. Казалось бы, обычные бумаги, но после той записки в книге он смотрел на них совсем иначе. Слова «не доверяй другу, проверь счета, проверь налоги» сверлили мозг, будто предостережение из прошлого.

— Так… посмотрим, — пробормотал он и раскрыл первый договор.

На первом листе подпись. Его отец всегда ставил уверенно, с характерной закорючкой на букве «М». Но тут — ровная, отстранённая подпись, будто нарисованная. Павел поднёс ближе: фальшивка. И рядом в графе «партнёр» стояла фамилия: «Синицын Г.К.».

— Кто ещё такой, мать его… — нахмурился Павел.

Он открыл реестр клиентов: никакого Синицына там никогда не было. Дальше — договор на поставку с какой-то «Торговой компанией „Либерта“». Сумма круглая — почти десять миллионов. Но странность в том, что компания существовала только на бумаге: адрес в договоре указывал на пустой склад на окраине города.

Следующая папка. Там уже знакомое имя — «Орлов Артём Викторович». Павел помнил его: бывший партнёр отца, с которым давно разошлись по-плохому. Но договор был заключён буквально три месяца назад, и снова подпись отца. Только отец-то уже 4 месяца как мёртв.

— Ну всё, — Павел откинулся на спинку кресла. — Это не ошибки, это прямой подлог.

Он перевернул ещё одну страницу и наткнулся на липовую доверенность: якобы отец перепоручал часть полномочий некому «Волкову Сергею Николаевичу». Никогда такого человека Павел не встречал, хотя подпись отца стояла рядом. И снова — идеально выведенные буквы, будто с кальки.

Мысли скакали. Это кто-то из близких. Это сделали те, кто имел доступ к архиву. Это было давно, и отец, возможно, даже не подозревал. Или подозревал, но не успел докопаться.

В голове сразу всплыло: детектив. Он обещал позвонить, когда будут новости. Первая мысль Павла — прямо сейчас скинуть фото этих договоров, рассказать про записку. Но тот же предупреждал: «Пока не делай резких движений. Жди».

Павел сжал кулаки. Ждать становилось всё тяжелее.

Не доверяй другу… Чьи же схемы имел в виду отец? Павел сидел за столом, и каждая новая папка документов будто била его током. Он открывал договор за договором, сверял подписи и даты. И тут — та самая липовая подпись, подделанная грубо, но при беглом взгляде похожая на настоящую. Его отец, привыкший доверять своим людям, видимо, не заметил или просто не успел проверить.

Фамилия в договоре: "Синицын Виктор Вениаминович".По бумагам он значился как старый партнёр компании, инвестор ещё с начала двухтысячных. Но Павел впервые видел это имя.

— Кто ты такой, Вениаминович? — пробормотал он себе под нос.

Он открыл старые отчёты: этот "партнёр" фигурировал в нескольких сделках, но везде странности. В одном документе — подпись от руки, в другом — копия, отксерокопированная и вставленная. В третьем — совсем другой стиль росписи, словно писал другой человек.

Чем глубже он копался, тем явственнее вырисовывалась картина: через Синицына Виктора Вениаминовича фирму медленно "сливали". Схема была тонкая — мелкие суммы, которые уходили мимо налогообложения, переплаты "за услуги", фиктивные счета. Всё это вёл один поток, но под разными договорами.