Я отказала Матвею. Не в целом, в этот раз. Ему нужно было слетать домой, по работе дела, а я осталась.

Подумала, что нам нужно время. Мне нужно. Хочется все обдумать как следует. Да и пять дней не срок.

Он звонит…

Все время звонит и пишет сообщения. И от каждого его сообщения я начинаю светиться, я это чувствую.

Каждый его звонок — это долгожданный глоток воды в засушливую погоду. Но это еще не все.

У меня вдруг поселился какой-то страх в груди. Такой маленький, будто только что зародившийся. Я стала переживать за него…

Он не со мной, и мне страшно. Не могу объяснить свое состояние. Я тревожусь, боюсь, нервничаю.

К черту паузу. К черту «надо подумать». Я хочу, чтобы Матвей был здесь. Сейчас, завтра, всегда.

* * *

— Я за тобой Мишу отправлю, ладно? — голос Матвея в трубке звучит глухо и устало.

— Не успеваешь?

— Поздно выехал. Еще и в пробку на выезде встряли намертво. Приеду к банкету, может, чуток опоздаю.

— Хорошо, — соглашаюсь и застегиваю сережку на правом ухе. Мамин подарок. Да, на мне сейчас все — мамин подарок. От серег до кружевных трусов под этим платьем. Все это мы с ней купили на нашем последнем шоппинге.

— Хорошо? Лер, это точно ты? А как же тридцать три предъявы?

— Я знаю, что ты устал и торопишься, поэтому я не лезу к тебе. И я благодарна, что ты не стал втягивать маму.

— Пока не стал. Мы договорились, что на юбилее я не буду устраивать скандал, но после…

— Тише, не порти мне настроение. Давай приезжай, я соскучилась, — говорю ему и ощущаю смущение.

Да сколько можно? Почему меня до сих пор оно не отпускает. Я ему и не такое говорила по телефону за эти пять дней, а тут какое-то «скучаю» в краску меня вогнало.

Смотрю на себя в зеркало и вижу, как щеки порозовели.

— Мчу на всех парах. Взять у Миши наручники?

— Бери. Ими я тебя прямо к кровати и прикую.

— Договорились. — Слышу усмешку и тут же: — Я тоже соскучился, через два часа увидимся.

— Пока.

Сбрасываю, и снова переживания чувствовать начинаю. Но по другому поводу. Сегодня вечером Матвея ждет такое…

А если он на меня обидится? Если разозлится и психанет? А если он вообще уедет?

Может, зря мы все это затеяли? Зря лжем ему? Может, я зря лгу?

Миша приехал на двадцать минут раньше запланированного времени. Так и было задумано.

Дорога до дома Молотова-старшего прошла в тишине. В машине играет какая-то музыка, но я не слышу, о чем поют в песнях.

Я думаю…

Постоянно думаю, рассуждаю, строю логические цепочки и разбиваю их вдребезги о собственные эмоции. Мои чувства к Матвею не описать логикой или алгоритмом. Это что-то неожиданное, случайное, необъяснимое. Что-то, что никак не вписывается в реальность. Вероятность была мала, но так вышло.

Машина остановилась у дома Молота-старшего. Миша открыл дверь, и вот я на улице.

Сегодня здесь все иначе. Не так, как в прошлый раз, когда я была тут с Матвеем. Освещение приглушенное, машин нет.

С первого взгляда кажется, что дом давно погружен в сон, но это обманка.

Прохожу по тропинке, чуть цокая каблуками по чистой брусчатке, и в дом. Быстро по коридору и в банкетный зал. А тут…

Один стол посреди этой огромной комнаты. Светло, но не сильно, негромкая музыка и пахнет цветами. На моей кухне пахнет так же. Цветами, которыми Матвей меня задарил, буквально.

Медленно иду к столу, за которым сидит Михаил и моя мама. Вот же она вырядилась. Впервые вижу ее такой… такой… хищной.

