Лос-Анджелес. Павильон киностудии.

Прошло два месяца. Война была окончена. Себастьян Гарсия исчез с радаров, его империя перешла под внешнее управление, а имя исчезло из светских хроник. Для всего мира он просто перестал существовать. Николас был свободен.

Съемки возобновились, но это был уже совсем другой фильм. В нем было больше жизни, больше правды. И все это благодаря паре, чья химия на экране была неотделима от их реальной жизни.

Сегодня снимали финальную сцену. Ту самую, где герои, пройдя через огонь, воду и семейные драмы, наконец-то обретают покой. Режиссер Кроули, обычно скупой на эмоции, лишь молча кивал, глядя в монитор.

— Мотор!

Николас и Анна стояли на пирсе. Ветер трепал ее волосы, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.

— Ты готова? — тихо спросил он её, не отрывая взгляда.

— С тобой — всегда, — так же тихо ответила она.

Они начали играть. Это была чистая импровизация, рожденная их собственным опытом. В их взглядах была вся боль расставания, вся радость встречи и вся глубина любви, которую не могли передать никакие сценарные диалоги.

Он взял ее лицо в свои ладони:

— Я думал, что потерял тебя навсегда. В тебе — вся моя жизнь.

Она накрыла его руки своими:

— А ты — весь мой мир. Я никуда не уйду.

Он наклонился и поцеловал ее. Это был долгий, нежный поцелуй, полный обещаний. Режиссер Кроули не кричал «Снято!». Он просто смотрел, завороженный этой магией.

И тогда Николас, не прерывая поцелуя, опустился перед ней на одно колено. В его здоровой руке блеснула маленькая бархатная коробочка.

Анна отстранилась, ее глаза расширились от удивления и шока. На площадке повисла абсолютная тишина. Вся съемочная группа замерла, понимая, что они стали свидетелями чего-то настоящего, не предусмотренного сценарием.

— Анна Воронцова, — голос Николаса звучал твердо и громко, разносясь над водой. — Ты уже однажды сделала меня самым счастливым человеком, сказав «да» в больничной палате. Но я хочу спросить тебя снова. По-настоящему. Без камер, без давления. Ты выйдешь за меня замуж? Станешь моей женой не только по документам?

Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — не с огромным бриллиантом, а с изящным сапфиром глубокого синего цвета, в обрамлении мелких бриллиантов. Оно было похоже на кусочек ночного неба.

По щекам Анны текли слезы, но она улыбалась — самой счастливой улыбкой на свете.

— Да... Да, Николас! Конечно, да!

Он надел кольцо ей на палец и встал, чтобы обнять ее.

В этот момент раздались аплодисменты. Вся съемочная группа — от осветителей до гримеров — аплодировала им стоя.

Кроули подошел к ним и крепко обнял обоих по очереди:

— Черт возьми, ребята… Вы только что сделали этот фильм бессмертным.

* * *

Вечером того же дня в том же самом баре на Сансет-Стрип собралась вся компания.

Дилан и Лиза сидели в обнимку в углу дивана. Он кормил ее оливками с тарелки, а она смеялась, запрокинув голову.

Трейси и Адам о чем-то тихо переговаривались у стойки бара.

В центре внимания были Николас и Анна. На ее пальце сияло кольцо, а в глазах отражалось все счастье мира.

Дилан поднял бокал с виски:

— Ну что, друзья? За хэппи-энд?

— За хэппи-энд! — подхватили все.

Но когда они чокались, Дилан вдруг хитро прищурился и посмотрел на Николаса:

— Слушай... А ведь это еще не конец?

Николас усмехнулся и посмотрел на Анну:

— Конечно нет. Это только начало.

Он поцеловал ее в висок.

А за окном шумел Лос-Анджелес — город грез и разбитых сердец. Но для них двоих он стал городом сбывшихся надежд. Обычная фанатка, и популярный актер — кажется, что это невозможно, но и такие мечты порой сбываются. И где-то там, в бескрайнем космосе их общего будущего, уже зажигались новые звезды их общей истории.