Я стою перед распахнутым шкафом и с тихим раздражением сверлю взглядом вешалки.

Свидание. Слово-то какое. Звучит так, будто мне нужно нацепить платье в цветочек, накрутить локоны и хлопать ресницами. Но проблема в том, что платьев у меня раз-два и обчёлся, а хлопать я умею разве что дверью.

Бах не сказал, куда мы идём. Заявил только: «Одевайся так, чтобы тебе было удобно. Заеду в семь».

Очень информативно. Удобно мне в безразмерных худи и трениках, но заявляться в таком виде всё-таки перебор. Поэтому после десяти минут мучительных раздумий я достаю с полки свои любимые узкие чёрные джинсы без дыр и потёртостей, базовую тёмно-бордовую водолазку и, разумеется, косуху. Изменять своему стилю ради парня я не собираюсь. Если Артём ждал фею в стразах, это его проблемы.

Бросаю вещи на кровать, когда телефон на тумбочке начинает вибрировать. По экрану скачет фото Марины.

Включаю громкую связь и иду к зеркалу.

— Да?

— Викуль, ты жива? — раздаётся из динамика бодрый голос подруги. На заднем фоне у неё бубнит телевизор — видимо, тётка смотрит свои сериалы. — Ты почему после пар так быстро слилась? Я даже моргнуть не успела.

— Дела появились, — уклончиво отвечаю я, выдавливая на палец каплю тонального крема. Ярко краситься я не люблю и не умею, но замазать синяки под глазами от недосыпа явно не помешает.

— Какие дела в пятницу вечером? — подозрительно тянет Марина. — Колись.

— Я иду на встречу. С Бахом.

В динамике повисает звенящая тишина. Даже телевизор на фоне, кажется, замолкает. Я спокойно растушёвываю тон, бросая взгляд на телефон.

— С кем?! — наконец взвизгивает подруга так, что я едва не роняю спонж. — С Артёмом?! В смысле?! А как же Сол?

Я закатываю глаза. Ну началось.

— А Сол идёт лесом, Марин. Строем и с песней. С чего ты вообще взяла, что меня волнует этот самовлюблённый псих?

— Вик, ну ты даёшь… — Марина явно переваривает информацию. — Бах, конечно, красавчик, и спокойный такой, но Макс… Он же сегодня утром по универу метал гром и молнии! Ник сказал, что Сол чуть Баха на парковке не убил.

Рука с тушью замирает в миллиметре от ресниц.

Чуть не убил? Значит, всё-таки узнал. И, судя по всему, взбесился именно так, как я и представляла. Отлично. Внутри шевелится мстительное удовлетворение. Пусть знает, что не все в этой жизни прыгают по его щелчку.

— Это их мужские разборки, меня они не касаются, — ровным тоном произношу я, быстро проходясь щёточкой по ресницам. Немного прозрачного бальзама на губы — и готово. — Ладно, Марин, мне пора собираться. Он скоро приедет. Завтра всё расскажу.

— Офигеть просто. Удачи! — ошарашенно отзывается она, и я сбрасываю вызов.

Натягиваю джинсы, водолазку, влезаю в тяжёлые ботинки и накидываю косуху. Взглянув на себя в зеркало, остаюсь довольна. Сдержанно, немного дерзко и никаких розовых соплёй.

Телефон пиликает коротким сообщением:

«Я внизу».

Хватаю рюкзак и выхожу в коридор. На кухне Ира режет салат, а отец что-то читает в планшете.

— Вика, ты куда-то на ночь глядя? — отец поднимает голову.

— Гулять. Буду поздно, — коротко бросаю я.

— Ой, какая ты хорошенькая, — Ира растягивает губы в улыбке, вытирая руки полотенцем. — С мальчиком идёшь?

— Счастливо оставаться, — игнорирую я её вопрос, поворачиваю замок и выхожу за дверь, отрезая себя от их «семейной идиллии».

Спускаюсь вниз. Чёрный седан Артёма припаркован прямо у подъезда. Сам он стоит, прислонившись к капоту. В чёрных джинсах и тёмной водолазке под распахнутым бомбером он выглядит стильно, но без той небрежной агрессии, которую постоянно излучает Сол.

Заметив меня, Бах отрывается от машины и мягко улыбается. Его взгляд быстро скользит по моей фигуре, и в голубых глазах мелькает явное одобрение.

— Отлично выглядишь, Вик. Тебе идёт.

— Спасибо, — я подхожу ближе. — У нас прям дабл-дресс-код получился.

Он усмехается, открывая передо мной пассажирскую дверь.

— Садись.

Забравшись в пропахший мятой салон, я пристёгиваюсь и поворачиваюсь к нему, когда он садится за руль.