Белый брючный костюм, волосы собраны в тугой, безупречно гладкий пучок, неброский макияж с нежно-розовой помадой. Ну чисто невинность во плоти, честное слово.

А я ее противоположность сегодня.

На мне надето черное платье на тонких бретелях. Оно плотно прилегает к телу, подчеркивая изгибы фигуры. Скромное декольте и копна распущенных волос.

— Добрый вечер, — здороваюсь я с родителями и присаживаюсь на стул.

— Здравствуй, Лерочка. Ты как раз вовремя. Матвей вот-вот должен приехать.

— Хорошо, — соглашаюсь и опускаю глаза. Я нервничаю.

— Лер, — зовет меня мама, и я встречаюсь с ней взглядом. Думала, она сейчас что-то скажет, но она молча мне подмигнула.

Надо же, просто подмигнула.

Наступила короткая пауза, но Михаил вдруг взял разговор в свои руки и начал рассказывать нам истории. Смешные, из детства Матвея, и мама быстро подхватила его настрой.

Сижу, смотрю на них и не понимаю, когда они так хорошо спеться успели. Смеются, болтают, будто меня и нет. Будто у них свидание. Господи, только бы они не спелись окончательно…

Полчаса спустя Миша сообщил, что приехал Матвей, и я встрепенулась. Нет, мне все еще хочется убежать и спрятаться в своей квартире, но я не бегу. Я ждала сегодняшний вечер. Боялась, но ждала.

Я хочу, чтобы между нами с Матвеем больше не осталось никаких тайн и секретов. Если мы решим с ним попробовать, я хочу, чтобы все было честно, искренне. Чтобы никакой лжи больше.

Поворачиваю голову и вижу, как в зал заходит Матвей.

Его походка уверенная, сильная, немного грозная. До момента, пока он не видит всех присутствующих. Точнее отсутствие гостей и нас троих за единственным столом в этой комнате.

Молотов-младший переводит взгляд с отца на мою мать, потом впивается глазами в меня. Когда он подошел к столу, он уже был немного удивленным и серьезным.

— Где все? — первое, что сказал Матвей.

— Добрый вечер, сынок, — Михаил говорит громко. — Не хочешь поздравить отца?

Матвей уставился на отца так пристально, внимательно, словно пытается прожечь в нем дыру. Медленно снимает пиджак и садится рядом со мной.

Думаю, по моему лицу, по глазам, что так и норовят сползти вниз и не смотреть на него, он понял, что его ждет что-то неожиданное.

— Всем добрый вечер. Где гости? — говорит медленно каждое слово.

— Их не будет. Я решил отметить свой юбилей в кругу близких. — Улыбается Михаил.

— Дядя Аркадий? — уточняет Матвей.

— Его больше нет с нами…

— С нами в этом мире?

— Матвей, — возвышает голос его отец. — В нашей жизни, сынок.

— Наталья?

— Кто это? — спрашивает Молотов-старший, нахмурив брови. А он хорош в этой роли. Лицо человека, который искренне не понимает, о ком речь.

— Нонна? — продолжает перечислять Матвей, нервно постукивая пальцем по скатерти.

— Впервые слышу…

— Ну все, я понял концепцию. Что происходит, пап?

— И я, наконец, понял, сынок. Ты мне столько твердил про Аркашу, чтоб он… — Михаил делает паузу и будто проглатывает то оскорбление, которым хотел обозвать Аркадия. — В общем, я все понял.

— Ты каким боком? — обращается ко мне, но не смотрит. Хватает бокал вина и делает пару глотков. Больших глотков.

— Лера подтвердила мои подозрения. Она умница, — отвечает за меня Молотов старший.

— Когда?

— По зиме еще…

И только Михаил это сказал, как Матвей вдруг подскакивает пружиной. С места встал, круг вокруг себя прокрутил и на меня.

