Полное господство в воздухе авиации Объединенных Наций заставило противника все глубже и глубже зарываться в землю. В результате его оборона на фронте с течением времени становилась все менее подвижной и, в случае высадки, более уязвимой. К осени 1951 г. война на Корейском полуострове постепенно приняла позиционный характер, превратившись в нечто похожее на осаду Ричмонда во время Гражданской войны в Америке или на траншейную войну во Фландрии в 1915–1918 гг. Обычно применявшиеся средства борьбы с противником – артиллерия и авиация непосредственной поддержки – в лучшем случае приносили лишь частичный успех.

Летом 1952 г. противник, воспользовавшись затишьем в боевых действиях, создал оборону, которая по своей прочности не имела равных в истории войн. Генерал Максуэлл Тэйлор, который в годы Второй мировой войны участвовал в прорыве «Атлантического вала», считал, что оборонительная линия противника на 240-км фронте в Корее представляла гораздо более труднопреодолимое препятствие, чем пресловутая «линия Зигфрида».

По существу, оборона противника была основана на целом лабиринте подземных туннелей, тянувшихся от одного побережья Кореи к другому. Длина некоторых составляла десятки километров. Многие туннели и оборонительные сооружения уходили глубоко под землю и были так укреплены, что ни авиационные бомбы, ни артиллерийские снаряды ничего не могли с ними сделать. Что же заставило противника перейти к траншейной войне? В основном это объясняется огромной огневой мощью вооруженных сил Объединенных Наций на суше, в воздухе и на море.

Как только коммунисты, отступая, находили новую высоту, они тотчас начинали сверлить ее вдоль и поперек. Начав земляные работы с обратного ската неподалеку от вершины, они прокапывали высоту насквозь и выходили на ее передние скаты, обращенные к войскам Объединенных Наций. Постепенно туннели соединялись подземными ходами, и создавалась единая система ходов сообщения, дотов, наблюдательных пунктов и артиллерийских позиций. Для американской морской пехоты, которая сражалась в годы Второй мировой войны на Тараве, Иводзиме и Окинаве, система оборонительных сооружений противника в Корее была более сложной, но не такой непреодолимой.

Одновременно с укреплением своих позиций на фронте противник не оставлял без внимания и береговую оборону; он уже был однажды застигнут врасплох под Иньчхонем и, кроме того, вложил слишком много сил и средств в создание прочной обороны на фронте, чтобы позволить себе вторично попасть впросак. Пхохан, Иньчхон, Воньсань, Ивонь и Хыннам служили ему постоянным напоминанием о возможностях американских вооруженных сил, и он все время опасался высадки нового десанта.

Генерал Марк Кларк охарактеризовал страх противника перед высадкой десантов следующим образом: «Противник был больше всего озабочен укреплением своей береговой обороны. Он уже однажды испытал под Иньчхонем силу нашего десантного удара и боялся его повторения. Коммунисты делали все возможное, чтобы подготовиться на случай новой высадки наших войск, серьезно укрепляя побережье Северной Кореи и прежде всего бухту Йонхынмань. Они знали, что любая из наших дивизий обучена (или могла быть легко обучена) действиям в составе десанта».

Сотни тысяч северокорейцев строили береговые укрепления на каждой полоске берега, мало-мальски пригодной для высадки десанта. Войска противника располагались позади этих укреплений на запасных позициях, откуда они могли быть быстро переброшены на любой атакованный участок берега.

Система береговых укреплений была так же, как и на фронте, глубоко эшелонированной, причем ее мощь в значительной степени определялась наличием подземных сооружений. Кроме того, позади береговых укреплений было создано несколько линий открытых траншей. Таким образом, в случае высадки десанта нашим частям сразу же пришлось бы атаковать одну линию траншей за другой. Прямо у уреза воды были установлены проволочные заграждения, многочисленные минные поля прикрывали подходы к берегам, большие площади рисовых полей были затоплены, что превращало их в гигантские ловушки для танков. Здесь могла завязнуть вся наша техника. На случай вторжения были подготовлены к затоплению и другие участки. В общем, даже вода превращалась в руках противника в орудие обороны.