— Ну, колись. Куда мы едем? К чему мне готовиться? А то я даже не знаю, правильно ли оделась.

Бах плавно выруливает со двора и бросает на меня хитрый взгляд.

— Никаких пафосных ресторанов со скатертями, не переживай. Твоя косуха впишется идеально. Я решил, что после тяжёлой недели и всех этих стычек тебе нужно место, где можно выплеснуть адреналин.

— Звучит интригующе, — я недоверчиво щурюсь. — Только не говори, что мы едем бить посуду в какой-нибудь антистресс-комнате.

— Бери выше, — Бах коротко смеётся, уверенно перестраиваясь в потоке. — Мы едем на закрытый ночной картинг. У меня там друг работает. Будем жечь резину, входить в повороты и нарушать все скоростные лимиты. Поспорим, кто кого сделает?

Я невольно расплываюсь в улыбке. Картинг. Без тормозов, на полной скорости. А он, оказывается, умеет удивлять.

— Готовься глотать пыль из-под моих колёс, Бах.

— Посмотрим, Вика. Посмотрим, — он прибавляет газ, и машина устремляется в сторону центра, оставляя позади мой двор и все мысли о бесящем солисте одной рок-группы.

Мы паркуемся у длинного неприметного ангара в промышленной зоне. Снаружи нет никаких ярких вывесок, но стоит только открыть тяжёлую металлическую дверь, как в нос ударяет резкий запах жжёной резины и бензина, а по ушам бьёт рёв моторов.

Внутри круто. Огромное пространство, извилистая трасса, размеченная старыми покрышками, и яркий свет прожекторов под высокими балками потолка.

Нас встречает высокий парень в комбинезоне — тот самый друг Баха. Они обмениваются коротким рукопожатием, и уже через десять минут мы с Артёмом стоим в зоне пит-стопа.

Я натягиваю подшлемник, чувствуя, как внутри закипает азарт.

— Готова проигрывать? — Бах подходит ближе и протягивает мне чёрный шлем.

— Размечтался, — усмехаюсь я, забирая защиту.

Пытаюсь застегнуть ремешок под подбородком, но замок заедает. Артём делает шаг навстречу, мягко отводя мои руки.

— Давай помогу.

Он действует спокойно, без лишней суеты. Его пальцы вскользь касаются моей шеи — тёплые, уверенные, без собственнического захвата, к которому я привыкла рядом с Солом. Щелчок замка, и Бах отстраняется, сохраняя комфортную дистанцию.

— Карт номер семь — твой, — кивает он на машину. — Посмотрим, на что ты способна, Вика.

Я забираюсь в низкое сиденье, вжимаюсь в спинку и берусь за руль. Бах садится в соседний карт. Сотрудник трассы взмахивает зелёным флагом, и я тут же втапливаю педаль газа в пол.

Машина с рёвом срывается с места. Меня вжимает в кресло, ветер бьёт в стекло шлема. На первом же повороте я резко выворачиваю руль, шины визжат, карт слегка заносит, но я ловлю баланс и вырываюсь на прямую.

Это невероятное чувство. Скорость выдувает из головы весь скопившийся за неделю мусор: учёба, отец с его Ирой и Макса. Особенно Макса.

Краем глаза замечаю, как карт Баха равняется с моим. Он поворачивает голову в шлеме, я буквально чувствую его усмешку, и в следующий миг он обходит меня на крутом вираже.

Ах так? Ну, держись.

Следующие пятнадцать минут мы носимся по трассе, как ненормальные. Подрезаем друг друга, входим в повороты на грани фола, выжимая из машин максимум. Адреналин бурлит в крови. Я даже не помню, когда в последний раз мне было так легко и весело.

Когда над трассой взлетает клетчатый флаг, мы сбрасываем скорость и заруливаем на пит-стоп. Я глушу мотор, стягиваю шлем и шумно выдыхаю. Волосы растрепались, дышать тяжело, но губы сами растягиваются в широкую искреннюю улыбку.

— Ты жульничал на последнем повороте! — заявляю я, выбираясь из карта.

Бах снимает свой шлем, ерошит тёмные волосы и смеётся.

— Я просто использовал слипстрим, Вика. Признай, что я тебя сделал.

— В следующий раз я отыграюсь, — обещаю я, подходя к нему.

— Значит, следующий раз всё-таки будет? — Артём чуть склоняет голову набок, внимательно глядя на меня.

Я хочу ответить, но слова застревают в горле. Взгляд случайно цепляется за фигуру, неподвижно стоящую за металлической сеткой ограждения, прямо напротив нас.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

Сол стоит в своей неизменной черной куртке нараспашку, небрежно засунув руки в карманы джинсов и прожигает меня взглядом.