— Я знал! Я знал, что ты… — сжимает губы, пытаясь удержать ярость. — Ты знала, кто я такой, когда …

Тычет в меня указательным пальцем, но вместо угрозы получается какая-то детская обида, улыбается, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Когда что? Ну-ка, расскажи папе, как мы с тобой познакомились? — на миг чувствую свое превосходство. Он улыбается, я улыбаюсь. Смотрим друг на друга, не замечая родителей за этим столом. Игра в самом разгаре.

Матвей вдруг начинает чуть истерично смеяться и снова к столу подходит.

— Познакомились? Это не знакомство, это был гребаный спектакль. Ты там из себя такую святую невинность строила…

— Ты приковал меня наручниками к бетонной колонне! — выкрикиваю в ответ.

— Матвей! — вклинивается в разговор Михаил. Голос жесткий, отцовский. — Ты что сделал?

— Не встревай, — грубит отцу, даже не повернувшись к нему. — Я с тобой отдельно поговорю, старый интриган. Вот же вы… А на банкете? «Лерочка, приятно познакомиться, проходите к столу…» Да вы оба лживые…

Матвей горит изнутри. Сейчас идет его монолог, сложный, эмоциональный, в котором он то и дело забывает слова.

— Успокойся, — спокойно просит его Михаил.

— Как успокоиться? Вы полгода как знакомы, а меня за дурака держали? Ты все знала, когда в моих счетах рылась…

— Нет, не все. Я только мельком взглянула…

— Врете! Вы все врете! А-а-а… — он издает странный звук, похожий на рычание загнанного зверя.

Матвей делает еще несколько шагов вперед-назад и садится за стол. Хватает бутылку вина и небрежно наливает в свой бокал. Залпом выпивает, откидывается на спинку стула, и наступает гробовая тишина.

И тут начинает говорить глава семейства:

— Сынок, неужели ты думал, что я совсем забросил свой бизнес? Я начал строить эту империю еще до твоего рождения и буду контролировать ее до самой смерти. Да, я отошел от дел, но я всегда начеку. И когда я почуял неладное, мне захотелось проверить. Нашел Леру через знакомого, Лисицын, ты его знаешь. Я не был уверен, что найду что-то, но Лера нашла…

— Аркадий вернул деньги?

— За это не переживай. Я сам разберусь. Ты просто признай, что старик переиграл салагу. Чисто, красиво.

Михаил выражается жестко, но Матвея не обижают его слова. Наоборот. Его лицо стало спокойным, расслабленным и улыбка уже не такая дурная.

— С днем рождения, пап… — тихо говорит Матвей.

— Спасибо. Может, тогда поужинаем?

— Давайте поужинаем, — соглашается Матвей настороженно и наконец на меня смотрит.

Смотрит долго, изучающе, а потом в его глазах вспыхивает та самая хитрая искра. И у меня вдруг складывается ощущение, будто после этого ужина мне явно не поздоровится. Не могу дождаться…

* * *

Уже через час ужин был в самом разгаре, и мы ели невероятный десерт. Торт из свежих ягод и вкуснейшего крема.

— Уедем отсюда? — Губы Матвея едва касаются мочки моего уха.

— Я не хочу оставлять маму наедине с твоим отцом. Она что-нибудь вычудит. Обязательно.

— Не бойся. Мой отец не дурак, и, кажется, ему твоя мама понравилась.

— Это кошмар! — шиплю я, украдкой косясь на другой конец стола.

— Почему?

— Она преступница, — говорю то, что Матвей и так знает.

— Поверь, у отца столько денег, что он купит ей все, что она захочет. Ей не придется их воровать.

— Не знаю… — качаю головой, но спорить нет сил.

— Поехали. Тебя ждут наручники, — говорит еле слышно. И от этой фразы, от одной мысли, что он планирует со мной сделать, стул подо мной буквально вспыхивает огнем. Кожа горит, низ живота туго скручивает узлом желания.

— Поехали…