Разговор с мамой выбил меня из колеи на весь день. Кажется, никогда в жизни я еще так много не думала, как сегодня. Мозг буквально вскипал пару раз, и я пыталась его проветрить, выходя на балкон.
Жарко…
На улице очень жарко, дома жарко, хоть и кондиционер работает без остановки, от жары не избавиться. И еще мысли…
Бесконечный поток мыслей и анализ маминых слов.
Что она имела в виду, когда сказала, что доверилась не тому человеку? И почему она была так напугана?
Ей угрожали или что?
Тут же в голову приходит воспоминание о том дне, когда меня привезли к Матвею впервые. Я тогда тоже испугалась. И испугалась — еще мягко сказано. Но я старалась держать себя в руках и не паниковать. А могла бы. Молот умеет жути нагнать.
Но мама…
Она у меня не из робкого десятка. Она всю жизнь занимается разными махинациями. Да, она плохая мать, но она довольно умная женщина. Я даже боюсь представить, каков список одураченных ею людей.
Неужели ей только сейчас стало страшно?
Быстро захожу в комнату и к шкафу. Надеваю первое, что попадается на глаза, и подхожу к зеркалу.
Пальцами взбиваю волосы. Пойдет.
Поправляю футболку, застегиваю пуговку на джинсах и на воздух. И пусть на улице палит солнце, мне нужно немного проветрить мозги.
Лифт, дверь, двор…
Хорошо, что соседок на лавке не оказалось. Мне не хочется сейчас разговаривать ни с кем, кроме…
Достаю телефон и набираю номер по памяти.
Раз гудок… два…
— Что случилось? — Мамин голос немного дрожит. И теперь я убеждаюсь, что она в дикой панике.
— Это ты мне скажи, мам.
— Нам нельзя разговаривать. Номер могут отследить.
— Мам, это уже на паранойю смахивает. Перестань. Расскажи мне, что ты сделала, а я постараюсь помочь. — Начинаю злится на мать.
Она уже совсем головой поехала? Или пересмотрела фильмов про преступников и их преследователей? Но моя мама не Аль Капоне какой-то, она просто мошенница. Она явно преувеличивает свою значимость.
— Лерка, ты мне не поможешь. Кажется, я допрыгалась. — Тяжело выдыхает прямо мне в ухо.
— Скажи мне, что ты сделала, и тогда будем решать, допрыгалась ты или нет.
Снова слышу мамино дыхание в трубке. Громкое, тяжелое дыхание. Это она так думает. Решает, сказать мне или нет. И, наконец, решается.
— Я познакомилась с ним в ресторане. В том, на Фрунзе, помнишь?
— Да, около набережной, — поторапливаю мать. — И что?
— И все было идеально. Цветы, подарки, секс…
— Фу, без подробностей, мам, пожалуйста, — кривлю лицо, потому что не хочу представлять свою мать в постели, и начинаю переходить дорогу. Зеленый загорелся.
— Ну так вот, слово за слово, и я сказала, что ты у меня гений, дочка. Ведь это чистая правда. Рассказала о твоей учебе, о том, что ты грант получила…
Мама говорит, а я уже мысленно накрываю ее подушкой, пока она спит. И не просто накрываю, а крепко прижимаю к ее лицу.
Что? Что она про меня рассказывает? Ох, не перед теми людьми она хвастается.
— И? — снова ее подгоняю. Слишком много воды в ее монологе.
— И потом одолжила твой планшет его другу. — Конечно. Почему бы нет. — Он скачал эту программу и куда-то там ее… Я не знаю, как у вас это называется.
— Не суть. И что в итоге?
— И в итоге теперь меня ищут. Пока они твоей программой занимались, ну чтобы Молотова грабануть, я под шумок себе немножко деньжат отсыпала, — говорит так, будто бы она золотых монет из мешка в свой карман засунула. — А Аркаша мне и говорит такой: «Залог успешного дела — минимум свидетелей. И если минимум не достигнут, его срочно нужно достичь». Ты поняла, о чем он? Он меня точно грохнуть собирался. Вот я и пошла в туалет, а оттуда через кухню ресторана и бежать. Сумка у меня на крайний случай всегда собрана. Купила билет и улетела…
— Так, подожди, Аркаша? — уточняю.
— Что Аркаша?
— Аркадий Хмельницкий? — называю полное имя, потому что сразу подумала на Матвея, а на самом деле…
— Да, Хмельницкий, — спокойно отвечает мама, будто она совсем не паниковала. — Ты его знаешь?
Вот это поворот. Крестный Матвея, лучший друг его отца, оказался вором. Крысой, что под крыльцом живет и притворяется домашним животным. Врун, лицемер, мошенник.
А еще…
Уверена, он и меня знает. Мама моя — та еще болтушка и она сто процентов ему про меня рассказывала все, что только можно. И если у него был мой компьютер…
А значит, на банкете он прекрасно знал, кто я.
Ложь…
Сплошная ложь, вранье, заговор.
Господи, мысли вихрем кружат в моей голове, и я останавливаюсь посреди улицы. Останавливаюсь и смотрю по сторонам. Пытаюсь понять, как далеко я умудрилась уйти, пока слушала мамин рассказ.
Но внимание привлекла не улица. И даже не бомж, который спал на лавке у сквера. А…
— Лер, ты еще тут? — слышу в трубке мамин голос.
— Тут я. Мам, позвоню позже. Кажется, за мною следят…