Утро ворвалось в сознание Анны назойливым жужжанием телефона. Не мелодия звонка, а вибрация, от которой, казалось, дрожал весь мир. Она с трудом разлепила веки. В гостиной все еще царил полумрак, пахло кофе и чем-то неуловимо мужским — парфюмом Николаса, который впитался в ее кожу и в обивку дивана.

Николас. Воспоминание о прошлой ночи обрушилось на нее горячей волной, заставив сердце пропустить удар. Она повернула голову. Подушка рядом была пуста, лишь слегка примята. На тумбочке стояла чашка с остывшим кофе и лежала его запонка — маленькая, серебряная, с каким-то витиеватым узором. Он ушел тихо, не разбудив ее.

Телефон на полу снова завибрировал. Анна потянулась за ним, натягивая на голые плечи его рубашку, в которой спала. На экране высветилось имя: «Лиза»///.

— Алло? — голос Анны был хриплым, чужим.

— Ты жива? — без предисловий выпалила подруга. — Я звонила тебе вчера раз десять! Ты не отвечала в мессенджерах, я уже собиралась обзванивать морги!

Анна села, прижимая телефон к уху.

— Лиз... все в порядке. Я просто... была занята.

— Занята? — в голосе Лизы смешались тревога и любопытство. — Чем это ты была так занята, что выключила телефон? И почему у тебя такой голос, будто ты пробежала марафон?

Анна невольно улыбнулась, глядя на одинокую запонку.

— Я... мы снимали допоздна. Очень устала.

— Ага. Снимали. Судя по голосу, ты не спала вовсе. Или спала, но явно не одна. Анна Сергеевна Воронцова! Ты что... — Лиза понизила голос до шепота. — Ты что, с ним?

Анна закрыла глаза. Сказать «да» — значит открыть ящик Пандоры. Лиза устроит допрос с пристрастием.

— Лиз, мне пора. Через час съемки.

— Ладно-ладно! Но мы поговорим! Я приеду к тебе сегодня вечером, и ты мне все расскажешь! Все-все!

Анна сбросила вызов и откинулась на спинку дивана. Мир изменился за одну ночь. Она изменилась. Но реальность никуда не делась. Сегодня съемки.

* * *

На студии царил привычный хаос подготовки. Ассистенты бегали с рациями, осветители ругались из-за теней, гримеры раскладывали свои кисти и палитры.

Анна зашла в свою гримерку — небольшую комнату с зеркалом в пол стены и ярким светом по периметру. Гример уже ждала ее с кистью наготове.

— Привет! Ну ты даешь! — Джессика заговорщицки подмигнула. — Вся площадка гудит. Говорят, вчерашний дубль был бомбой.

— Да? — Анна старалась говорить спокойно, но щеки предательски вспыхнули.

— Не просто бомбой! Кроули ходил счастливый как слон. А Николас... он сегодня сам не свой. Прибежал утром раньше всех, орал на реквизиторов из-за какой-то чашки.

В этот момент дверь гримерки распахнулась без стука. На пороге стояла Трейси. Вид у нее был взъерошенный и крайне недовольный.

— Джесс, выйди на секунду, — бросила она гримеру, даже не взглянув на нее.

Света молча собрала кисти и выскользнула за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

Трейси скрестила руки на груди и уставилась на Анну тяжелым взглядом.

— Так вот значит как? — ее голос звенел от плохо сдерживаемой ярости. — Быстро же ты освоилась.

Анна выпрямилась:

— Трейси? Что происходит?

— Что происходит? — Трейси подошла ближе и ткнула пальцем в сторону павильона. — Он сорвал мне читку! Он отменил репетицию моей сцены с Диланом! Потому что он был слишком «занят», репетируя с тобой!

— Это не я отменила...

— Не строй из себя святую невинность! — перебила ее Трейси. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Весь проект летит к чертям из-за того, что у главной звезды и новенькой закрутился роман!

— Это не роман... это...

— Это именно то самое! — Трейси горько усмехнулась. — Знаешь, я думала, ты другая. Ты казалась такой... настоящей. А ты просто очередная фанатка, которая прыгнула к нему в постель ради роли?

Слова ударили больнее пощечины.

— Это не так...

— Да плевать мне, как это! — Трейси развернулась к двери. — Просто имей в виду: если из-за вас двоих этот фильм провалится или Кроули психанет и уйдет... я тебе этого не прощу.

Она вышла, громко хлопнув дверью. В гримерке повисла звенящая тишина.

Анна смотрела на свое отражение в зеркале. Глаза блестели от подступающих слез обиды и стыда. Она видела там не актрису перед съемками, а женщину, которая запуталась в паутине собственных чувств и поставила под удар дело многих людей.

Дверь снова открылась, но на этот раз тихо вошел Николас. Он выглядел уставшим и встревоженным.

— Я слышал крики... Трейси была здесь?

Анна молчала, глядя на него через зеркало.

Он подошел сзади и положил руки ей на плечи:

— Что она сказала?

— Правду, — тихо ответила Анна, сбрасывая его руки и вставая. — Она сказала правду о том, как это выглядит со стороны.

Николас нахмурился:

— Послушай меня...

— Нет, это ты послушай! — она резко обернулась к нему. — Трейси права! Весь проект под угрозой из-за нас! Кроули недоволен графиком, Дилан бесится из-за отмененных сцен... Мы ведем себя непрофессионально!

Он взял ее за руки:

— Я знаю Дилана сто лет. Он переживет одну пропущенную репетицию ради того...

— Ради чего?! — она вырвала руки. — Ради того, чтобы мы могли переспать?! Николас, я не хочу быть причиной проблем для других людей!

В дверь деликатно постучали:

— Анна Сергеевна? Вас ждут на площадке через пять минут!

Николас тяжело вздохнул и провел рукой по волосам:

— Нам нужно поговорить после смены.

Анна кивнула, отворачиваясь к зеркалу:

— Иди. У тебя есть работа.

Он медлил секунду, словно хотел сказать что-то еще, но лишь молча вышел.

Анна осталась одна в ярком свете гримерного зеркала. Она смотрела на свое отражение: растрепанная прическа, тени под глазами от бессонной ночи и страх перед будущим в глубине зрачков.

Игра перестала быть просто игрой. И цена ошибки теперь была слишком высока для них обоих.